И через время и смерть, но мы будем вместе

      На окраине Руконгая, далеко за восьмидесятым районом из пещеры вышел голый и лысый мужчина. Вышел и упал на колени, тяжело и часто дыша. Выглядел он лет на двадцать - двадцать два. Во всю спину раскинул крылья зубастый конь, назвать которого пегасом, язык бы не повернулся даже у человека с хорошей фантазией. На плече скалил зубы большой чёрный пёс. На животе в рыке раскрывал пасть лев. А выше, на груди, над головой льва выглядывала голова огромной змеи. Напротив сердца виднелся странный знак: круг, в круге треугольник, а из верхнего угла треугольника вертикально проведена черта к основанию. И прямо по этому знаку шёл короткий свежий шрам. Который уже потихоньку затягивался. Над правым глазом его красовались две молнии. Два шрама в виде молнии.       Приходил в себя он долго, но ничто бесконечно не длится. Парень распрямился и начал осматривать окружающий его мир, словно видел его впервые. * * *       Дорога во тьме казалась Поттеру бесконечной. Бесконечно долгой и бесконечно болезненной. Но наконец искра, к которой он упрямо шёл всё это время, приблизилась настолько, что одним рывком Гарри достиг её... И вышел из небольшой пещерки в странной, одновременно знакомой и совершенно неизвестной местности. Напряжение последней бесконечности наконец оставило его, и он упал на колени, пытаясь восстановить дыхание и просто надышаться, таким вкусным, после полного его отсутствия, воздухом.       Переведя дух, он встал и осмотрелся. Осмотрел мир вокруг. И осмотрел себя. Отсутствие одежды создавало проблемы. Отсутствие меча доставляло дискомфорт. А то, что в окружающем его мире он не чувствовал магии, заставляло нервничать. Какую-то силу в окружающем мире он чувствовал, но не ту, к которой привык за столько лет. И доверять он ей не решался. Слишком она была непохожая, другая. Один. Без магии. Без оружия. Без знаний об окружающем мире. Неуютно он себя чувствовал в новом мире. Но всё это было второстепенно. Главное, что он чувствовал искру. Искру своей любимой именно в этом мире. Где-то далеко, но именно здесь. Взяв направление на это далёкое ощущение родного присутствия, он начал свой путь в этом мире. Пройдя метров двести, парень, наконец, понял, что же такое знакомое в окружающем мире. Природа, его окружавшая, была копией природы Японии. Такой, какую он помнил по бытности своей Химурой Кеншином. Видимо, придётся вспоминать уроки выживания, преподанные ему Хико Сейдзюро целую жизнь назад. Парень вздохнул и принялся обдирать подходящую кору. Предстояло сделать хоть какую-то обувь и одежду. А ещё найти пропитание и выйти наконец к людям. * * *       К людям он вышел через полторы недели. Заросший щетиной, с пробивающимися на голове волосами, в широкополой плетёной из осоки шляпе, в плетёном из коры и травы подобии одежды древних японских отшельников, в гета. С крепкой палкой в руке. Места, к которым он вышел, его не порадовали. Таких убогих трущоб и оборванных людей он не помнил даже по самым тяжёлым временам эпохи гражданской войны. Да он сам на их фоне выглядел приличнее. Встретили его неласково. То есть, сразу, даже не особо интересуясь, кто он и откуда, его попытались убить. Даже не ограбить, а просто убить. Четверо грязных оборванных парней с разнообразным дубьём и ножами в руках, с криками на старояпонском, примерно сводившимся к «ты чего забрёл на нашу территорию, козел», кинулись на него. Раз речь тут в ходу японская, то смысла называться европейским именем парень не видел. Тем более что у него имелось вполне подходящее под эпоху и ситуацию собственное. Кеншин Химура не имел оружия. Был отрезан от магии. Но четыре увальня, толком не знающих с какой стороны держаться за нож, противниками ему не были. Настучав по их пустым черепушкам своей дубовой палкой, Химура приступил к беседе. Тут очень пригодился опыт преподавания в Хогвартсе. И пример его собственного учителя. Его методика вбивания в дубовую голову бака деши почтения к учителю и внимания к его словам.       