Птичка

      Возникло ощущение, что судьба решила надо мной поиздеваться.       Наступило утро. Конечно же, я не выспалась, но это вообще мелочь. Суп на завтрак, суета солдатских сборов — ничего не предвещало беды.       Мы встретились с мужчинами на пустой поляне — гарнизона будто и вовсе не было. Палатки разобрали.       Джафар и Амир почти синхронно отвели от меня глаза, Синдбад улыбнулся и пожелал доброго утра, а Масрур никак не отреагировал. И это странно: я была уверена, что бледный генерал расскажет о домогательствах остальным синдрийцам. Впрочем, плевать.       Короткий сон пошёл на пользу. Эмоции стихли, и теперь воспоминания о ночном приключении вызывали отторжение. Очевидно, взаимное.       Увы, да, так бывает. Да, опозорилась. Всё, проехали. Просто будем друг друга избегать всеми силами, думала я…       Вот только Лиэль… гнусно предала меня! Она прилипла к Синдбаду со своими расспросами про лабиринты!       Мы двинулись в путь по такой же узкой тропе, что и вела в деревню. На неё умещались вширь только два человека. И эта рыжая бестия умостилась к королю под бок, забалтывая о чёртовых подземельях!       И кто составил мне вынужденную компанию вместо госпожи волшебницы? Ну конечно же! Генерал Джафар!       Мы шли в напряжённом молчании, отвернулись в разные стороны, — одним словом, старательно пытались друг друга игнорировать. Я разглядывала мантикорыша, летящего рядом, вслушивалась в дотошные расспросы Лиэль и рассеянные ответы Синдбада… но тщетно! Непосредственная близость проблемного генерала — и вот, я снова накручивала себя. Обрабатывала ситуацию, которую так хотелось забыть! Выкинуть из разума!       Было жутко стыдно за своё идиотское оправдание, порочащее честь, но я запаниковала! Никогда мне к горлу лезвие не подносили! Ложь, зато, хорошо сработала. А впрочем, ложь ли? Я действительно бессовестно за ним подглядела…       И тут же я яростно замотала головой, прогоняя мысль. Быть может, да, подглядела! Но быстро поняла, что это непозволительно, и старалась тихо исчезнуть!       Я ведь пыталась объясниться, но он не поверил! С виду приличный молодой человек, а на деле оказался каким-то маньяком! Чуть что — достал кинжалы на верёвочках!       Впрочем, его реакция отчасти закономерна. Он не узнал меня и подумал, что я вражеская крыса. Шпион. Чёрт возьми, в этих джунглях война идёт, очевидно, что он так подумал! Но дальше-то что было? Его подозрительность не исчезла, даже когда он узнал меня. «Так и думал, что с тобой что-то не так!» — как это понимать?! Для кого мне шпионить? Да и чего ценного я бы узнала, наблюдая за купающимся генералом?       Получилось бы убедить его, нормально разъясниться, если б я не так сильно испугалась? А впрочем, что ещё можно было ему сказать? «Знаете, я узнала, что Лиэль и Амир совокуплялись в шатре, и настолько от этого растерялась, что решила пойти остудить лицо в озёрной воде»? Звучит нелепо. Вдвойне нелепо от факта — так оно и есть! Господи, надо было смиренно сидеть в вигваме и никуда не уходить!       Опять таки, он тоже виноват! Ушёл купаться ночью без факела! Как он вообще добрался по тёмному лесу без освещения? И эти задерживания дыхания! Ну вот зачем?       Хотя кто ж ему всё это запрещал делать? Да никто. Двоякость ситуации до одури раздражала меня…       Джафар что-то ответил Лиэль и Синдбаду, идущим впереди. Спокойно добавил какое-то примечание. Ночью он возмущённо кричал на меня и угрожал, а сейчас обыденным голосом что-то рассказывал про покорение.       Такой контраст заставил меня хмуро взглянуть на него. Он заметил это и в ответ презрительно сморщился.       Я вдруг подумала — он ведь может быть женат. Ну конечно. Пусть и молодой, но он визирь и один из восьми генералов — наверняка где-нибудь в Синдрии по нему скучает красивенькая супруга. Может, даже несколько супруг. Ситуация оказалась вдвойне мерзкой — я застала врасплох женатого мужчину!       Так. Восемь синдрийских генералов. Я попыталась вспомнить легендарный состав: точно трое из них — отпрыски из королевских семей союзных стран. А затем… гениальная волшебница, бывший ассасин, великан-северянин, великан-дракон. Кого-то ещё забыла. Ах, да, воин-фаналис. Масрур. Вроде бы всё верно вспомнила.       Кем из списка является Джафар? На ребёнка из правящей семьи он едва ли похож, да и вряд ли, будучи частью чужой страны, он сумел бы стать первым визирем. Неужто… и правда убийца?       Нет, стоп. Я знала о генералах лишь из заморских слухов и старых выпусков Приключений Синдбада. Рассказы эти, в свою очередь, являются выдумкой. По большей части. Джафар слишком молод, чтобы соответствовать такой тёмной легенде. С трудом верится уже в то, что он высокоранговый чиновник. Сколько ему лет? Двадцать?       Но… Вчерашние слова Синдбада. Эта странная техника с кинжалами. Вспыльчивый нрав. Хорошо натренированное тело… Так, нет! Я наверняка где-то заблуждалась. И вообще, какая разница? Зачем мне об этом думать?              Лиэль не отлипла от короля даже после привала. Ухватившись за возможность, она выпытывала из него подробнейшие пересказы походов в подземелья. Учитывая, что их было семь, бедный Синдбад рассказывал долго и вспоминал мелкие детали с большим трудом.       Всеми силами я стала молиться, чтобы время пролетело быстрее. Но оно, конечно же, текло ужасно медленно…              В глуби джунглей стало душнее и влажнее — по дороге то и дело виднелись болота и трясины. Неприятная, но слабая вонь. Нос быстро привык к ней.       Ладно, я вытерпела. К вечеру мы прибыли в новую деревню. На сей раз никто ни на кого не напал.       Заросли выше, речка ближе, торанцы угрюмее, — не считая этого, поселение было точь-в-точь таким же, как и прошлое. Нас с Лиэль разместили в обжитом вигваме, ютиться с тремя аборигенками. Места для возведения гарнизона в стороне не нашлось — палатки и шатры поставили на всех свободных закутках между жилищами местных. Стало тесно и многолюдно.       Снова кострище. Снова ужин из несолёного растительного супа. Людей вокруг больше: Амир, синдрийцы, солдаты — все здесь. Я отпивала тёплый бульон из своей чашки, вовсю мечтая о скорейшем слиянии с тонким спальником. Тело ломило от усталости.       Судьба вдруг решила нанести второй подлый удар. Сквозь тихий гул я уловила голос Синдбада:       — Оставайся с Аннет в тылу, Джафар.       Сонливость в миг пропала. Я украдкой взглянула на синдрийцев, стоящих неподалёку от костра. Отвернулась обратно, навострила уши.       — Может, пусть лучше Масрур останется? — спокойно предложил визирь. — Ты ведь как раз просил его потренироваться с ней.       — В общем-то без разницы, кто останется. Но если вдруг на это поселение нападут, то у тебя будет больше шансов захватить противников живьём, чем у Масрура. Мы же все понимаем это.       — По той же логике я могу быть и на поле боя.       — Всё ты можешь, но лучше останься. Мне будет спокойнее, зная, что деревня под твоим контролем.       Визирь промолчал.       — А насчёт Аннет, — продолжил король, — ей просто нужно преподать основы боя. Объяснить, как бить, чтобы не покалечиться. С этим и ты справишься.       — Как прикажешь, Син, — серо ответил Джафар.       А! Ну почему ты так просто сдался?! Я стиснула зубы, стараясь подавить досаду. Что за полоса неудач?       Синдбад усмехнулся:       — А ну признавайся, Джафар. Что между вами произошло?       — О чём это ты?       Они говорили негромко, но чётко. С уверенностью, что я ничего не услышу.       — Вы с Аннет шли рядом, но ни словом не обмолвились за всю дорогу. Ты весь день отводишь от неё глаза, а сейчас выглядишь так, будто я приказал воду таскать, а не спокойно провести время в её компании.       — Мне надо постоянно на неё смотреть, что ли? — ледяным голосом спросил Джафар. — Ничего не произошло.       — Хм-м-м… Масрур… — протянул король, — ты вчера слышал какие-нибудь странные звуки, пока Джафара не было?       — Да, — безразлично отозвался фаналис. — Женские стоны.       — Ха-ха! Боже! — прыснул Синдбад. — Джафар, вот уж не ожидал от тебя!       — Замолчите оба! — процедил визирь.       Это было последнее, что я чётко разобрала. Кажется, он им ещё что-то недовольно разъяснил, но я уже не слышала — голос отдалился. Синдрийцы ушли.       Если до этого суп казался хоть немного съедобным, то теперь его тёплое безвкусие раздражало язык. Доедать пришлось через силу.              