И через время и смерть, но мы будем вместе

Баттосай проснулся в своей комнате. Первой его мыслью было: "Где меч?". И он тут же, словно преданный пес, ткнулся рукоятью в ладонь. Вторая мысль прострелила мозг, словно молния: "Томоэ!". Но легкий поворот головы развеял все страхи: жена лежала рядом с ним и мирно спала. Химура вновь расслабился и посмотрел в потолок. Сами доски из которых тот был сложен, Баттосая мало интересовали. Он прокручивал в голове последние воспоминания, больше напоминавшие сон, чем реальность. Слишком уж они были фантастичны: заклинания, молнии, меч длиной больше роста человека, самовосстанавливающиеся стены и самоотстраивающиеся крыши... Вот только там был Ночной Гость. А связанное с ним было фантастичным всегда. Он был слишком невероятен сам по себе. Настолько, что любые невероятности рядом с ним становились обыденностью, словно бы именно так все в мире и должно быть. Именно так, а не иначе. То, что он вчера говорил... Другая судьба, другая жизнь... Возможно ли это? И что в конечном итоге лучше? Его, Баттосая, жизнь или жизнь Ночного Гостя? Затем снова прорвались воспоминания минувшего вечера: бешеный полет подмышкой у альтернативной версии себя, под градом молний, сгустков синего и красного огня, сквозь само пространство, поскольку "чувство мира вокруг" сходило с ума, выдавая совершенно сумасшедшие версии происходящего... "Нет, кроткая Томоэ определенно лучше в качестве жены, чем подобная фурия" - решил он. Но затем вспомнил еще кое что: Ночной Гость, убегая и уворачиваясь, улыбался. И это была улыбка облегчения. Улыбка нежности... Затем Баттосай вспомнил глаза. Глаза Ночного Гостя в тот момент, когда они встретились с ним в Лесу Препятствий. Те глаза выдавали не легкую судьбу. Не легкие испытания... Не хотелось бы Баттосаю иметь такие глаза самому. Такой судьбе завидовать станет лишь сумасшедший. Под ладонью был верный меч. Рядом спала любимая жена. С оружием никто не бросался. Что еще для счастья нужно? Придя к таким выводам Химура улыбнулся и разбудил Томоэ поцелуем... - Кхм-кхым, - раздался вежливый кашель из угла комнаты. Баттосай напрягся, закончил поцелуй и медленно развернулся в ту сторону. Затем встал и вежливо поклонился. В углу комнаты, на стопке книг сидел ярко рыжий мужчина в черном кимоно и косоде, с вычурной тростью в свободно отставленной левой руке. - Здравствуйте, Незнакомец-сан, - поприветствовал его Химура. Меч незаметно, словно бы сам собой, занял свое место за поясом хитокири, уютно умостившись рядом с вакидзаси. Томоэ тоже встала и вежливо поклонилась гостю своего мужа. Спали они оба одетыми, иначе ситуация была бы еще более конфузной. - Не люблю политесов, - ответил им незнакомец. - Я Куросаки Ичиго. Ношу титул Кенпачи. Химура во время вчерашних... хм.. приключений заметил в тебе кое-что, что без обучения и присмотра оставлять нельзя. И попросил меня этим обучением заняться. - Что же это, Кенпачи-доно? - уточнил Баттосай предельно вежливо. - У нас это называется - способности подчиняющих. Ты, возможно, что-то слышал об этом из сказок. Там это называлось волшебством... - А если немного подробнее? - Сколько угодно подробнее, - расплылся в улыбке Кенпачи. - Ведь, пока я буду тебя учить, Химура будет подменять меня на посту Ректора Академии! Так что привыкай - я теперь у тебя НАДОЛГО! - А "надолго" - это как? - Это лет на десять-двадцать точно, - мечтательно закатил глаза тот. * * * - Ты ведь понимаешь, что мне все равно эта ситуация, и то, что ты сделал, не нравится? - негромко произнесла Химура Рецу, подстригая бонсай в своем саду. Химура Кеншин в десятке метров от нее на песчаной, убитой до каменной твердости, площадке медленно отрабатывал шомен учи с бокеном. Расстояние для них обоих препятствием не являлось. Оба они обладали достаточным уровнем духовной энергии, чтобы слышать взмахи крыльев бабочки в полукилометре от себя. Точно также им не было необходимости смотреть друг на друга, чтобы следить за мимикой и реакциями собеседника. Они прекрасно друг друга чувствовали и не видя. - Понимаю, - столь же тихо ответил Кеншин. Это