After Ever Happy

Гарри. Как только Тесса выходи за дверь, Вэнс начинает размахивать руками передо мной и кричать: «Давай! Вперед! Вперед!» О чем он говорит — и какого хрена он вообще здесь? Я ненавижу Тессу, потому что она позвонила ему. Беру свои слова обратно; я никогда не могу ненавидеть ее, но, блять, она меня бесит. — Никто не хочет, чтобы ты находился здесь, — я говорю, мои губы онемели, когда я говорю с ним. Мои глаза загораются. Где Тесса? Она оставила меня? Я думал, что она это сделает, но теперь я в замешательстве. Как давно она сюда приезжала? Она была здесь сначала? Я не знаю. — Зажги огонь. — Почему? Ты хочешь сгореть вместе с домом? — спрашиваю я. Молодой Вэнс, прислонившийся к полке у камина, заполняет мою голову. Он читал мне. — Почему он мне читал? Разве я сказал это вслух? Я не имею ни малейшего представления. Настоящий Вэнс уставился на меня, ожидая чего-то. — Все твои ошибки исчезнут, если я исчезну вместе с ними. — Металл от зажигалки прожигает грубую кожу на большом пальце, но я продолжаю щелкать зажигалкой. — Нет, я хочу, чтобы ты сжечь дом до тла. Может быть, тогда ты станешь намного спокойнее. Я думаю, что он мог только орать на меня, но он смотрит прямо, не говоря уже о тоне голоса. Он фактически дает мне свое разрешение, чтобы я сжег это дерьмо дотла? Кто сказал, что мне нужно его чертово разрешение? — Кто ты такой, чтобы давать мне разрешение? Я нихуя не спрашиваю тебя! — Я опускаю пламенем вниз зажигалку на подлокотник кресла и жду, чтобы огонь разошелся. Я жду всепоглощающий огонь, чтобы уничтожить это место. Но ничего не происходит. — Я реальная часть этого дерьма, да? — Я говорю человеку, который считает себя моим отцом. — Это не сработает, — говорит он. Или, может быть, я говорю—черт его знает. Я хватаюсь за старый журнал, который лежал на одной из коробок и преподношу пламя к углу страницы. Он зажигается сразу. Я смотрю на огонь, который путешествует по страницам и бросаю горящий журнал на диван. Я впечатлен тем, как быстро огонь глотает диван, и я клянусь, что я чувствую, блять, как воспоминания сжигаются вместе с куском дерьма. Следующим воспламеняются следы от ликера, которые переплетаются в линии. Мои глаза едва поспевают за пламенем, пока оно танцует поперек половиц, щелкая и раскалываясь, делая самые утешительные звуки. Цвета такие яркие, блять, они злобно нападают на остальную часть дома. Перекрывая шум пламени, Вэнс кричит. — Ты доволен? Я не знаю, прав ли я. Тесса не будет грустить, что я спалил этот дом. — Где она? — Я спрашиваю, обыскивая комнату, которая немного размыта, потому что заполняется дымом. Если она здесь и с ней что-то произойдет... — Она снаружи. Она в безопасности, — заверяет меня Вэнс. Доверяю ли я ему? Я, блять, ненавижу его. Это все его вина. Это Тесса здесь? Это она там лежит? Но потом я понимаю, что Тесса слишком умна для этого. Она бы уже ушла. Подальше от этого. Подальше от моего уничтожения. И если бы этот человек воспитал меня, я бы не стал таким плохой человек. Я бы не причинил боль многим, особенно Тессе. Я никогда не хотел причинить ей боль, но я всегда так делаю. — Где ты был? — Я у него спрашиваю. Мне хочется, чтобы пламя разошлось еще больше. В Из-за такого пламени дом никогда не сгорит полностью. Я, возможно, спрятал еще одну бутылка ликера где-то в доме. Я не могу думать достаточно ясно, чтобы помнить это наверняка. Огонь достаточно не разгорается. Маленькие языки пламени не соответствуют размеру моей злости, и мне нужно больше. — Я был в отеле, с Кимберли. Уходим, пока не приехала пожарная часть, или ты будешь отвечать за это.  — Нет — где ты был этой ночью? — Комната начинает вращаться перед глазами, и жара меня начинает душить. Вэнс, похоже, искренне потрясен и возвращается в вертикальное положение. — Что? Я даже не был здесь, Гарри! Я был в Америке. Я никогда не позволил бы что-то подобное, что случится с твоей мамой! Но, Гарри, — нам надо идти! — он кричит. Зачем мы идем? Я хочу смотреть, как горит это дерьмо. — Ну, это все равно случилось, — говорю я, мое тело становится все тяжелее и тяжелее. Мне, наверное, стоит присесть, но если я должен играть этими картинками в своей голове, то он тоже. — Она была избита до кровавой мякоти, блять. У каждого из них был свой способ использовать ее, они трахали ее снова и снова... — В груди начинает чертовски болеть, я хочу залезть внутрь и убрать эту боль. Все было проще до того, как я встретил Тессу, ничто не могло причинить мне боль. Даже это дерьмо не мешало бы мне так. Я научился подавлять ее, пока она не заставила меня... она заставила меня чувствовать себя дерьмом, я никогда не хотел этого, и теперь я не могу заставить себя остановить чувствовать себя дерьмом. — Прости! Мне так жаль, что это случилось! Я бы остановила это! Я поднимаю глаза и вижу, как он плачет. Как он смеет ныть, когда ему не нужно было смотреть — он не должен был видеть ее каждый раз, когда закрывал глаза, чтобы уснуть и так год за годом. Мигающие синие огни заполняют комнату через окна, разбросанные по всей комнате осколки, прерывая мой костер. Сирены воют чертовски громко — святое дерьмо, они громкие. —Убирайся! — Вэнс кричит. — Убирайся сейчас же! Выйди через заднюю дверь и сядь в машину! Уезжайте от сюда, — он кричит еще более судорожней. Ебаный спектакль. — Пошел ты. — Я спотыкаюсь; комната крутится еще быстрее, и звон сирены пронзают мои уши. Прежде чем я могу остановить его, его руки толкают мое тело к выходу через гостиную, в кухню, и через спину. Я пытаюсь сбросить его руки, но мои мышцы отказываются выполнять мои действия. Холодный воздух бьет в лицо, у меня закружилась голова, и моя задница приземляется на бетон. — Иди по аллее и сядь в мою машину, — я думаю, что он говорит это прежде, чем исчезает. Я вскарабкиваюсь на ноги, падаю несколько раз при попытки открыть заднюю дверь кухни, но она, блять, закрыта. Внутри я слышу множество голосов, все кричат и что-то гудит. Что это за хуйня? Вытаскиваю телефон из кармана и вижу имя Тессы на дисплее. Я могу пойти и найти свою машину в переулке и ее лицо, или же я могу зайти внутрь и меня арестуют. Я смотрю на ее размытое лицо на экране, и решение принимается за меня. Я не мог за всю свою жизнь выяснить, как, черт возьми, можно выйти на дорогу незамеченным копами. Экран на моем телефоне дублируется перед глазами и смещается, но каким-то образом мне удается набрать номер Тессы. — Гарри! С тобой все в порядке? — она кричит в динамик. —Забери меня в конце улицы, перед кладбищем. — Я приподнимаю затвор на соседней калитке и завершаю вызов. По крайней мере, мне не придется пройти через Майк Ярд. Он женился на моей маме сегодня? Для его же блага, я надеюсь, что нет. — Ты ведь не хочешь, чтобы она была одинока всю жизнь. Я знаю, что ты любишь ее; она все еще твоя мать, — голос Тессы звенит в моей голове. Отлично, теперь я слышу голоса. — Я не совершенна. Никто из нас, — ее сладкий голос напоминает мне о ранее сказанных словах. Она ошибается, хотя, она так сильно ошибалась, и наивна, и это просто прекрасно. Мне удается найти равновесие, чтобы стоять на углу маминой улицы. Кладбище, находящееся позади, очень темное, а единственный свет исходит от мелькающих огней вдалеке. Черный Beemer подъезжает несколько минут спустя, и Тесса останавливается прямо передо мной. Я забираюсь в машину, не сказав ни слова, и как только я закрываю дверь, она давит на педаль газа. — Куда мне ехать? — Ее голос охрип и она, пытается прекратить реветь, но ее попытки с треском проваливаются. — Я не знаю... Ни так много,—мои глаза закрываются, — мест здесь открыты так поздно...