Следующее утро заставило меня плакать навзрыд. Глаза горько щипало.       Почему, ну почему так произошло?       Почему мне поручили именно чистку лука?!       Где-то двадцать минут назад меня разбудили женские голоса. Обитательницы вигвама, проснувшись, совершенно забыли, что приютили двух чужеземок, и громко разболтались. Я пыталась отвернуться, закрыть уши и уснуть ещё ненадолго, но ничего не вышло. Пришлось встать.       Серьёзные, хозяйственные торанки обсуждали приготовление завтрака для всей деревни. Я задумалась: вряд ли они изначально жили втроём. Мужчин из их семей, наверное, забрала война… временно или навсегда. Блеклое сочувствие вперемешку с ощущением никчёмности натолкнуло меня на банальную идею — принести хоть какую-то пользу. Да, я была принцессой, да, всю жизнь за мной ухаживали слуги. Но теперь-то всё изменилось! Надо учиться жить по-новому, пробовать другие роли и занятия, приобщаться к труду.       По крайней мере, я так думала поначалу…       Воспылав альтруизмом, я мило улыбнулась и предложила помощь. На идеальном торанском! Чётко, без акцента! А что в итоге? Одна из женщин с каменным лицом потащила меня на улицу, поставила на ящик у вигвама мешок с луком, дала нож и сказала: «чисть»!       Как же жжётся!       С горем пополам я разобралась с тремя луковицами. Откуда у них вообще лук?! Разве он растёт в джунглях? Или это провизия из Колкаты?       Да я даже не знала, что сырой лук настолько жгучий! Из-за слёз невозможно было руки собственные рассмотреть. Глаза, казалось, вот-вот разъест!       В ладонь легла четвёртая головка лука. Впереди ещё штук десять-пятнадцать, а я уже готова выть от боли! И отказаться ведь нельзя — до одури некрасиво выйдет. Ещё и лезвие тупое, ну как назло!       — Что ты делаешь? — вдруг раздался голос Джафара за спиной.       Я вздрогнула от неожиданности и тут же взвизгнула — кухонный нож в руке промазал и слабо проехался по пальцу. Луковый сок защипал рану, вызвав ещё больше слёз.       Господин визирь убить меня захотел? Довести до сердечного приступа?       Остатки гордости не позволили обернуться. Задержав дыхание, срывающееся на тихие всхлипы, я как можно более ровно проговорила:       — Чищу лук.       Никоим образом не хотелось даже смотреть на него. И думалось мне, что это взаимно. Разве со стороны не видно, чем я занимаюсь? Что ему понадобилось?       — Покорительница подземелья — и чистит овощи? — хмыкнул он.       Ах, вот оно что. Просто поиздеваться решил.       — О, господин визирь, не откажусь от вашей помощи. С лезвиями вы точно лучше меня обращаетесь… — отчеканила я гнусавым голосом. — Вы ведь подошли предложить помощь? Уж точно не ради такой мелочной издёвки?       Он замолчал. Шмыгнув носом, я продолжила хмуро чистить лук. По пальцу потекла капля крови, которую я вытерла об другую кисть: облизать — верх неприличия, об светлый хитон обмакнуть — не вариант. Как же щиплет. Надо бы промыть водой…       Джафар выглянул из-за спины и шагнул ко мне почти вплотную. Я хотела отвернуться, чтобы спрятать красное лицо, как вдруг на пораненный палец опустился небольшой бежевый платок.       Он плотно прижал ткань, вытерев влагу. Я шикнула от боли и попыталась отдёрнуть руку, но чужая бледная ладонь крепко её удержала.       Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, да только взгляд зацепился за тонкие красные верёвки, обмотанные чуть ниже его запястий. Эти же верёвки позавчера утащили меня в озеро, перевязали по рукам и ногам. А на их концах, где-нибудь у локтей, наверняка припрятаны и треугольные кинжалы-дротики.       Оружие. Полноценное оружие. Оно всегда было при нём? Под широкими рукавами синдрийского халата?       Пока я пребывала в растерянности, Джафар сложил платок в полоску и быстро перевязал мой мелкий порез. Я и отреагировать толком не успела.       — Вот поэтому на весу никто ничего не чистит… — заворчал генерал, спрятав руки в рукава. — Режь на ящике. Я лишь это хотел сказать.       Я уставилась на крепкий узел из платка на пальце. Это что за резкий порыв небрежной заботы?       — Лук, да? — вдруг едко усмехнулся он. — Не карма ли это?       Он развернулся и ушёл. Мой злобный взгляд упёрся в его спину. Выжечь луковым соком глаза, увидевшие слишком много, — это моя карма? Или имелось в виду что-то другое?..       Выкинув лишние мысли, я вернулась к чёртовому мешку с луком. И впрямь, чистить его на ящике оказалось гораздо удобнее.              Итак, судя по беглой сводке Лиэль, озвученной во время завтрака, войну мешали вести два основных момента.       Первый момент — проклятье. Из-за него даже самые мирные люди превращаются в фанатичных безумцев. Оно походит на болезнь: пойманных врасплох торанцев тёмные шаманы и другие безумцы обливают проклятой магической жижей, будто бы заражая. За короткое время жертвы теряют разум и начинают ненавидеть даже членов собственных семей. Мало того, твари из организации пытались проклясть и не-торанцев, так что теперь всем стоит быть начеку. Проблема отягощена приказом Амира — максимально щадить проклятых, по возможности брать в плен невредимыми.       Второй момент изрядно удивил — местоположение основной базы тёмных магов и источника проклятий неизвестно. Всё это было под землёй, но где именно — никто не знал. Лиэль, по её же словам, давно бы всё разбомбила, если б только знала, что именно бомбить. Ни Амир, ни Рохан за полгода так и не смогли установить чёткое местоположение опорного пункта. Не поняла я, правда, при чём здесь конкретно Рохан.       Появилась надежда: Синдбад сказал, что один из его джиннов может помочь найти вражеские убежища благодаря магии звука. На это, однако, уйдёт время. Вычистить силы противников на земле, параллельно ища под ней оплоты — таков основной план.       Всё это, впрочем, меня никак не касалось. Коснётся лишь в том случае, если на деревню решат внезапно напасть. Но уж сейчас сил на отпор у меня точно хватит. Теперь хотя бы есть понимание, как именно стоит использовать Ами. Воплощение теоретического понимания в практическое умение — вот моя основная задача. Времени, причём, не так много — быть может, уже завтра обнаружится главная база врага, а послезавтра и война закончится. Откуда же мне знать?              Сегодня, к счастью, король забрал с собой на вылазку обоих генералов. Перед уходом он выдал первое домашнее задание — узнать свой запас магой.       Для этого, по его словам, стоит потратить энергию малыми порциями, например, рывками, вплоть до состояния усталости, а затем оценить объёмы самой. Сначала, конечно, оценка выйдет субъективная, но очень важно иметь хотя бы общее понимание.       А ещё Синдбад сказал тренироваться физически. Чем более выносливо и сильно тело, тем проще управляться с магой в нём. Это озадачило меня: почему же тогда у Масрура с ним всё так плохо? Может, я что-то не так поняла? Не особо важно, впрочем. Буду бегать и разминаться усерднее…       Найти себе укромный уголок для тренировок в тесном поселении — это той ещё задачкой оказалось. Я, однако, справилась: заросшая полянка на краю деревни подошла в самый раз.       Немного расчистила длинные ветки кустов. Тонкие стебли ломались запросто, а для толстых и жилистых пришлось использовать Ами. Частичка её силы в ладонях — и вопрос решён. Места стало больше. Не нирийский стадион, конечно, но тоже сойдёт.       Я всего лишь хорошенько размялась, а уже вся мокрая от пота. Подобрала сломанный лист раскидистого папоротника и, усевшись на пень, принялась обдуваться. Невыносимая влажность. Едва ли при ней что-то могло высохнуть. Надеюсь, хотя бы порезанный палец затянется и не загниёт. Я взглянула на обмотанный платок — и снова в голову полезли неприятные мысли.       Надо было сразу понять: сильнейший в мире король если и взял в военный поход лишь двоих человек, то оба должны быть исключительными бойцами. Уже какой раз проанализировала ночной инцидент и снова пришла к выводу: сама себя на месте Джафара я бы не обнаружила. Плеск воды, темнота, шум природы вокруг — насколько обострённые чувства надо иметь, чтобы вот так сразу заметить постороннего?       Уже какой раз я прокрутила и своё признание, так глупо выпаленное. Как вообще после подобного пойти на нормальный контакт с генералом? Стоит ли с ним поговорить? Но как вообще подступиться? Судя по утренней ситуации, я… мягко говоря, сильно упала в его глазах.       