Результатом беседы стали следующие сведения: населённый пункт называется Руконгай. Ещё точнее, восьмидесятый район Руконгая. Тут жить плохо. В районах с меньшими номерами жить лучше. В центре этого поселения находится Сейрейтей. Там жить вообще... очень хорошо. Но там живут Шинигами - крутые ребята в черных косоде и хакама, с мечами, которые способны дать п... вбить почтение даже в очень большие банды. А ещё эти Шинигами воюют с Пустыми. Кто это такие, ребята толком не знали, но точно были уверены, что держаться от них стоит подальше. Более ничего толкового в их пустых головах не хранилось. Тяжело вздохнув, Химура двинулся в дальнейший путь в прежнем направлении (ножик, правда, он у ребят отобрал, очень уж ему не понравилось острым камушком вытачивать из дерева гета и обдирать кору. Ножом все это было делать в разы удобнее).       Одну только мелочь забыли поведать ему те оборванцы, Руконгай очень большой. Только на то, чтобы выйти в семьдесят девятый район, у Химуры ушло восемь дней! Целых восемь дней он шёл через эти трущобы, поминутно рискуя нарваться на очередную банду. И, таки, временами этот риск оправдывался. Даже навыки отвода внимания не всегда помогали. Просто потому, что этих банд было очень много. Создавалось впечатление, что в этом районе вообще мирных людей нет. От слова совсем. Причём о какой бы то ни было организованности речи не шло. Воевали тут все со всеми. Буквально.       Но во всём есть своя польза. И в результате этого пути Кеншин разжился какой-никакой одеждой. Хоть и потрёпанной, но по размеру. Обувью и сумкой с необходимыми в дороге мелочами. И даже некоторой суммой местных денег. Но, судя по количеству и состоянию монет, небольшой. Семьдесят девятый район был совсем чуточку приличнее восьмидесятого. Но и банды тут были покрупнее. И куда как более организованы. С ними Кеншин предпочёл не связываться вовсе. Он шёл сумерками и ночами, привычно скользя в тенях, обходя любого встречного десятой дорогой. Днём отсиживался где-нибудь на пустых чердаках или в укромных уголках стоящих здесь халуп. В местные разборки не вникал, поскольку, если в них вникать, то придётся вырезать половину этого района. А вторую повесить себе на шею, поскольку делать ничего они не умели и самое главное не хотели. День на пятый своего пребывания в этом странном месте Химура наконец понял, чем же этот Руконгай настолько сильно отличается от привычных ему японских деревень средневековья. В тех деревнях все и всё время, исключая сон, приём пищи и редкие передышки, работали. Люди всё время что-то делали. Работали на полях, ткали, строили, чинили, пилили дрова, делали заготовки... Всё время. И поэтому, даже в самые тёмные и тяжёлые времена, выживали. Здесь же... Огромная толпа бездельников. А безделье всегда ведёт к бандитизму. И тут оно уже к нему привело. Прискорбно. Но, как видел Кеншин, такое положение вещей тут длилось уже не первое поколение. А значит вошло в привычку и обычай. Въелось буквально на уровень инстинктов. Что-то менять было трудом неблагодарным. И по большей части бесполезным.       Но, несмотря на эти рассуждения, просто пройти мимо Кеншин не мог. Он выводил за собой только детей. Попавших в беду детей. Четверо прибились к нему в восьмидесятом районе. Ещё десяток в семьдесят девятом. Десяток в семьдесят восьмом. Десяток в семьдесят седьмом... Дальше двигаться так было уже невозможно. И Кеншин смог отыскать шестерых взрослых, которым смог поручить заботу об этих детях. Пригодился опыт директорства в Хогвартсе.       Найдя местечко поглуше и от людей подальше (поселение не было сплошным. Как понял Кеншин, оно представляло собой множество мелких поселений. Где-то они срастались. А где-то тянулись километры глухих лесов), Химура остановился. Пришлось задержаться - бросить детей просто так он не мог. Совесть не позволяла. За пару месяцев удалось отстроить маленькое поселение. Именно такое, к каким привык Химура. С земледелием, охотой и постоянной занятостью людей. Только когда он убедился, что жизнь поселения наладилась и вошла в колею, смог пойти дальше. Через ещё пять районов история повторилась. И ещё через пять... * * *       А в пятьдесят девятом районе Химура впервые увидел Пустого. И Шинигами. В тот день он шёл налегке. Попутчиков он оставил всего пару дней назад, и новых пока что прибиться не успело. Он шёл один.       