Дракон. Северные нагорья

      Секундой позже Алияс обнаружил себя в том самом тронном зале, где в первый раз увидел Правителя драконов. Тогда, в шумной атмосфере прощания, просторная зала казалась тесной, но стоило исчезнуть шумной толпе, раствориться веселым музыкантам, как под высокими потолками воцарилась тишина, превратившая пещеру в мрачный склеп.       Блеклое оранжеватое свечение очерчивало пределы пространства. В глубине, взгромоздившийся на широкий постамент, укрытый балдахином густых теней, притаился трон — место владыки.       — Что с нами будет? — тихо спросил Алияс мужа, не найдя вокруг ни души.       Шайс не успел ответить, как невдалеке воплотился Жрец. Не удостоив их взгляда, он твердой поступью прошел к середине пещеры, замер, и стал что-то спешно нашептывать на родном наречии. Всех слов не удавалось разобрать из-за яростного шипения, дракон будто выклёпывал слова, смоченные огненной слюной.       Место, на котором застыл жрец, потянуло серебристой дымкой, и вот в разные стороны от внушительной фигуры Тренгота рассыпались идеально ровные лучи. Острыми копьями они разлетелись во мраке, но, достигнув невидимого предела, разбились надвое, расщепляя древко на две идеально ровные половины, ринувшиеся в стороны, вливаясь в спешащих им навстречу собратьев, замыкая идеально правильный круг.       Несколько ударов сердца Алияса отсчитывали мгновенья. Он будто чувствовал, что это ещё не конец. И вот предчувствие оправдалось, зарябив пространством над точкой соприкосновения линий и окружности. Девять фигур возникли друг напротив друга.       Многих драконов Алияс не знал, но ему казалось, что их лица знакомы — должно быть, он видел их на Прощании с Правителем или заметил на арене — два события первостепенной важности не могли не собрать представителей уважаемых семей.       Впрочем, один дракон был все же хорошо знаком.       В нескольких шагах от эльфа недовольно озирался Сакрас в легком шелковом одеянии, походившем на домашний наряд. Остальные выглядели весьма похоже, и все лица без исключения носили явные черты раздражения.       Наконец Сакрас заметил Шайса.       — За каким духом ты вызвал нас сюда? — гневаясь, спросил он. — И почему ты не занял место в Круге?       Только сейчас Алияс заметил, что одно место осталось пустым. Значит, именно здесь и в этом окружении проводил время муж.       — Это не я созвал вас, достопочтенные члены Круга, — соблюдая приличия, спокойно отозвался Черный дракон, кидая взгляд в сторону.       Драконы повернулись в заданном направлении и уже скоро заметили застывшего в тени жреца.       — Я Тренгот, Жрец Храма Наан, — громко представился дракон, выходя на всеобщее обозрение. — И это я созвал вас сюда.       — Надеюсь, повод достаточно важный, чтобы отрывать нас от дел так внезапно, — пробасил приземистый ящер, плечи которого составляли целый аршин.       — Не сомневайтесь, братья. Сегодня было совершено кощунственное деяние. Святотатство, равного которому не бывало на моей памяти и памяти предков. Место поклонения жизни и соблюдения неприкосновенного таинства брачного союза подверглось невообразимому надругательству совершенному умышленно и…       — Тренгот, не испытывай нашего терпения, — оборвал напыщенную речь серебристый дракон — самый младший на вид. Другие продолжали молча взирать на жреца.       — Он, — Тренгот ткнул пальцем в Алияса, — решился совершить обряд единения душ, встав на мое место! Более того, этот ненормальный обвенчал Лорина из клана Слепящей зари, старшего сына Карунта, с драко!       Тренгот затих, словно захлебнулся собственным возмущением, надеясь, что новость сама по себе является ошеломляющей и хорошая пауза придется как нельзя кстати.       — Что, простите? — раздался слабый для представителя чешуйчатых голос с противоположной стороны круга.       Седовласый дракон в песочного цвета шелках даже немного вытянул голову, словно решил, что его подвел слух.       — Вы все верно расслышали, уважаемые братья. Этот… — жрец подбирал выражение, достойное содеянного греха, но, встретив взгляд Черного, поостерегся, — эльф сочетал неразрывными узами дракона и драко, сам прочел ритуал, вторгшись в святую обитель!       Оглушительный стук сердца раздавался в ушах Алияса.        — Немыслимо! — несдержанно, подражая жрецу, воскликнул серебристый, пока остальные хмурились все сильнее, переваривая услышанное.        — Все действительно было так? — задал вопрос Сакрас, глядя на Шайса.       Тому не оставалось ничего другого, как кивнуть.        — Уважаемый ид Шайс, — злорадно шипел Тренгот, — обманул членов Круга на арене. Как мы можем видеть, его супруг, — насмешливо выплюнул он, — в прекрасном здравии и достаточно силен, чтобы нарушить наши законы за нашими же спинами.       — Многоуважаемый господин Тренгот, — словно пропустив мимо ушей желчь, сочившуюся из уст жреца, обратился к нему седовласый ящер. — Расскажите же членам Круга все от начала и до конца. Мы очень хотим разобраться в случившемся.       — Конечно, эд-ор Паремий, — чуть склонился Тренгот, выказывая почтение, и, словно только этого и ожидал, стал разливаться в красках и подробностях, как вернулся с арены и застал в стенах своего второго дома чужака, творившего немыслимые непотребства.       Жреца никто не перебивал, слушая внимательно, ловя каждое слово. Лица драконов слегка меняли выражения, стоило Тренготу упомянуть драко, рассказать о том, как вступался за пришлого Лорин. Большее напряжение вспыхнуло, когда жрец рассказал о наглом нападении юнца, посмевшего ранить вечного. В доказательство он поднял пальцы, украшенные толстыми розовыми шрамами — самоисцеление драконов восстанавливало ущерб с невероятной скоростью.       Тренгот закончил свой рассказ, все ещё продолжая разливаться в возмущениях и с негодованием потрясая головой.       — Спасибо, Тренгот, — остановил его эд-ор Паремий. — Действительно, небывалое происшествие, — слишком спокойно, как показалось Алиясу, отозвался дракон в летах. — Что ж, молодой человек, пришла ваша очередь ответить. Подтверждаете ли вы слова многоуважаемого жреца?       Алияс кивнул:       — Кроме одного. Я ни на кого не нападал.       Драконы зашептались.       — То есть, раны Тренгот нанес себе сам? — спросил коренастый дракон с легкой невеселой насмешкой, должно быть, заранее считая эльфа лжецом.       — Нет. Раны действительно оставил ветер.       Тонкая, безобидная на вид спираль в его волосах зашелестела отчетливее, словно давая знать о своем присутствии. Это не укрылось от наблюдательного взгляда и слуха чешуйчатых. Некоторые переглянулись.       — Он просто издевается! — взвинчено хохотнул серебристый, едва удерживая себя на месте. Его нетерпеливые жесты не предвещали ничего хорошего.       — Как же тогда это могло произойти? — спросил эд-ор Паремий.       — Не знаю, — честно ответил Алияс, борясь с желанием закусить губу. И поведал, что как только жрец попытался его коснуться, ветер встал стеной.       Драконы снова загомонили, обмениваясь мнением с рядом стоящими. И эти мнения были отнюдь не в пользу Алияса — ему откровенно не верили.       Но почему?       — Это легко проверить, — громче произнес Паремий, привлекая всеобщее внимание.       Не желая разбираться со всеобщей растерянностью, седовласый ящер шагнул вперед, оказываясь на одной линии с эльфом. Глаза его полыхнули и десяток возникших из воздуха кинжалов понесся прямо в Алияса на немыслимой скорости.       Шайс уже собирался закрыть супруга собой, одновременно взывая к контрзаклятию, как его парализовало!       Ноги вросли в пол, тело окаменело. Он слышал и видел, но был абсолютно беспомощен.       Сконцентрировав все свое внимание на супруге он прозевал нападение другого члена Круга. Кем был нападавший, он не сомневался ни на мгновенье — Сакрас. Понадобится несколько секунд, чтобы восстановить щиты, но будет… будет слишком поздно… Он не успеет.