Но всё же есть шанс, по ощущениям. Не должен синдриец вконец портить отношения с покорительницей лабиринта из-за подобного курьёза, верно ведь? Дружить со мной — это в его интересах, с точки зрения политики. Думается мне, если захочу помириться и сгладить ситуацию, то он пойдёт на встречу в любом случае. Искренне или нет — не так уж и важно.       Если холодно раздумать… Джафар мог и воспользоваться итогами. Будь я им, действительно бы увела ситуацию в другое русло. Хотя он, надо полагать, слишком добропорядочен для такого. Чёрт возьми, логично, если он женат. Может, в этом и заключена причина, по которой он ничего не рассказал Синдбаду? Король-бабник настоятельно посоветовал бы… развить отношения с фанаткой.       Я нахмурилась. Слишком много дум о едва знакомом генерале. Ещё и занятом. С другой стороны, часто ли со мной приключались такие странные ситуации?       Много ли полуголых мужчин я лицезрела? Достаточно, в общем-то. Доводилось наблюдать за агонами вблизи, с царской ложи. Конечно же, никто в хитонах не соревновался — спасибо и за набедренные повязки. В древности на спортивных игрищах обходились вообще без них. И без женщин-зрительниц.       Пару раз я даже лично награждала победителей. Быстрейшие бегуны, сильнейшие борцы… Их усталые улыбки и довольные взгляды, прикованные не столько ко мне, сколько к лавровому венку в моих руках. Их раздетые, совершенные тела, блестящие от пота и масла… и просто немыслимо… смердящие! На весь стадион! Такая жуткая, мужицкая вонь от каждого! Я сморщилась от одних лишь воспоминаний.       Мало того, все те атлеты были даже… слишком мускулистые и большие, что ли. И бородатые. Как же раздражали эти нирийские бороды. Возможно, моё видение извращено. Не уверена, существует ли вообще предел мужественности, но лично мне её излишество весьма претило. Субтильность тоже не особенно привлекательна, конечно. А вот нечто среднее… когда мышцы вроде и есть, а вроде и не сильно оттягивают внимание… вот как у господина визиря… это уже другой разговор. Совсем другой…       Добавить к ситуации на озере манящую запретность, сокровенность роковой случайности, загадочный лунный свет в ночи… И вот, я всё же вынуждена самой себе признаться: увиденное очень понравилось. Эх, не был бы ещё исход столь плачевным…              Тяжело вздохнув, я поднялась на ноги. Ну и о чём я опять думала? Надо вернуться к запланированной тренировке.       — Ами.       Джинн ответила отблеском в кольце. Я подпрыгнула высоко в воздух и принялась шагать над деревьями. Это захватывающее чувство скоро станет привычным…       Ширина поляны — где-то пять метров. Я дугой перелетела с одного края к другому, как детский мячик. Это шаг первый. Опёршись одной ногой о твёрдый сжатый воздух, развернулась и прыгнула обратно. Шаг второй. Третий. Четвёртый. Пятый…       На тринадцатом шаге пришлось спуститься на землю и снова напитать ноги магией. Продолжила: четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать…              …сто восемнадцать. Сто девятнадцать. Сто двадцать. Мне уже надоело. Сто двадцать один. Сто двадцать два…       Сто девяносто девять. Двести. Двести один. Двести два. Я начинала уставать…       Вернувшись на землю после двухсот сорокового шага, я в очередной раз прилила магой к ногам и почувствовала слабость. Я хотела глубоко вдохнуть, но не смогла — лёгкие будто бы что-то сжало. Похоже, это предел. Надо остановиться.       Я опустилась на пень и попыталась отдышаться. Голова гудела. Из-за долгого пребывания на солнце ещё и макушку напекло. Теперь от пота мокрым было всё: и лицо, и одежда.       Итого — двести сорок воздушных шагов и девятнадцать приливов магой к ногам. Неплохо… вроде бы? Не с чем сравнивать. К тому же, точность результата вызывала вопросы: я устала, и не только из-за магического истощения. Вымоталась, будто после хорошей пробежки.       Немного отдохнув в тишине, я пошагала обратно. Остаток дня я провела с мантикорышем, то играясь с ним, то почёсывая, как котёнка. Едва солнце сбежало за горизонт, я умылась в воде реки, на берегу которой стояла деревня, вернулась в вигвам и улеглась спать. Даже с Лиэль пересечься не успела.              На следующий день никто меня не разбудил. Слишком крепкий выдался сон. И слишком долгий: солнце светило чересчур ярко. Ещё не обед, но уже не утро. Никого в вигваме не было, но, судя по соседнему скомканному спальнику, госпожа волшебница всё же ночевала рядом.       Выйдя на улицу, я обнаружила странность — солдатских палаток стало меньше. Точнее, исчезла значительная их часть. Я быстро прошла в центр деревни, к кострищу, и осмотрелась: шатры Амира и синдрийцев стояли на месте. Да и охранники попадались на глаза. Почесав голову, решила сначала поесть и уже потом озадачиваться.       Собрав остатки каши со дна котла на кухне, я уселась на настил у кострища и принялась запоздало завтракать. Это было мучительно: совсем безвкусную, пресную, ещё и холодную кашу я проглатывала через силу. Как жаль, что Лиэль рядом не было. Она б подогрела. Ох, вот бы мёду добавить. Всего капельку… Или, может, фруктов сладких… Кубиков спелого инжира, например. Блеклая тоска по роскошной дворцовой еде заскрипела на душе.       Вместо приятной вечерней тьмы и согревающего огня — лишь круглая кучка углей и облепляющая духота полудня. Вместо хоть каких-нибудь разговоров — тишина. Редкие местные с угрюмыми лицами проходили мимо в абсолютном молчании. Это нагнетало.       Я вгляделась в три резных столба, стоящих на самом видном месте деревенской площади. Один из столбов был окрашен в чёрный цвет. Лишь сейчас я обратила должное внимание: это же идолы трёх божеств.       Верховный бог-король, отец всего живого — это центральный персонаж в большинстве религий мира. Народ Торан не был исключением. Табарунские торанцы, однако, развили особую веру: по их мнению, у бога-короля есть ещё и три бога-помощника. Первый — созидатель, второй — хранитель порядка, а третий, считающийся злым, — разрушитель и предатель. Его столб символично окрашен в чёрный.       Бог-разрушитель всегда стремится к уничтожению, такова его природа. Согласно легендам, однажды у него почти вышло пожрать вселенную, но в последний момент оставшимся богам чудом удалось спасти мир.       Вечная, но равная борьба между триадой божеств олицетворяла принцип неотвратимости — всему, что началось, рано или поздно суждено закончиться и начаться вновь, в иной форме. За рождением следует смерть, но и после смерти начнётся новый цикл. Жизнь непрерывна, даже если кажется, что это не так.       Интересно, что местные думали о текущей бойне с точки зрения религии? Всё учинил вождь одного из племён, поддерживаемый организацией. Можно ли связать его сумасбродную жестокость с волей бога-разрушителя? Есть ли вообще конкретные намерения у лидера проклятых? Или он лишь бездумная пешка Аль-Сармен? Ах да, Синдбад ведь говорил: некоторые члены организации фанатично верят в какого-то Отца. Имеется ли здесь взаимосвязь?       Я помассировала точку между бровями, заставив себя расслабить напрягшееся лицо. К чему мои мысли? Война скоро закончится, я уверена. Часть солдат, видимо, как раз ушла поближе к опасным зонам, но Синдбад, Амир и Лиэль, способные на быстрое перемещение, решили остаться здесь. Наверное. Это лишь предположение. В любом случае, об особо важных изменениях мне бы точно рассказали.       Краем глаза я заметила что-то светлое на зелёно-коричневом фоне. Бежевый халат господина визиря. Генерал медленно шагал среди вигвамов у входа в поселение. Похоже, патрулировал.       Приложив последние усилия, я доела противную кашу, помыла миску в мутной воде кухонного таза и ушла тренироваться.              Сегодня я была предоставлена сама себе: никаких указаний мне не выдали. Быть может, и выдали бы, да только я всё проспала, не дождавшись Синдбада. Да и вообще, владелец джинна — я. И у меня как раз появилась идея.       Амир в доспехе джинна выполнил крайне сильную атаку: сжал воздух и превратил его в полосу ветряного лезвия, которое за миг разрезало сотни деревьев. Вышло, конечно, эффектно и разрушительно. Вот только… как он это сделал технически?       Можно попробовать преобразовать ветер как-то иначе. Просто сжать его над конечностью — это примитивно. Нужно поэкспериментировать. Вот только что вообще придумать? Чтобы воссоздать, грубо говоря, «воздушное лезвие», нужно оружие. Амир создал его на ходу. Попробовать, что ли, то же самое?       