План по выведению Поттера из состояния стабильной глупости.

Локация: Италия. Амальфитанское побережье. Частная вилла Люциуса на скале. Вид на море, запах лимонов и вино, которое Рону пить нельзя, потому что он беременный. Но он пьёт. Только чуть-чуть. Первый день. Рон стоит на балконе, в шёлховом халате, который по ощущениям стоит дороже, чем весь «Норберт и сыновья», магазин драконьих ошейников в Косом переулке. — Ты серьёзно надеешься, что я буду весь отпуск сидеть в этом? — спрашивает он, вертясь перед зеркалом. — Ты великолепен. И ты знаешь это, — мурлычет Люциус, подходя сзади и нежно касаясь живота. — А ещё ты — моя беременная муза. — Беременная муза… — Рон закатывает глаза. — Если ты скажешь ещё хоть одно слово вроде «нежное солнце моей жизни», я сброшу тебя в море. — Только если ты прыгнешь следом. И мы умрём красиво. — Ты безнадёжен. — Ты безбашенный. Мы идеально сочетаемся. Поцелуй. Он долгий. И… у Рона закружилась голова. Или это гормоны. Или Италия. Или Люциус. Возможно, всё сразу. День третий. Экскурсия. Гид-волшебница с безумными глазами ведёт их по древним катакомбам. — Здесь, согласно легенде, произошёл первый волшебный брак между двумя мужчинами… Один был метаморфомаг, другой — торговцем пиявками… — Романтика, — фыркает Рон. — Магическая. С элементами финансовой стабильности, — серьёзно добавляет Люциус. Позже в катакомбах они случайно наступают на триггер древнего заклятия, и превращаются в сов. На 4 часа. Летают. Кружат. Рон пытается смеяться, но выдает «Угууууух!». Люциус — величественен даже с перьями. Гид в шоке. Гарри на флу-конференции говорит: — Не удивлён. Это… звучит в их духе. День седьмой. Ужин на пляже. Скромно: 14 свечей, заколдованная музыка, официант-эльф, читающий стихи. Люциус преподносит подарок — древний фамильный медальон с заклятием «родовой защиты». — Ты теперь не просто Уизли. Ты — Уизли-Малфой. — Это официально? — Уже внесено в Министерство. И на табличку у входа в Мэнор. Рон замирает. Потом — сжимает медальон в руке. — Я никогда не думал, что окажусь здесь. Что буду… любим. Так. — Я не думал, что когда-нибудь полюблю… гриффиндорца, который ест пасту с кетчупом. Но тут мы. И они оба смеются. И малыш внутри — слегка толкается. Как будто говорит: «Я с вами. Всё правильно.» Поздно вечером. Они лежат под чармированным навесом, смотрят на звёзды. Рон тихо: — А вдруг я облажаюсь, Люциус? Как отец. Я же… я даже не знаю, что делать. — Никто не знает. Но ты не один. И это — главное. — Серьёзно? — Я Малфой. Я не говорю вещи, в которые не верю. Даже тебе. Особенно тебе. Поцелуй. Долгий. Без суеты. Настоящий. Из тех, которые запоминаются на всю жизнь.