были первые их слова с той вспышки, что впервые за сотни лет позволила себе Рецу. Химура тогда ушел аппарацией и порталами через подготовленные за долгую жизнь точки на Земле, в Хуэко Мундо и даже Аду с двумя полубесчувственными телами подмышками. Затем вернулся домой. Там ждала Рецу, словно ничего и не случилось. Прошла уже неделя с тех пор. И всю эту неделю они провели под одной крышей (исключая дела службы, собрания и навалившиеся обязанности управления Академией) так, словно другого не существует. Не говорили, не здоровались. Спали в разных комнатах. - Но, что по-твоему мне стоило делать? Не вмешиваться? Позволить ему зарубить собственную жену? Встретились ведь они без моего вмешательства, - проговорил Химура и медленно-медленно нанес удар перед собой. - Во-первых, сказать мне, - сказала Рецу, отстригая веточку. - Почему ты не сделал этого? За целый год - ни разу. - Я считал это глубоко личным. Не хотел волновать тебя. - Ты просчитался. Я весь год места себе не находила. И дело даже не в даре Гринграссов. Я - твоя жена. Вот уже вторую жизнь подряд я твоя жена. Я чувствую, когда что-то не в порядке. А весь этот год порядком даже и не пахло, - примерилась и отрезала еще один побег она. - А еще я видела, как выворачивает Кенпачи у Сенкаймона, когда он возвращался с ваших "прогулок". Кенпачи! Не рядового-первогодку. Да и сам ты, рядом с ним стоял, оттенок лица имея непривычно землистый. - Не замечал, - занес для следующего удара деревянный меч Кеншин. - Мало кто смог бы заметить. Но я-то тебя знаю. Каждый миллиметр твоего тела, каждый волосок на твоей голове, каждую микро морщинку на твоем лице. - Я считал, что лучше так, чем ты увидишь Баттосая в деле, - с той же скоростью нанес удар Кеншин. - Я ведь еще помню твою реакцию на моего боггарта в подземельях Хогвартса. - Я - медик. Капитан отряда медиков. Вовсе уже не та впечатлительная девчонка, что имела глупость спуститься ночью в Тайную Комнату Слизерина в компании безголового гриффиндорца. Кровью и мертвыми телами меня напугать сложно. - Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Одно дело знать, что на моей совести тысячи трупов. Совсем другое - видеть сам процесс. - Я не побоялась заглянуть за "тайную дверь Синей Бороды" тогда. Почему ты решил, что побоюсь сейчас? - Не знаю. Но даже теперь, все равно не хочу, чтобы ты видела меня таким. - Ты мог рассказать мне все. По какому праву ты взялся решать за меня? - Кеншин ничего не ответил. Просто молча нанес удар и изготовился для нового. Повисла тишина, нарушаемая лишь щелчками ножниц Химуры Рецу. - Она настолько красива? - спустя продолжительное время задала вопрос Рецу. - Ты же сама ее видела, - ответил Кеншин, занося меч для следующего удара. - Видела. Но спрашиваю тебя. Она настолько красива? - Красива, - согласился Кеншин. - Красивее меня? - Нет. Вы слишком разные. Ты -Ледяная Королева Слизерина, Моя Леди Старого Темного Рода, Капитан, чья вежливая улыбка вгоняет в дрожь самые буйные головы... Она же...Цветок Сливы, хрупкая и трогательная. Наивная и трагичная... Химуре Баттосаю нужна была именно такая. Гарольду Джеймсу Поттер-Блэк-Слизерин-Гриффиндору же нужна Дафна Гриннграсс. - А Химуре Кеншину? - Химуре Кеншину нужна Химура Рецу, - твердо произнес Кеншин. - Уверен? - задала вопрос Рецу, откладывая ножницы. - Ведь, если ты лжешь, то я найду способ убить вас всех троих. И им не поможет ни Фиделиус, ни Кенпачи. А тебе твое бессмертие. Я еще не забыла, как выходить на Дороги Смерти. Так что подумай как следует. Именно сейчас, ты еще можешь уйти. Но если решишь остаться, то не приближайся больше к тем двоим. Ведь ментальная связь у тебя с Баттосаем уже наверняка установилась. Не хочу, чтобы его воспоминания о ночах с ней затесались в твою память, рядом с воспоминаниями о ночах со мной. - Хорошо, - кивнул Кеншин и нанес удар. - Я подумал. Химуре Кеншину нужна Химура Рецу. - Помни - ты сам решил, - поднялась Рецу и взялась за метелку - убрать отстриженные побеги и листья. - Я поговорю с Генрюсаем - Киото уберут из зоны ответственности твоего Отряда. * * *