Собравшись с духом, я встала посреди поляны и мысленно воззвала к Ами. Воззвала… а дальше-то что? Что мне нужно? Что Лиэль говорила? Визуализировать магический приказ в уме?       Я прикрыла веки и представила такую же длинную, белую алебарду, что была в лапах гарпии. Прилила магию к рукам. Кожу закололо. Вот только, сколько бы ни кололо, а в ладонях не появлялось никакого оружия. Сколько бы я ни концентрировалась — всё попусту.       В какой-то момент не выдержав и открыв глаза, я обнаружила лишь полосу белого свечения в месте, где хотела сформировать древко. Стоило мне недовольно выдохнуть, как полоса магии рассеялась. И что это было?       Я попробовала ещё раз — ничего не вышло. Наверное, это не мой уровень. Пока что. Либо же что-то такое, как формирование предмета из воздуха, будет мне подвластно лишь в полном доспехе джинна.       Усевшись на излюбленный пень, я стала думать: чего ещё можно придумать с моей силой хотя бы в теории? Я умела быстро двигаться, мощно бить и делать тело крайне лёгким. Вспомнилась моя самая первая попытка применить магию: я влила мощь Ами в руки, но сработала она лишь при прикосновении с древесиной пальмы.       Что, если «приказать» высвободить импульс ещё до соприкосновения с чем-либо твёрдым? С ногами при воздушных шагах спокойно ведь получалось.       Приняв уверенную позу и повернувшись к зарослям, я мысленно помолилась, чтобы на шум ломающихся кустов не сбежалась вся деревня. Подумают ещё, что кто-то напал. Я всего чуть-чуть сконцентрирую, честно…       Итак, Ами, давай. Нужно, как и в первый раз, вскинуть кулак вперёд, но высвободить силу преждевременно.       Глубокий вдох, тепло в кулаке. Медленный, неспешный выпад.       Лёгкий ветер обдал лицо. Получилось! Да! Порыв воздуха прошёлся по поляне и рассеялся как раз у кустов. Ничего даже не сломалось, слава богу! Только листва зашумела.       Я самодовольно улыбнулась. Здорово же! Можно, по сути, и к врагу не приближаться. Тяжело тренироваться не во всю силу… но если наделаю шума, патрульные в поселении наверняка сделают мне выговор.       Хотя… что, если попробовать отправить подобный удар в воздух? Почему нет, действительно…       Было бы неплохо выработать какой-то небольшой приём для реального боя. Эффективный, но при этом не затрачивающий много магой. Может, попробовать что-нибудь маленькое по объёму удара, но при этом в полную силу? Например, запустить что-то вроде… щелбана?              Идея соблазнила. Я сложила два пальца кольцом и подняла в воздух под небольшим углом. Много, максимального много энергии в средний палец. Настолько, насколько возможно!       Поджав губы в предвкушении, я резко отпустила палец.       И тут же, зажмурившись, завалилась на землю. Ай!..       Руку свело тупой болью. Пару раз поморгав, я поняла, что произошло. Щелбан вышел слишком сильным!       Ответный шквальный порыв попросту сбил меня с ног, отчего я упала набок. Как же больно! Чёрт возьми, всем весом — прямо на другой локоть! Надо же было так упасть!       Сдавленно мыча, я поднялась и доковыляла до пенька. Что же делать? Не дай бог я что-то сломала!       Сквозь жуткую ломоту и собственные жалкие стоны я всё же смогла подвигать конечностью. Значит, перелома нет. Нет же? Это ведь так работает? Гх-х-х, ну что за зараза?!       Надо было думать головой! Ну кто меня просил проворачивать этот щелбан? Закусив губу, я сдержалась и не позволила себе захныкать.       Повреждённое предплечье протестующе ныло. Я аккуратно положила его на свои коленки и расслабила мышцы. Зажмурилась и глубоко задышала, пытаясь отвлечься.       Боль не утихла даже через несколько минут. Вряд ли это перелом, но точно хороший такой ушиб. Впрочем, всяко лучше удариться рукой, чем головой. Да и с пережитым в подземелье это ни в какое сравнение не шло…              Мне стоило вернуться в деревню. Хотя бы просто лечь в вигваме, чтобы дать руке отдохнуть. Я подняла голову и едва ли не вскрикнула от испуга — сбоку, совсем рядом, стоял генерал Джафар.       Он холодно смотрел на меня сверху вниз. Я даже не слышала его шагов! Схватившись здоровой рукой за гулко бьющееся сердце, я воскликнула:       — Не надо пугать до смерти! Если вы так хотите убить меня, то сделайте это более гуманно!       — Если бы я хотел тебя убить, то мог бы просто подождать, — нахмурился он. — Ты успешно калечишь сама себя.       Я поджала губы. Как много увидел господин визирь? Он наблюдал за мной с самого начала? Пришёл на звук ветра? Лицезрел ли он позорное падение?       Джафар тяжело вздохнул и вытащил руки из рукавов халата. В одной его ладони оказалась тёмная стеклянная баночка, в другой — небольшой моток бинтов. Он подошёл ближе и присел напротив моего больного локтя.       Я совсем растерялась. Захотел помочь? На его месте я бы упорно избегала встреч со мной. А тут такое…       Он открутил крышку баночки и зачерпнул пальцами немного чёрной мази. В нос ударил резкий запах трав.       — Это мазь на основе морских губок, обитающих только в водах Синдрии, — монотонно произнёс Джафар. — Отлично заживляет, обеззараживает и, главное, обезболивает. Позволь нанести.       Я медленно, с недоверием, но всё же вытянула руку. Он аккуратно прикоснулся. Кожу защипал приятный холод, будто от мятного масла. Не то, чтобы это насовсем избавило от боли, но уж точно немного облегчило.       Его хмурое лицо напомнило мне о Фаран. Няня в детстве обрабатывала мои царапины с таким же недовольным и строгим видом. Мало того, Джафар распределял целебную мазь точно по месту ушиба. Он видел, как я упала. Целенаправленно сходил в шатёр за лекарством и вернулся.       — Эта мазь наверняка очень дорогая… — заискивающе протянула я.       — Не особо.       — Даже если нет, вы привезли её из Синдрии. И тратите на кого-то вроде меня.       Он поднял на меня тёмно-зелёные глаза. Всего на секунду. Затем вернул сосредоточенный взгляд к руке.       — На деревню могут напасть в любую секунду. У тебя будет больше шансов защитить поселение со здоровой рукой. И без заражения крови, — Джафар посмотрел на мой поцарапанный палец, всё ещё перевязанный его платком. — К тому же, я хотел поговорить. Ещё вчера утром.       Я одновременно и обрадовалась неожиданно выпавшему шансу, и напряглась в предчувствии сложного диалога.       — Хорошо. Я тоже хотела.       Джафар расправил бинт и принялся искусно обвязывать моё предплечье. Не столько ради фиксации, сколько ради сохранения мази на коже. Первые слои ткани быстро пропитались жижей и потемнели. Не отрываясь от дела, он спокойно заговорил:       — Последние три дня я анализировал произошедшее на озере и заодно наблюдал за тобой. И пришёл к выводу: твоя реакция на меня совершенно не соответствует… мотивам, озвученным той ночью. Ты совсем не выглядишь, как человек, которого застукали за чем-то непристойным. Скорее, злишься из-за неудачного стечения обстоятельств.       — Вы очень наблюдательны, господин визирь… — вырвалось колкое примечание.       Он недобро взглянул на меня, но продолжил ровным тоном:       — Я принял тебя за вражеского разведчика. Но даже когда понял, что это ты пряталась в кустах, продолжил вести себя грубо. Вероятно, ты сказала то, что сказала, только чтобы я отпустил тебя, — он закончил обматывать мою руку бинтом. — В конце концов, будь ты там с самого начала, то и заметил бы я тебя раньше.       Вдруг Джафар встал на одно колено, склонил голову и сложил ладони в извиняющемся жесте. Это изрядно удивило.       — Я искренне прошу прощения. Мне стоило контролировать свои слова и действия. Я вовсе не хотел пугать тебя, — он исподлобья взглянул на меня. — Однако и тебе не стоило приходить на озеро глубокой ночью, какие бы ни были причины.       Я не сдержалась и облегчённо выдохнула. Как будто гора с плеч свалилась. По крайней мере, большая её часть. Стыд всё же некуда было деть.       — И вы меня извините, господин визирь. Вы правы в каждом из своих суждений, — честно ответила я. — У меня не было дурных намерений. Просто… в ту ночь я ненароком раскрыла… чужой неприятный секрет.       — Интрижку принца?       Я кивнула.       — Стоит ли называть секретом то, о чём поневоле узнала половина гарнизона? — хмыкнул Джафар и поднялся на ноги.       