Дракон. Северные нагорья

      Перед тем, как перешагнуть порог покоев, Алияс помедлил. Медленно выдохнув и наказав себе осторожно выбирать слова и выражения, он вошел в пещеру.       Матовый зеленоватый свет создавал уютный полумрак. Тени приглашали уступить скопившейся усталости и, откинув заботы прочь, забыв о суете, никогда не покидающей существо, пока оно дышит, прилечь на мягкие шкуры и поддаться сладкой дреме.       Отыскать невысокого драко в темных одеждах оказалось непросто. Яркое кимоно исчезло, на смену ему пришли обычные штаны и курточка из грубой ткани, так удачно скрывшие гостя в одном из уголков пещеры.       Хару материализовал небольшую подстилку под собой и, забравшись на нее с ногами, умостил голову на неровную каменную стену. Стоило ему заслышать чужие шаги, как он встрепенулся и, покачиваясь, поднялся на ноги.       — Господин, — бесцветным голосом произнес он, лишь мельком оторвав взгляд от пола.       — Все в порядке, Хару. Тебе ничего не грозит.       Драко бросил на эльфа неуверенный взгляд и ничего не ответил.       Стоять друг напротив друга было не очень удобно.       — Не возражаешь, если мы устроимся на шкурах. Я бы хотел с тобой поговорить, но жутко устал.       — Конечно, — легкое напряжение скользнуло в тонком голосе.       — Ты голоден? — спросил Алияс, стоило им устроиться на краю бесчисленных шкур.       — Спасибо, я успел пообедать.       Повисла пауза.       Ходить вокруг до около Алияс считал странным, учитывая, что они оба понимали, о чем пойдет речь.       — Я бы хотел узнать больше о метке, которую ты носишь.       Хару словно бы сжался и, подтянув колени к груди, обвил себя руками. Вся его поза — наклон головы и нервно вздернутые плечи — говорили о том, что он не расположен вести задушевные беседы с почти незнакомым существом.       — Я знаю, кому принадлежит Пион. Лорин мне все рассказал, — Алияс надеялся, что доверие дракона повлияет и на драко.       Хару сглотнул, бледнея.       — Не волнуйся, я не собираюсь раскрывать ваш секрет, — поспешил заверить эльф, пока драко не рухнул в обморок.       Темно-зеленые, лишенные блеска глаза уставились на Алияса с подозрением, словно оценивая, насколько можно доверять чужим словам.       — Если вам все известно, то о чем вы хотите со мной поговорить? — Прохладное недоверие легко читалось в слабой, эмалирующей ауре.       — Видишь ли, Хару. Возможно, тебе покажется это странным, но я бы хотел знать больше лишь потому, что сам чувствую себя на твоем месте.       Тонкая бровь чуть дрогнула.       — Вы не знаете, о чем говорите, господин.       — И я не собираюсь разубеждать тебя в этом. Ты, скорее всего, прав, но… ведь ты не станешь отрицать, что я чужак в вашем мире и поддержки у меня найдется немного.       С этим было трудно спорить. Взгляд с острым зрачком чуть дольше задержался на лице Алияса.        — И все же между вами и мной пропасть.       — Хару, — Алияс наклонился к драко ближе. — Объясни, почему? Я, как и ты, принадлежу к другому виду, и так же, как и ты, связан, с драконом навеки. Разве мы такие уж разные?       — Вы вольны от рождения, мы же рабы, — громче произнес драко, словно слова Алияса задели его за живое. — Пусть вы и эльф, но эльфы народ свободный, и в вашем союзе, пусть таком странном, — осторожно добавил он, — нет ничего унизительного для дракона.       — Мне сложно тебе верить. Многие дали мне понять, какого невысокого мнения о том, что такой, как я, занимает место рядом с Шайсом.       — Возможно, так было вначале — парировал драко, увереннее глядя на необычного Светлого, которому было до него дело. — Но после того, как вы всем продемонстрировали силу во время боя, мнение о вас изменилось. Вам даже удалось завоевать симпатию многих наших.       — О чем ты?       — Нет такого драко в Нижнем городе, который бы не слышал о том, как вы развлекали наших малышей. А еще вы помогли Киве.       — При чем здесь поваренок?       — При том, что ни один дракон не бросился бы помочь пострадавшему драко. Тем более, расходовать собственную магию на таких, как мы.       Слышать о том, что тебя грозятся записать в местные герои без весомого повода, смущало, и эльф поторопился уйти от неудобной темы.       — Пусть некоторые немного изменили мнение обо мне, но для драконов я такой же бесполезный Светлый, как и любой другой.       — Нет, господин, — покачал головой Хару. — Не такой. Вы сильный, вас признали Духи и вы пара ида Шайса.       — Но ведь и вас с Лорином обручила магия, а значит, признала в тебе идеальную для дракона пару, разве не так?       Хару попытался фыркнуть, но вышел лишь полузадушенный всхлип.       — Это была ошибка. Не знаю, за что меня наградили Духи и за что прокляли Лорина, одарив его жалким рабом.       — Не нам судить.       — А кому? — в глазах драко блеснули слезы. — Драконам? Будьте уверены, если они узнают, кому подарил метку Лорин, ни один уважающий себя дракон не сядет с ним за стол и не войдет под своды его пещеры. На его клан ляжет позор, и он никогда не отыщет драконицу, согласную подарить ему яйцо. Его посчитают слабым и ни на что не годным только из-за меня.       Хару говорил от всего сердца, пока по щекам текла прозрачная влага.       — Ты говоришь об этом так, словно знаешь это наверняка. Такое уже случалось?       У драко ушло немного времени, чтобы собраться и задышать ровнее.       — Конечно, нет. Ни один дракон не согласится в таком сознаться.       — То есть, существуют и другие подобные вам пары? — видимо выражение лица Алияса выдавало неприкрытый интерес, от чего драко напрягся сильнее. — Хару, скажи мне правду. Прошу. Клянусь, я никого не собираюсь выдавать, но мне очень важно знать, есть ли другие как ты или я.       Минута, пока драко раздумывал, какой дать ответ, показалась Алиясу бесконечной.       — Есть, — наконец тихо ответил он.       — Много? — едва сдерживаясь, Светлый схватил мальчишку за руку.       — Не знаю. Я видел метки у двоих, незадолго до того, как их забрали в кланы. Насчет еще четверых у меня были подозрения. Думаю, то, что очень скоро забрали и их, может служить доказательством правильности моих догадок.       — А как ты догадался?       — Это не очень сложно, если смотреть внимательно. Украшения из золота на драко наводят на некоторые мысли.       Перед взором Алияса промелькнул тот мальчишка с арены, выставлявший на всеобщее обозрение серьги и цепочку.       — То есть, ты считаешь… — Мысли неповоротливо крутились в голове, отчаянно пытаясь сложиться в общую картину.       — Золото для драконов – все, и если кто-то попытается убедить меня в том, что драконы одаривают рабов по доброте душевной, я первый брошу в лжеца камень. Расстаться без нужды с золотыми украшениями для дракона даже серьезней, чем магическая помощь гибнущему на глазах рабу.       Пожалуй, это имело смысл.       — Но разве другие не замечают?       — Замечают. Но ведь нетрудно обозвать дракона в веках сумасшедшим, лишившимся разума за долгие годы существования. Или списать расточительность молодого дракона на глупость, свойственную незрелости. Оправдания можно найти всегда.       Оба замолчали. Алиясу требовалось время, чтобы обдумать услышанное.       — Но зачем вам это, господин? — нарушил тишину Хару; его, как и Алияса, одолевали назойливые мысли.       — У меня есть шанс заставить тебя не называть меня господином? — снова скривился Алияс, порядком раздраженный таким обращением. Всю свою сознательную жизнь эльф был простым учителем и не чувствовал себя лучше других, тем более по праву рождения.       — Ни единого, господин.       Вместо ответа, Алияс задал встречный вопрос:       — Хару, а тебе не кажется странным, что магия связывает двоих, у которых нет ни единого шанса быть вместе?       — Боюсь, я вас плохо понимаю, — нахмурился драко.       — Но почему же? Зачем объединять тех, кто никогда не сможет быть вместе и дарить друг другу любовь и потомство, вечными узами? Драконы и драко изначально неравны. Первые невероятно одарены магически, пока вторые едва ли находят силы на простые заклинания. К тому же, у однополых пар не может быть потомства. Социальная лестница лишь разводит края пропасти дальше друг от друга, но и без этого такие пары, как мы с тобой, не имеют смысла.       Красивое, с тонкими чертами, лицо исказилось сильнее.       — Вы говорите очень странные вещи, господин.       — Отчего же?       Хару раскрыл было рот, желая объяснить что Алияс не прав, но так и не решил, что сказать.       — И все равно это странно, — не сдавался он.       — Наверное, — выдохнул Алияс и уставился в тонущий во мраке потолок. — Наверное.       Видимо, он раздумывал очень долго и гость решил не мешать ему в этом и дальше.       — Я могу идти, господин?       — Через минуту, Хару. Я не успел тебе сказать, что Лорин очень скучает и был бы рад, если бы оставшееся время, коим располагаю я, ты провел с ним.       На миг зеленые глаза вспыхнули радостью. И тут же погасли.       — Лучше не стоит.       — Это будет огромной бестактностью с моей стороны, спросить, почему?       — Вы не должны обращаться со мной как с благородным, господин, — теплая грусть коснулась чуть растянувшихся в улыбке губ. — Вы узнали сегодня так много, что не вижу смысла скрывать остальное. Я не хочу видеть Лорина, потому что расставаться с ним невыносимо тяжело. Раз за разом, — добавил он после паузы.       — Но он сказал мне, что предлагал забрать тебя в дом.       Хару кивнул, подтверждая чужие слова.       — Почему ты противишься?       — Потому что я люблю его до болезненной дрожи, — прошептал драко. — И потому не могу подарить ему краткие года счастья.       — Теперь ты говоришь загадками, — тяжелый взгляд уперся в молоденькое личико, надеясь на объяснение.       — Никаких загадок, господин. Мой век недолог, а Лорин должен жить вечно. Что будет, когда я умру? — задал он вопрос едва слышно.       И Алияс наконец все понял.       — Ты боишься, что он уйдет в Безмолвные земли, не выдержав разлуки?       — Да. Я в этом не сомневаюсь.       — И поэтому мучаешь его, надеясь, что он привыкнет, научится жить без тебя?       — Вы все правильно поняли, господин.       Ужас добровольной пытки заставлял волосы на голове вставать дыбом.       — И как долго это продолжается?       — Сто восемь лет и двести сорок три дня, — не задумываясь, протянул Хар страшную цифру.       На миг Алиясу показалось, что одиночество коснулось его сухими бледными пальцами.       — Ты представляешь, как ему плохо?       — Так же, как и мне, — взгляд Хару вдруг стал резким. — Но это единственный выход.       — Значит, ты не идешь в его дом, боясь, что однажды станешь виновным в его смерти, и прячешься в Мастерской, потому что это единственное место, где он не может тебя достать?       — Выбора нет...       — И в другой дом ты тоже не стремишься… ведь Лорин ни за что с этим не смирится, так?       — Конечно, он не потерпит этого и может совершить необдуманный поступок.       — И выдать себя, — вставил Алияс.       — В последнее время ему совсем тяжело. Видя вас и ида Шайса, он предложил раскрыть нашу истинность, — в страхе признался драко. — Надеюсь, это скоро пройдет. Я постарался сделать так, чтобы ему нечасто удавалось получить мое время, несмотря на угрозы Мастерской. Поэтому, — вдохнул он поглубже, — нам... лучше нам не видеться.       — Думаешь, его надолго хватит?       — Не спрашивайте такого, господин, — чуть не зашипел парнишка. — Лорину ссужены века. Однажды он позабудет обо мне и заведет настоящую семью. У него появятся дети, — почти благоговейно закончил драко.       — Если не сойдет с ума от пытки разлукой раньше.       Глаза Хару широко раскрылись.       — Е-ему действительно так плохо?       — Разве ты не слышал, как он рвал и метал в термах? Он очень переживает за тебя. Даже если ты не хочешь находиться с ним постоянно, ты мучаешь его тем, что не даешь помочь себе, облегчить свою жизнь. Скажи, ты считаешь драконов сильными и гордыми существами?       — Это очевидно! — поразился Хару непроницательности эльфа.       — Вот и подумай, как он себя чувствует, оказываясь полностью бессильным. Твоя работа сведет тебя в могилу раньше и в этом он станет винить себя.       Похоже, драко серьезно занервничал. Его бледные мелкие пальчики впились в плечи.       — И когда тебя не станет, никто не закроет его в сокровищнице. И он… — Алияс не договорил.       — Он не сделает этого? — в ужасе шептал Хару.       — Ты знаешь его дольше, тебе виднее, — пожав плечами ответил Алияс.       Хару действительно прекрасно знал свою пару. Его огонь, его темперамент…       — Господин? — трепеща от досады, развел драко руками. Его затрясло.       — Хару, быть без пары — невероятно больно. Не надо мучать себя и его, тратя драгоценные дни. Иди с ним, и я обещаю тебе, что найду другой вариант. Такой, который устроил бы вас обоих.       Подозрение вспыхнуло на чужом лице помимо воли — сложно начать доверять кому-то за такой короткий промежуток времени.       — Хару, клянусь никто не будет заставлять тебя видеться с Лорином, если ты сам того не пожелаешь, но, оставаясь в Мастерской, ты будто сдираешь с него живьем чешую.       Выбрав правильные слова, Алиясу все же удалось подтолкнуть драко к выходу.       — Только сегодня и завтра, господин, — все же решил тот остаться при своем, боясь верить, что жизнь может стать не такой жестокой для них с Лорином.       — Договорились.       Драко уже скрылся в проходе, но через секунду уже влетел обратно.       — Но как же ваши наряды, господин?!       — Не переживай, одежда у меня есть.       Хару окинул взглядом то, в чем был Алияс, — это, к сожалению, был выполненный им наряд.       — Господин, — осторожно начал он — если хотите чтобы я вам верил, не обманывайте меня больше. Я могу вернуться завтра утром и сделать пару одежд для вас?       — Конечно, — смущенно отозвался эльф и махнул рукой, чтобы тот поторапливался к своему дракону.       Убеждать драко дольше не было необходимости.