Но на подходе к очередным трущобам (хотя, надо признать, что с уменьшением номера, они действительно становились всё более приличными на вид. Но всё равно, всё ещё оставались трущобами), он увидел поднимающийся к небу чёрный дым. И поспешил туда. Но чем ближе подбегал, тем яснее ему становилось, что это не случайный пожар из-за чьей-то неосторожности. Он чувствовал смерть. Много смертей. А ещё, что-то чуждое, злое, агрессивное впереди. Именно там, где были смерти. Он побежал ещё быстрее и увидел это. Насекомоподобный монстр с круглой дырой в груди и нелепой костяной маской на лице. Он придавил одной своей лапой к земле человека, второй же держал половину другого. И увлечённо откусывал от неё куски.       Химура не задумался ни на секунду и, выхватив большой нож, длиной сантиметров сорок пять (самое приличное из оружия, что нашлось у бандитов тех районов, через которые он прошёл), бросился на чудовище. Стиль Хиттен Мицуруги Рю заточен под использование катаны. И приёмы в нём учитывают её вес, длину и центровку. Но человек, который оттачивал своё мастерство больше ста лет, сможет применить его, даже используя простую вилку. Естественно эффективность падает. Но применить всё равно возможно. И Кеншин применил свой излюбленный «Молот Дракона». Его удар отрубил твари лапу, которой та прижимала к земле тело. Раненый монстр завизжал и, отбросив остатки недоеденного человека, бросился на обидчика. Кеншин применил «Удар Извивающегося Дракона» и отсёк ещё одну лапу. Осталось шесть. Монстр снова завизжал и ударил хвостом. Кеншин увернулся и ударил по задней лапе своим оружием. Лапа задёргалась на земле, а монстр бросился снова. Разума в его действиях не было. Поэтому Кеншин стал загонять его словно опасное крупное животное. Удар - нанести повреждение, отскок - уйти от ответной атаки, сместиться из поля зрения. Удар, отскок. Удар, отскок Этот своеобразный танец, вроде танцев тореадора на арене, затягивался. Тварь осталась уже вовсе без ног, но продолжала атаковать хвостом и пастью, которая была частью маски. Длины ножа Кеншина не хватало, чтобы обрубить хвост. Но он продолжал методично наносить порезы и уворачиваться от ответных атак ползающего на брюхе монстра, который все никак не желал сдохнуть. Но тут их бой был прерван внезапным напряжением. Кеншин, почувствовавший его, мгновенно разорвал дистанцию и остановился оценить изменившуюся ситуацию. Напряжение нарастало, и в определённый момент ткань мира лопнула. На глазах у ошарашенного Химуры раскрылся горизонтальный пролом, из которого выползло ещё одно чудовище. Этот был похож на лягушку, но так же имел дыру в груди и уродливую маску на морде с широченной пастью в ней. А следом за ним раскрылся ещё один пролом, и вылез монстр, похожий на летающего жука. Проломы закрылись. Кеншин встал перед выбором: бежать или продолжать бой, но уже против трёх противников. Без магии и без нормального оружия. Выбор решился просто. Тело, которое раньше прижимал к земле первый монстр, пошевелилось и застонало. Химура бросился в бой, поскольку чувствовал в зданиях поблизости ещё живых. Первым, как самого опасного, Кеншин атаковал летающего монстра. В удачном прыжке с крыши соседней лачуги он умудрился срубить твари крыло. Монстр упал на землю и бросился за обидчиком уже на лапах. Кеншин увернулся от языка, выстрелившего из пасти лягушки. Снова резанул безногого монстра. Увернулся от «жука». Резанул «лягушку». Увернулся от «безногого». Резанул «жука»... Кеншин вновь поймал ритм охоты, теперь уже с тремя жертвами. Несмотря на численный перевес, преимущество в силе и странные способности тварей, «охотником» в этом танце всё равно был Химура. И монстры