В голову стали лезть неприятные воспоминания. Отогнав их, я продолжила мысль:       — В общем, в тот момент мне хотелось отвлечься. Переключить разум, прогуляться к озеру и умыться. Я никак не могла знать, что вы там будете. Возможно, я бы заметила вас прежде, чем спуститься к воде… если бы только вы взяли с собой источник света и, скажем, не задерживали дыхание на две минуты, — слабо упрекнула я.       Отвлеклась я тогда уж точно. Взаимосвязь между двумя событиями теперь невозможно было стереть.       — Я часто тренирую старые способности. Сумеречное зрение и большая ёмкость лёгких входят в их число, — ответил Джафар, снова нахмурившись.       После этих слов сомнений в тёмном прошлом генерала не осталось.       Аккуратно взглянув на него снизу вверх, быстро пройдясь глазами от подола халата до светлых сведённых бровей и куфии, я подметила любопытный факт. Раньше думалось, что синдрийское одеяние было ему слишком велико. Но ведь нет… В плечах и талии оно сидело идеально. И плечи-то шире, чем казалось изначально…       — Почему ты на меня так смотришь? — его хмурость сменилась подозрительностью.       Захотелось кое-что проверить. Ну вот зачем он подстрекнул меня? Я отвернулась в сторону и с наигранной невинностью произнесла:       — Ничего такого. Просто подумала, что вашей жене очень повезло.       — Кому-кому повезло?..       Смесь тихого удивления и негодования в его голосе заставила меня широко усмехнуться.       — У вас что, нет супруги? Странно-то как. Ну, ничего страшного. Повезёт кому-то в будущем.       Не удержавшись, я всё же взглянула на Джафара. Он весь сморщился и презрительно сузил глаза. Это зрелище вызвало странное наслаждение. Наверное, дело в нервотрёпке, которую он косвенно мне устроил. Да, конфликт исчерпан, а всё равно захотелось его подзадорить. Беззлобно, совсем чуть-чуть…       — Тебе стоит следить за своим длинным языком, — всё-таки процедил он после недолгой паузы.       — Как грубо, господин визирь… — надула я губы. — Я всего лишь сделала комплимент.       — После инцидента, произошедшего между нами, подобные слова никак не могут быть комплиментом. Ты прекрасно это осознаёшь.       — Не понимаю, о чём вы.       Пощурившись на меня ещё немного, Джафар недовольно выдохнул и повернулся в сторону поселения.       — Чуть не забыл о главном. Синдбад поручил мне заняться твоим обучением вместо Масрура. Сегодня дай полный покой руке. Если не будешь ей двигать, то сможешь восстановиться уже завтра. Тогда и начнём.       Генерал зашагал обратно. Он прав, конечно, но… время — полдень. Как мне провести остаток дня?       — Господин визирь, — окликнула я, — понятное дело, что с практикой сейчас ничего не выйдет… но, может, хотя бы обсудим теорию?       — У меня есть неотложное дело, и я не знаю, сколько времени оно займёт. Отдыхай сегодня, — он метнул в меня пронзительный взгляд напоследок. — И прекрати называть господином визирем. Меня зовут Джафар, если ты забыла.       Только сейчас я поняла, что ещё ни разу не обратилась к нему по имени. Неудивительно, что он так отреагировал.       Оставшись в одиночестве, я позволила себе широко улыбнуться. Слабую ноющую боль в руке с лихвой перекрыло тёплое облегчение. Я думала, мне самой придётся выискивать генерала, позориться, долго и нудно изъясняться. А тут вот как вышло. Он подошёл первый, проявил благоразумие, даже извинился. Ещё и помог с ушибом.       Хорошо, что всё разрешилось. Можно дышать спокойно…              Стоило мне вернуться в вигвам и улечься, тут же прилетел мантикорыш. Зверьё обожало самовыгул, но вот в последнее время никуда особо не уходило. Возможно, в глуби джунглей ему не нравилось. Громко замурчав, Крючок принялся тереться об меня и выпрашивать ласку. Не было причин отказывать.       Наслаждаясь поглаживаниями, он завалился на мой живот и обмяк, превратившись в тяжёлое шерстяное одеяло. Почёсывая его одной лишь здоровой рукой, я размышляла обо всём, что только приходило в голову. Более интересных альтернатив для времяпровождения не имелось.       И подумать не могла, что меня затянет в такой водоворот событий. Столько новых знакомств, эмоций, ощущений.       Наследный принц Табаруна, который должен был стать моим женихом, спал с Лиэль, как выяснилось. Я вспомнила её ошеломлённую реакцию в подземелье и усмехнулась. Какой странный поворот судьбы: она ушла от Амира, а затем, пусть и ненароком, но поспособствовала исчезновению его невесты.       Сильнейший король нашего времени, Синдбад, оказался развратным пьяницей. Впрочем, он покаялся. Сейчас общение с ним давалось легко. Интересно, как развились бы наши отношения, если б не случайная встреча в трактире?       Его генералы… ну… с Масруром я ни разу не общалась наедине. А вот с Джафаром, конечно, вышла запутанная история. К счастью, мы помирились. Хотя можно ли вообще сказать, что мы ссорились?       Из-за мужчин меня мучила одна серьёзная проблема. Каждый раз при взгляде на них внутри зарождалось тяжёлое чувство. Как бы я его ни отметала, ни подавляла, а оно всё равно лезло. Нет, не бесполезность, хотя она тоже имелась. Скорее, какая-то… досада?       Пусть я и владелица джинна, но никак не могла даже мысленно поставить себя с ними в один ряд. Они государственные деятели. Синдрийцы стараются, чтобы заполучить на свою сторону союзника-покорителя, а Амир самоотверженно пытается спасти страну.       Разные мотивы, но общая цель. Они объединили силы и вступили в битву с организацией, сеющей тьму по всему миру. А я? А что я? Нежилась сейчас в тылу и гладила котёночка. Никчёмная, эгоистичная дурочка.       Я была принцессой, но сама себя низвергла. Не давало покоя чувство, что я поступила неправильно. Нужно было вернуться в Нирию после покорения, отменить чёртову помолвку и укрепить свою позицию наследницы благодаря силе Ами.       Меня терзала совесть. Сердце тревожно забилось от мыслей про Нирию, про Фаран, про всех тех людей, что поддерживали меня. Что же с ними стало?       Нет, стоп. Ничего с ними не стало. Их не должны были тронуть. Объект политического конфликта, то есть я, исчез из страны. Нет меня — нет проблемы. Нет никакой причины, по которой им бы навредили. Максимум — отняли часть имущества, быть может. Скорее всего, большинство моих сторонников тихо перешло на сторону царицы из банальной безысходности.       Но Фаран… она была моей главной служанкой. Принцесса таинственно исчезла ночью. Кто недоглядел? В кого полетят обвинения в халатности? Кого заставят отвечать? Дозорных стражников? Возможно. Но кто нёс за меня ответственность, если не Фаран? Как она поступила, когда увидела моё письмо? Получилось ли его уничтожить? Наказали ли её? Убили? Покалечили? Изгнали из дворца? А может, помиловали и просто поручили другую работу? Она ни в чём не виновата! Дядя… дядя мягкотелый, он бы не стал её казнить!       Вытерев слёзы, я глубоко вдохнула. Вместо того, чтобы тревожиться, нужно поступить иначе и обратиться к Амиру. Но это позже. После войны. Сейчас ему всё равно не до этого.       Снаружи стало шумно. Послышался гул голосов.       Прошло лишь два-три часа после полудня. Не рановато ли для возвращения?       Череда беспокойных возгласов лишь подтвердила мою догадку. Действительно рано. Что-то случилось. Спихнув с себя кота, я выскочила наружу.              Всё поселение собралось на площади, окружив кострище. Обойдя нескольких зевак, я пробилась к центру и застала неприятнейшую картину.       Десять-пятнадцать раненых солдат уместились на циновках. Трое из них — торанцы, остальные — столичные, в доспехах. Кто-то сидел, кто-то лежал, но все одинаково корчились и кряхтели. Тёмно-красные пятна крови на их руках и ногах.       Вокруг раненых суетились местные девушки, возясь с бинтами и лекарствами. Джафар активно помогал и раздавал им указания. Сбоку стояли вернувшиеся синдрийцы, Амир и Лиэль — грязные, потные, с тяжёлыми взглядами наблюдающие за лечением. В какой-то момент принц, Синдбад и генералы отошли от толпы подальше, видимо, с намерением что-то обсудить.       Все кругом молчали, лишь изредка перешёптываясь, и из-за этой напрягающей тишины стоны боли слышались отчётливо. Ужас, смятение, тревога, злость — весь спектр отрицательных эмоций отражался на лицах местных. Только сейчас я осознала: среди них почти не было мужчин. Одни женщины, дети и старики.       