скорее всего все закрыто... Я закрываю глаза, и все исчезает. Звуки сирены пугает меня и я просыпаюсь. Я подпрыгиваю на громкий шум и больно ударяюсь головой об панель машиины. Автомобиль? Какого хера я в машине? Я осматриваю машину и вижу Тессу, которая сидит на водительском сиденье. Ее глаза закрыты, а ноги прижаты к телу. Я мгновенно вспоминаю сонного котенка. Моя голова начинает жутко болеть. Я выпил слишком много. Уже день, солнце скрывается за тучами, оставляя небе серым и унылым. Часы на приборной панели машины показывают, что сейчас без десяти семь. Я не осознаю на какой парковке мы припаркованы , поэтому пытаюсь вспомнить, как, черт возьми, я сел в машину в первую очередь. Я не слышу никаких полицейских машин, и тем более не слышу сирен сейчас . . . Мне приснилось это во сне. Голова просто раскалывается, и когда я тяну рубашку, чтобы вытереть мое лицо, едкий запах дыма вторгается в мои ноздри. Перед глазами мелькает горящий диван и плачущая Тесса. Я пытаюсь сложить эти кусочки, потому что я все еще пьян. Рядом со мной шевелиться тело Тессы шевелится и ее глаза трепещутся, а после открываются. Я не знаю, что она видела прошлой ночью. Я не знаю, что я сказал или сделал, но я знаю, что, как она смотрит на меня прямо сейчас заставляет меня жалеть, что я сжег . . . с этим домом. Образы моей мамы дома вспыхивают в моем сознании. — Тесса, я, — Я не знаю, что ей сказать; мой ум не работает, и я не могу ничего сказать. Обесцвеченные волосы Джуди и Кристиан, толкающий меня к задней двери дома моей мамы дома заполняют некоторые пробелы моей памяти. —Ты в порядке? —мягкий тон Тессы звучит одновременно грубо. Я могу сказать, что она почти потеряла голос. Она спросила меня в порядке ли я? Я нахожу ее в замешательстве от своего вопроса. — Хм, да. А ты?— Я не помню большую часть ночи . . . Ад, день или ночь, но я знаю, что она должна быть расстроенной из-за меня. Она медленно кивает, ее глаза так же осматриваю парковку, как и мои. — Я пытаюсь вспомнить . . . Пришли полицейские . . . — Я вижу моменты, когда они приходят. — Дом был в огне . . . где мы? — Я смотрю в окно, пытаясь понять это. — Мы . . . ну, я не совсем уверена, где мы находимся. — Она прочищает горло и смотрит прямо перед собой через лобовое стекло. Она, должно быть, слишком много кричала. Или плакала, или все вместе, потому что она едва может говорить. — Я не знала, куда ехать, и ты уснул, поэтому я просто ехала дальше, пока не устала. Мне пришлось съехать с дороги в конце концов. — Ее глаза покраснели и опухли; черные следы от туши размазались под ними, а ее губы сухие и потрескавшиеся. Она едва узнаваема. По-прежнему красивая, но я истощил ее. Глядя на нее сейчас, я вижу отсутствие теплоты в ее щеках, потеря надежды в ее глазах, пропавшее счастье от ее полных губ. Я взял красивую девушку, которая жила своей жизнью за других, девушка, которая всегда находила хорошее во всем, даже во мне, но я превратил ее в оболочку пустоты, чьи глаза смотрят на меня сейчас. —Меня меня сейчас стошнит, — я задыхаюсь и дергаю пассажирскую дверь, чтобы открыть. Все виски, весь ром, и все мои ошибки выливаются на бетон, и меня неоднократно рвет, пока я не остаюсь только со своей виной.