это чувствовали. От них начинало тянуть страхом. Кеншин не был сверхчеловечески силён. Силён, конечно, но монстры гораздо сильнее. Не был как-то уж невероятно быстр - он двигался ровно со скоростью монстров, даже слегка уступая им. Он мог двигаться быстрее. Гораздо быстрее. Но в этой конкретной схватке того не требовалось. Он просто поймал ритм и следовал ему. Какую-то сильно хитрую тактику он так же не изобретал. Его тактика была проста: обездвижить, измотать, добить, не подставиться самому. Тактика охотника. Но с животными другой и не надо. Тактика работала. «Жук» лишился всех лап и крыльев и теперь только перекатывался и щелкал жвалами маски; первый, напоминающий непонятного вида насекомое, таки лишился своего хвоста (примерно крайней его трети с жалом) и тоже крутился, щелкая пастью. «Лягушка» получила множество порезов на лапах в тех местах, где по логике должны располагаться сухожилия, и теперь только плевалась своим языком с острым костяным жалом на нём. Совершив обманный прыжок, Кеншин подставился под выстрел языка «лягушки». И лишь в последний миг увернулся. Язык, пролетев мимо головы Химуры, вошёл точно в прорезь для глаза в маске первого. Снова раздался истошный визг, но в этот раз предсмертный. Язык, пробив голову первого монстра, застрял в ней, и Химура тут же этим воспользовался. Быстрый взмах ножа, и языка у «лягушки» больше нет. Но тут рисунок боя снова изменился. Химура почувствовал приближение новых действующих лиц. От них веяло силой. И лёгким привкусом, даже не привкусом, а тенью привкуса Дорог Смерти. Точнее чем-то на них похожим. Кеншин вновь разорвал дистанцию, выставив между собой и приближающимися недобитых монстров.       Тут он увидел их. Шинигами. Больше никем они быть не могли. Очень уж подходили под описание, которое он за эти месяцы уже не один раз слышал: чёрное косоде, чёрные хакама и меч в руках. Шинигами сходу вступили в бой. Точнее в добивание. Твари уже не могли им что-либо противопоставить. Шинигами было четверо. Предводитель носил какую-то повязку на руке. И именно предводитель нанёс удары катаной по маскам двух оставшихся монстров. Не последовало даже криков. Тела Пустых (а кем ещё они могут быть, если с ними бьются Шинигами?) начали испаряться темными искрами. И меньше чем через минуту исчезли совсем. Предводитель Шинигами начал раздавать команды. Его подчинённые, повинуясь этим командам, принялись искать и вытаскивать из-под завалов выживших. Один из четвёрки тут же начал оказывать им первую помощь, используя какое-то не очень понятное волшебство. Или как это у них тут называется. Но как чётко видел Химура, использовалась именно та сила, которую он почувствовал, когда только попал в этот мир. - Кто ты? - подошёл к нему главный из шинигами. - Химура Кеншин меня зовут, - представился он. - Я просто шёл мимо деревни, когда увидел дым. - Вот значит как. А Пустые? Как ты с ними умудрялся сражаться, не используя реацу? И даже убить одного из них. - Они мало отличаются от животных. И я нападал так, как загонял бы животное... А убивать, я не убивал. Его убил другой пустой. Он промахнулся по мне и попал в него. Вот так вот, - сказал Химура. - Вот значит как. А давление реацу? Как ты его выдержал? - А что это? Шинигами напрягся и стал ощущаться сильнее. - Вот это и есть давление реацу, - пояснил он. - Не знаю, - пожал плечами Химура. - Вы стали чувствоваться сильнее. - У тебя хороший потенциал, Химура. Тебе стоит попробовать поступить в Академию Шинигами, - сказал он. - А где она? - В Сейрейтее. - А Сейрейтей в какой стороне? - спросил Химура. Шинигами показал рукой в сторону, откуда они появились. И именно в той стороне горела её искра. Шинигами потерял к Химуре интерес. Они пробыли ещё несколько минут и, совершая очень быстрые прыжки, убыли обратно, туда, откуда и появились. Кеншин ещё долго смотрел в ту сторону. А потом закинул на плечо свою сумку и продолжил путь. Больше он в поселения не заходил. Шёл лесами в нужном ему направлении, не отвлекаясь и не задерживаясь.