Вглядевшись в порезанную руку одного солдата, которую спешно обматывала старушка-торанка, я подметила странность. Широкая рана не кровоточила, но была покрыта каким-то струпом. Таким, будто бы её… прижгли? Я подняла глаза на Лиэль и тут же встретилась с ней взглядом.       Её хмурые брови свелись ещё сильнее при взоре на мой забинтованный локоть. Она подошла ко мне и негромко спросила:       — Что с тобой случилось?       — Просто упала. Вопрос важнее: что случилось с вами?       — Попали в засаду, пока перемещались в гарнизон неподалёку, — без эмоций отчиталась она. — Отбились, конечно, но есть раненые.       Пусть мы и говорили тихо, но всё равно привлекли внимание. Почему вообще местные до сих пор здесь?       Я бегло оглядела Лиэль. При ней имелись и большой посох, и магическая палочка. Не считая грязных разводов на тунике, прядей, слипшихся от пота, и жирного блеска на лице, она была в порядке.       — Ты прижгла их раны?       — Я прижгла их раны.       Что ж, если она была способна на маленькую долю ехидства, то всё точно хорошо. Её слова, однако, заставили меня сморщиться.       — Это, очевидно, лучше, чем несколько дней мучительно умирать от гниения заживо. Мы в джунглях. Из-за влажности такие раны не затянутся, как ни бинтуй, — скрестила она руки.       На душе потяжелело от вида мучающихся солдат. У одного парня прижжённая нога была давно перебинтована, но лицо до сих пор кривилось от страданий. Даже представить сложно его ощущения. Говорят, боль от огня — самая худшая.       — Это всё твоя вина… — вдруг кто-то процедил на торанском.       Я заметалась взглядом по толпе и быстро обнаружила молодую женщину, злобно оскалившуюся на Лиэль.       Если кто-то из местных до этого перешёптывался, то после её слов все замолчали и пристально посмотрели на волшебницу.       — О чём ты говоришь? — нетерпеливо спросила я, переключив разум на понимание торанской речи.       Женщина шагнула вперёд и выставила на Лиэль палец:       — Убийца нашего священного древа, ты думаешь, мы не помним тебя?! Зачем ты вернулась? Что ты хочешь разрушить на этот раз?!       Дерево, Лиэль. Слова Амира. В голове быстро сложились все факты.       Моё недоумение в миг обернулось искренним возмущением:       — Как грубо! Как ты можешь такое говорить?! Она вернулась, чтобы помочь вам! — воскликнула я и вскинула руку в сторону раненых. — Если бы не она, эти солдаты могли умереть!       Какое нахальство!       Лиэль молчала. Она и так вернулась на войну с огромным нежеланием! А все остальные… тоже молчали! Одобрительно! Не споря!        — Помочь? Помочь?! Она не принесла нам ничего, кроме огня! — вскрикнула полоумная торанка. — После смерти древа всё стало хуже! Всё из-за неё! Предвестница беды! Аватара бога-разрушителя!       Её словам принялись поддакивать другие торанцы. Кто-то — громко, кто-то — тихо, но все смотрели на волшебницу с одинаково сильной неприязнью. С каждой стороны раздавался неодобрительный гул.       Лиэль ничего не говорила, но один лишь её взгляд на торанку-зачинщицу красноречиво передавал эмоции. Глубочайший холод презрения. Такой, от которого озноб по спине бежал.       Она прекрасно владела торанским и понимала всё сказанное. И самое главное — она уже это слышала. Тогда, когда сожгла бедное дерево.       Я долго думала: помощь страждущим в войне — благое ведь дело. Так отчего же она всё бросила и уплыла в Нирию? Вот же он, ответ, в полной мере! Какое свинское поведение! Все мои внутренности будто кипятком обдало от гнева!       — Ты что, совсем дура?! — взъелась я на женщину. — Конечно, стало хуже! Вы прогнали её, из-за вас силы принца ослабли! Несмотря на вашу грубость и неблагодарность, она вернулась! А вы снова… — рука Лиэль, сжавшая моё плечо, заставила прерваться.       — Не распыляйся. Это бесполезно, — пугающе ровным голосом сказала она.       Лиэль выглядела спокойной и невозмутимой, однако сила, с которой сжимались её пальцы, выдавала состояние.       — Они не способны сложить два плюс два. Только и умеют, что вышивать ромбики на тканях да молиться богам, чтобы священное чудо порешало все проблемы без их участия… — издевательски усмехнулась она. — Неотёсанный, примитивный народ, боящийся всего чужеродного. Неудивительно, что торанцы повсеместно вымирают!       Я изумлённо выдохнула. Она специально говорила на общем языке. Судя по замешательству на лицах местных, её слов они не поняли, но прочувствовали оскорбительный тон.       С одной стороны — узость ума и обвинения в святотатстве, а с другой — тяжеленное пренебрежение! Непримиримая ситуация!       — Они даже не понимают, что сами виноваты во всём, что происходит в их джунглях! — вдруг выпалила она на торанском. — Если бы вы не молились своему глупому дереву, как богу, и не напитывали его магой, никто бы сейчас не страдал!       О чём она?       Стоило ей только сказать об этом, как все торанцы скривились от гнева и закричали какие-то непереводимые оскорбления.       Возможно, всё докатилось бы до чего-то насильственного, если б в центр поляны не ворвался Амир.       — Что вы тут устроили? — строго воскликнул он и обвёл толпу хмурым взглядом. — Вы… опять за старое?!       Торанцы в миг притихли. Не перестав, впрочем, злобно таращиться на Лиэль.       — Сколько раз мне нужно вам повторить, чтобы вы поняли?! — он принялся отчитывать собравшихся, будто провинившихся детей. — Дерево и так было ослаблено, никто не уничтожал его целенаправленно! Это был несчастный случай! Оставьте её в покое! Разойдитесь уже, дайте раненым отдохнуть!       На лицах окружающих возникло тяжёлое смятение. Женщина, учинившая всё возмущение, не унялась и всплеснула руками:       — Ваше высочество! За этой волшебницей по пятам следует злой рок! Как вы можете ей доверять?! Она проявляет глубочайшее неуважение к народу Торан! Сегодня её огонь случайно попадёт в мировое древо, завтра — в наше поселение!       Амир внимательно всмотрелся в лицо торанки, затем медленно подошёл к ней и громко, доходчиво произнёс:       — Мужчины твоего поселения прямо сейчас насмерть бьются с людьми Раваны, а ты здесь, в тылу, пустословишь что-то об оскорблении и неуважении? Ты пытаешься прогнать сильную союзницу, безвозмездно согласившуюся помочь нам? Умолкни, пока я не расценил твои слова за измену!       Его укор возымел эффект. Женщина, не ожидавшая упоминания ушедших бойцов, опустила руки и побледнела. Её сподвижники тоже растерялись.       — Почему вы все ещё здесь?! — прикрикнул принц, оглядев остальных торанцев.       Все быстро разошлись, потеряв всякое желание спорить в его присутствии.       Позади толпы, оказывается, стояли синдрийцы. Судя по хмурому виду, они услышали часть конфликта.              Что Амир, что Лиэль выглядели взвинченными. Бегая глазами то по их сведённым бровям, то по растерянным лицам солдат, я не могла понять, как вообще реагировать на произошедшее. Убогая и противоречивая ситуация. Хорошо, что Амир вовремя подоспел и всё не вылилось в мордобой.       Принц приблизился к раненым. Всё это время они невольно наблюдали за сценой. Надеюсь, никто из них не разделял точку зрения местных.       — Восо.       Каждого страдальца окружила полупрозрачная пурпурная дымка. Через пару секунд она исчезла, а солдаты заулыбались.       — Ваше высочество, спасибо огромное! Но не нужно было тратить силы! Мы бы стерпели.       Что он сделал? Избавил их от боли с помощью иллюзии? Он и такое умел?       От дум о способностях Восо меня отвлёк судорожный выдох Лиэль. Она быстро зашагала куда-то прочь от кострища. Переглянувшись с принцем, я развернулась и последовала за ней.              Предубеждения госпожи волшебницы к Табаруну перестали видеться мне заносчивыми капризами и обрели прочные основания. Я лишь сторонняя наблюдательница, но даже мою душу нестерпимо кололи угли негодования. Что уж говорить о Лиэль, с её-то нравом?       С набожной торанкой никто и спорить не стал! Как же гнусна человеческая природа! Вот так, делаешь добро, помогаешь людям, сжигаешь куклы-деревяшки, но допускаешь одну, всего одну ошибку! И этот промах перечёркивает всё хорошее отношение людей к тебе!       Впрочем… торанцы в отчаянии. Когда происходит катастрофа, а ужас превосходит предел, который разум способен выдержать, люди теряют контроль над эмоциями. Их нужно куда-то девать: в слёзы, в агрессию, в ненависть. Сумасшедший атаман — кажется, Равана, — это слишком далёкий объект для неприязни. Религиозным торанцам гораздо проще обвинить во всех проблемах Лиэль, наречь её воплощением божества-разрушителя. Не задумываясь, повесить на неё собственные проблемы, чтобы разгрузить отчаяние, захлёстывающее здесь и сейчас. Их можно было понять. Это, однако, не оправдание. Ни в коем разе!       Лиэль дошагала до, неожиданно, шатра Амира. Из него тут же выглянул Рохан, словно почувствовав приближение.       — Дай мне вино, — бесцеремонно приказала она.       — Я н-н-не могу, — тихонько воспротивился парень.       — Мне разрешил Амир. Дай.       Рохан что-то протестующе промычал, но всё-таки скрылся в шатре и через полминуты высунулся с закупоренным кувшином в руках.       Лиэль бросила сухое «спасибо», выхватила вино и двинулась в сторону, потянув меня за здоровую руку. Да что за привычка вот так тащить…              Мы добрались до края поселения. Лиэль всучила мне кувшин. Выставила посох-трезубец горизонтально в воздухе, зажала его между ног и взглянула на меня:       — Долго тормозить будешь? Садись давай.       — Куда ты собралась? — насупилась я. Час назад её отряд попал в западню неподалёку. Как ей в голову могла прийти идея покинуть деревню в подобной ситуации?!       — Ты остаёшься? Тогда отдавай вино и иди гуляй, — с раздражением отчеканила она.       Помявшись пару мгновений, я всё-таки уселась на посох. Нежелание оставлять Лиэль наедине побороло страх неизвестности. Аккуратно согнув больной локоть и прижав кувшин, другой рукой я крепко обняла её спину.       Мы взмыли в воздух, обогнули кроны на небольшой высоте и незаметно улетели вдаль от поселения.       Мягкий свет заката окрасил полотно из зелени, которому не виделось конца. В иной ситуации я бы вдоволь насладилась открывшимся видом и давно обещанным полётом на посохе, но сейчас настроения совсем не было.       Из-за солнечного отблеска распущенные волосы Лиэль, то и дело лезшие мне в лицо, горели живым огнём. Я словила себя на неожиданной мысли: её имя будто бы не подходило ей. Оно звучало нежно и мягко, гармонично ласкало слух. Идеально подошло бы какой-нибудь кроткой и тихой девице. Но сама Лиэль… Такого жёсткого, несгибаемого характера, как у госпожи волшебницы, я даже у мужчин не встречала. Она делала всё, что хотела, язвила, кому хотела, уходила, когда хотела. Её жизнь напоминала ломаную линию, звенья которой то резко подлетали ввысь, то со свистом падали.       Однако даже её терпение не бесконечно. У каждого есть проблемы, страхи и слабости. И я чётко ощущала: грубость торанцев сильно выбила её из колеи.              Лиэль замедлила полёт. Я аккуратно выглянула вперёд и обнаружила громадное серое пятно посреди ковра из крон. Выжженная пустошь.       Она пролетела в самый её центр. Вся земля была испачкана золой и бело-чёрными углями. Кругом торчали лишь обугленные стволы, редкие и короткие.       Посреди пожарища возвышалось массивное основание некогда громадного дерева. Оно было выше нас раза в три, даже при том, что полностью истлело. Сбоку от него тянулась длинная и широкая дорога углей — куски коры.       Великое древо, как и говорил Такао, действительно огромное. Было. Когда-то.       Лиэль опустилась у погорелого пня, стоявшего прямо напротив основания. Горький запах гари резко ударил в нос. Я аккуратно слезла с посоха — над сандалиями взвилось облачко пепла.       Разрушительный пожар уничтожил не только великое древо, но и часть леса. Вокруг не было ничего живого, кроме нас двоих. Никакого шума, кроме еле слышимого гула из уцелевших джунглей вдалеке. Никакого цвета, кроме тусклой меди заката. Это место откровенно пугало. Оно выглядело, как мерзкая, гангренозная язва посреди животрепещущих тропиков.       Госпожу волшебницу, впрочем, никак не смутила гнетущая атмосфера. Как ни в чём не бывало, она уселась на пень, покрытый сажей, и выжидающе уставилась на меня. Точнее, на вино в руках.       Заметив, видимо, мой выразительный взгляд, она вздохнула:       — Мы вернёмся и постираем шмотки. Садись.       Я опустилась рядом, на самый краешек грязного пня, и отдала ей кувшин.       Звук откупоренной пробки разошёлся по пустоши коротким эхом.       — Ты будешь? — спросила Лиэль из сухого приличия.       — Нет.       — Отлично, — она закинула голову и нагло, прямо с горла, принялась пить вино.       В иной ситуации я бы возмутилась подобному поведению, но сейчас на сердце возникло лишь странное понимание.       Вместе с тем я почувствовала растерянность. Стоит ли мне как-то поддержать её? Сказать, что торанцы глупые? Или отвлечь какой-нибудь сторонней темой? Может, просто посидеть рядом и помолчать?       Лиэль никак не реагировала на меня. Лишь вперила пустой взгляд в остаток древа и продолжала хлестать вино. Не выдержав напряжённой тишины, я решила произнести хоть что-то:       — Такое огромное дерево просто не могло сгореть от одного шального заклинания.       — Невероятная проницательность, — отставив кувшин, она подняла на пень одно колено и подпёрла им подбородок.       Я немного помялась, но всё-таки спросила:       — Что же тогда произошло?       Не отрывая глаз от древа, Лиэль начала разъяснять:       — На сотворение любой магии нужен магой. Чем сложнее и масштабнее заклинание, тем больше его надо. Табарунское проклятье — это сложносоставное заклинание, направленное на глубины разума, ещё и имеющее неограниченную длительность. Как ты думаешь… сколько магой нужно, чтобы сотворить подобную магию на тысячах торанцев?       — Тёмные волшебники высосали весь магой из древа, — озвучила я очевидный вывод.       Лиэль ненадолго замолчала.       — С начала войны оно стало быстро слабеть. Жилы истощались, листья опадали. Надо было сразу понять, в чём причина, — она глубоко нахмурилась. — Где-то месяц назад тут прошла стычка. Одно моё «шальное заклинание» случайно попало в ствол. И будь он живым и здоровым, ничего бы не произошло, он бы даже не загорелся… Но древо с лёгкостью воспламенилось, будто огромная бумажная поделка. Это выглядело жутко.       Я тяжело выдохнула и представила картину в голове. Высочайшее дерево, охваченное ярким огнём…       — Но более жутким был вой торанцев, видевших, как сгорело их любимое растеньице. Мы спасли их от фанатиков, но вместо благодарностей я услышала только крики, обвинения и пожелания смерти.       Сильнее самой истории удручал ровный, безразличный голос, с которым Лиэль всё рассказывала.       Отчасти её можно было понять. Но…       Она наверняка знала и понимала: это война, и на её мощную боевую магию надеялись Амир, солдаты и вменяемые торанцы. Неужели рыданий горстки аборигенов и острого разочарования хватило, чтобы вот так просто взять и всё бросить?       Неужели она покинула Табарун лишь из-за ситуации с деревом? Как-то это…       — Странно… — вырвалось вслух.       Лиэль бегло на меня взглянула.       — Как бы выразиться… — неуверенно произнесла я, — ты не выглядишь, как человек, которого могло бы задеть чужое мнение.       Когда мы купались на озере, она сказала, что уплыла, потому что знала — Синдбад прибудет в страну. Но даже так… В теоретических планах Лиэль, разрыв между её уходом и прибытием короля составлял две-три недели. А на деле и вовсе прошло больше месяца. Неужто нельзя было потерпеть?       От размышлений отвлёк неожиданный смешок Лиэль.       — Я понимаю, к чему ты клонишь, — она отпила немного вина. — Наверное, я б тогда не вспылила и осталась, если бы Амир днём ранее не сделал мне предложение.       Я внимательно уставилась на неё.       Так…       Перед глазами тут же всплыл образ Лиэль, разодетой в дорогущие юбки и золотые цепочки. Эта фантазия показалась одновременно и притягательной, и до абсурда странной.       Её высочество Лиэль. Как же дико это звучало даже в мыслях. В любом случае…       — Ты отказала? Но почему?       Лиэль злобно усмехнулась:       — А почему ты сбежала из Нирии?       Вопрос заставил меня нахмуриться. Посыл понятен, однако…       — Наши ситуации несравнимы, — фыркнула я. — И вообще, сделал и сделал. Что тебя смутило?       Может, они договаривались не пересекать грань?       — Что меня смутило? Вот уж не знаю… — с сарказмом протянула она. — Может, то, что он немногим ранее отправил предложение о женитьбе в Нирию? И прямо заявил: «ты будешь женой первой, а принцесса — второй»?       Неописуемо противное чувство прокатилось по всему телу горячей волной. Ситуация резко приняла другой оборот.       Лиэль наклонила голову и хитро оскалилась:       — Разве не забавно? Если б я согласилась, а ты бы не сбежала, то мы обе могли бы познакомиться в дворцовом гареме. Поладили бы мы? Или, как в дешёвых романах, ревностно соперничали бы и подкидывали яды друг дружке?       В тёмных глазах вовсю плясало хмельное веселье. В сказанном не было никакой серьёзности, а всё равно по моей коже мурашки пробежались.       Быстро выкинув услышанное из разума, я вернулась в реальность. Зачем даже думать о подобном? Мы, к счастью, приняли другие решения. И лично меня полностью устраивало то, как всё сложилось.       — Похоже, нам было уготовано судьбой встретиться, — выдохнула я.       В ответ я услышала лишь очередной глоток вина.              Спустя несколько минут молчания Лиэль совсем поникла. На колено она опёрлась уже лбом, сгорбившись и спрятав лицо. То ли ей стало грустно, то ли скучно, то ли она собиралась прямо здесь уснуть — я не понимала. В уме маячил вопрос: если она вырубится, то как нам добираться обратно? Смогу ли я зашагать по воздуху вместе с её сонной тушей? Рука-то больная. Придётся ли звать кого-нибудь из деревни?       Я взяла кувшин с пня и легонько потрясла. Оставалось чуть-чуть вина на донышке. Не многовато ли она выпила?       — В чём они не правы? — вдруг тихо промямлила Лиэль.       — Кто? — моргнула я.       — Торанцы.       И пока я перебирала в памяти все грубости, сказанные местными, Лиэль произнесла нечто совсем неожиданное:       — Я не приношу ничего, кроме огня и разрушений. Никакой пользы.       Внезапный приступ меланхолии застал меня врасплох. Она — последний человек, от которого я ожидала услышать подобные слова.       Что это? Пьяное наваждение? Или настоящее переживание, всплывшее наружу из-за вина?       — Глупый бред, — прямо ответила я. — Конечно же, это не так. Твоя магия спасает жизни.       — Боли она причиняет гораздо больше, — Лиэль крепко обняла своё колено. — Сколько бы я ни старалась, а всё без толку. Огня боятся. Никто и никогда всерьёз не посчитает меня хорошим человеком.       Сердце до боли сжалось из-за этих слов.       — Я считаю! — в порыве я схватилась за её плечо. — Ты моя героиня. Уважаемая госпожа волшебница, которая спасла мне жизнь!       Она медленно подняла голову и взглянула на меня. К счастью, её глаза мокрыми не были.       — Лиэль, ты прекрасный и добрый человек, и у тебя не получится скрыть свою натуру ни за какими подколками и усмешками. Глупые невежи найдутся всегда. Зачем вообще обращать на них внимание? Не слушай никого, кроме тех, кто тебя ценит. Людей на твоей стороне гораздо больше, чем кажется: я, Амир, Рохан и ещё много других!       Мои пальцы как-то уж слишком сильно сжали её плечо. Убрав руку, я продолжила:       — Сожжённое дерево — это мелочь. Никто ведь не умер. Ты используешь свою магию справедливо, на благо людям. Ты делаешь всё правильно… — хотя… слишком смело я сказала. Не все детали её прошлого мне известны. — А если на твоём счету и есть грехи, то мне всё равно. Лично я буду уважать тебя, несмотря ни на что.       Лиэль впервые улыбнулась мне. Без злобного веселья или подвоха. Широко, искренне и по-доброму.       И пока я заворожённо наблюдала за её довольным лицом, она быстро придвинулась ко мне и положила голову на плечо. От такой неожиданной близости я растерялась.       Она медленно тёрлась об меня щекой, будто домашняя кошка. Это начинало смущать. Я похлопала её по спине:       — Ты сейчас уснёшь тут. Хватит. Давай возвращаться.       В ответ Лиэль обвила руками мою талию. Как-то это совсем уж… неприлично? Нет, скорее, непривычно — более подходящее слово. Щёки обдало теплом. Кто вообще, кроме папы и Фаран, когда-нибудь обнимал меня?       Была бы ещё госпожа волшебница такой душкой и в трезвом виде. Впрочем… даже без алкоголя связь с ней становилась теснее с каждым днём. И чем чаще Лиэль честно шла на контакт и открывала сердце, тем приятнее становилось на душе.       На некоторые вопросы, впрочем, так и не находилось ответа. Она безвозмездно помогла мне и помогает до сих пор, но что я могу дать ей взамен? Почему она вообще со мной возится? Из скуки? Из одиночества?       Что, если она найдёт себе другой источник развлечения? Что, если она в один день просто возьмёт и уйдёт от меня? Так же, как и от Амира? Как и из магической академии? Как и из родной деревни? И главное: что мне надо сделать, чтобы этого не произошло?       Лиэль резко сжала пальцы на моём боку. Я выгнулась и недовольно замычала.       Она будто прочувствовала, что я задумалась о чём-то плохом. Это какая-то магическая интуиция?       — Недотрога, — пробубнила она, выпустила меня из тисков и встала с пня.       Выдохнув, я снова уселась на посох, который Лиэль выставила в воздухе.       Вспомнились слова Фаран: задумываться о будущем порой так же пагубно, как и о прошлом. Ничто так не портит удовольствие, как мысль, что оно рано или поздно закончится. К чёрту размышления о плохом. Сейчас-то всё хорошо.       Я не могла расслабиться и держала кольцо наготове всё время, пока мы летели обратно. Лиэль, к счастью, нормально управляла посохом. Можно ли назвать такой контроль профессионализмом?              Полупьяная госпожа волшебница вырубилась почти сразу, как мы вернулись в вигвам. Сонливое облегчение быстро накрыло и меня. Я расстелила спальник, достала мелкое зеркальце, приобретённое на столичном рынке, и вгляделась в круги под своими глазами. В отражении мелькнул косой взгляд торанки-соседки, молча сидящей в другой части вигвама.       Пришло запоздалое осознание: заставлять гостью чистить лук — не очень-то приемлемо. Вне зависимости от культуры. И причина отсутствия радушного приёма — не напряжение из-за войны, как сначала казалось, а моя волшебная спутница. Вздохнув, я улеглась с ней рядом.       Несмотря на усталость, уснуть долго не получалось. Ещё бы Лиэль прекратила ворочаться и закидывать свои волосы на меня…                     Хорошенько потянувшись, я вышла из вигвама и зажмурилась от полуденного солнца. И снова я проспала всё утро — Лиэль и остальные уже отправились в очередной поход.       Настроение, тем не менее, было хорошим. Наконец-то я займусь тренировкой более полезной, чем проверка на выносливость или удары в воздух. Предвкушение защекотало нутро, губы сами собой вытянулись в слабой улыбке. Джафар наверняка ждёт.       Локоть не беспокоил. Я осторожно размяла руку, убеждаясь, что всё отлично. Синдрийская чудо-мазь подействовала. Смыть бы её теперь… Я зашагала к берегу реки, на ходу разматывая бинты.       Вода оказалась тёплой и немного мутной, но мне и не нужна была чистота — лишь бы смыть засохшие тёмные корочки с кожи. К счастью, это оказалось легко: они разбухли и быстро поддались.       Затем под речную гладь опустился платок господина визиря — рана на пальце затянулась, значит, вещь пора вернуть. Сукровица, однако, никак не хотела смываться. Ох, ладно, прополощу потом с мылом…       Тяжелее всего отмывались бинты. Они впитали почти всю мазь. Тёмные разводы лекарства медленно, словно чернила, расплывались по мутной воде.       В какой-то момент почти вся прибрежная гладь превратилась в чёрную лужу.       Я недоумённо нахмурилась. Да разве было так много мази на бинтах?       Нет. Не было. Я подняла глаза и замерла.       Вся река передо мной зловеще почернела.       Сердце упало. Я испуганно отскочила — и тут же из воды вылетели тонкие щупальца.       Всего за миг вязкая слизь обхватила мои руки и ноги. Рывком утащила в глубь.       Из горла успел вырваться лишь крик, совсем короткий — звук заглушила вода.              Лёгкие зажгло болью. Я забарахталась, но без толку — что-то крепко держало, не давало шевельнуться! Открыла глаза через силу — ничего… ничего, кроме темноты!       Потоки речной толщи били кожу — меня стремительно куда-то утаскивало! Парализующий ужас отпустил, но слишком поздно. Я по наитию открыла рот, попыталась воззвать к Ами, но лишь захлебнула больше воды.       Джинн всё же ответила — жижу оттолкнуло слабым ветром, перед глазами пробился мутный свет… Но всего на секунду!.. Снова чернота!       Твёрдое щупальце обхватило лицо — глаза, нос, рот — всё закрыло. Жжение в груди стало невыносимым. Меня душили!       Я пыталась вырваться, отдать Ами ещё приказ… но безуспешно…       Воздуха… воздуха не хватало…       Сознание неумолимо гасло…       Чёрт… Нет!       Только… не так…