Дагорлад
4 января 2016 г., 21:45
Все отцы хотят, чтобы их дети осуществили то, что не удалось им самим. И.В.Гете
— Мы не станем отсиживаться на месте, ожидая, пока они нападут! — зычным голосом объявил Орофер выстроившемуся перед ним войску синдар и лайквенди, — Наш долг — обрушиться на врага и уничтожить его, атаковав первыми! Настал момент нашей славы, так будем достойны ее! Вперед! Обнажив меч, Владыка Эрин-Гален на своем коне стрелой метнулся вправо. Находясь на правом краю строя передового из своих конных полков, состоящего из личной свиты и самых опытных воинов, он намеревался вести подконтрольных ему синдар в лобовую атаку. — Отец, подожди! — принц приблизился к нему на своем белой масти небольшом коне, — Это может быть рискованно! — Мы на войне! Здесь каждое движение, каждый вдох могут быть последними, разве нет? Орофер осаживал своего коня, готового в любой момент сорваться с места. — Не понимаю... Раньше ты никогда не рисковал понапрасну!… — Сейчас не время рассуждать! Мы покажем всем им, что мы — славнейший и достойнейший народ! Мы — исконные хозяева этих земель, все наши предки родились здесь, кому как не нам вести за собой прочие воинства, подавая пример воинской доблести и бесстрашия? Или ты хочешь, чтобы по окончании сражения вся слава досталась этим изгнанникам, которые убивали в Дориате и гаванях Сириона наших женщин и детей?! — Нет, отец, я следую за тобой! — склонив голову, отвечал принц. Кивнув ему, подняв высоко над головой меч, Орофер приказал трубить сигнал к атаке, и левой свободной рукой подал знак, означавший начало движения вперед. С оглушительным кличем «Эглерио!!!» полки синдар сорвались в галоп. За ними вперед подались, постепенно набирая скорость, лучники лаиквенди. Находившиеся на краю правого фланга конные воины нандор во главе с Амдиром и пешие лучники авари, постепенно смещаясь к центру, последовали за войском Орофера. Осаживая то и дело разгоряченного всеобщим быстрым движением коня, Трандуил пробирался сквозь стремительно движущееся к Черным Вратам воинство синдар, двигаясь в направлении конницы нандор. Он желал найти Амрота, за которого, будучи его наставником и учителем, чувствовал ответственность. Для молодого по меркам эльдар принца Лориэна эта битва была первой в жизни. Он увидел своего подопечного еще издали, окруженного приближенным и стражей Амдира, который также находился поблизости, отслеживая острым взором передовые шеренги конников синдар, ведомые его дорогим другом. Позвав Амрота по имени и вытянув вверх руку, Трандуил попробовал приблизиться на более близкое расстояние, но лошадь сносило потоком двигавшихся в противоположном направлении конных воинов. — Меллоннин! — кричал заметивший его Амрот, приветствуя его с широкой улыбкой. По лихорадочному блеску его янтарных глаз принц Зеленолесья понял, насколько его подопечный воодушевлен скорой схваткой с силами тьмы. — Амрот, сюда! — напрягая голос, отвечал Трандуил, досадуя, что принц Лориэна в этом всеобщем гомоне, грохоте и топоте лошадей не слышит его. С силой пришпорив коня, направляя его вперед, туда, где был его ученик, после немалых усилий, раздраженный Трандуил наконец поравнялся с ним. — Держись рядом со мной! Понятно?! — он грозно сверкнул глазами на принца Лориэна. — Хорошо, — виновато ответил Амрот, — я думал, ты оставишь меня с отцом… — Нет, ты будешь сражаться рядом со мной, если понадобится — прикроешь меня с тыла, — недовольно бросил принц Эрин-Гален, — Но будь все время рядом, слышал? Амрот обиженно кивнул и, понурившись, последовал за Трандуилом.***
— Не бойтесь, бренниль, мы здесь далеко от места сражения. Прислушайтесь — между ними и нашим лагерем не менее десяти лиг, — успокаивал ее Менелион. Келебриан не находила себе места от страха и уже не раз успела пожалеть, что так опрометчиво согласилась на сумасшедшее предложение названной сестры присоединиться к походу. Во имя Элберет! — ей не верилось, что она сама решилась ехать на войну, и это после всех ужасов, виденных ею во время осады Имладриса. Сейчас они в каких-то десяти лигах от Мордора, от одного упоминания о котором у нее тряслись поджилки! Встреча с Лордом Элрондом при таком неимоверном скоплении воинов, каковое они с Мирионэль обнаружили еще в низине Келебрант, когда присоединились к войску союзников, оказалась невозможна, а ее гватель никак не хотела повернуть назад и возвратиться в Лориэн. В результате, они вдвоем на одной лошади преодолели вместе с войском Келеборна весь путь вплоть до предполагаемого поля сражения, где Мирионэль предложила ей отвезти ее в лагерь воинства голодрим. — Спокойно, ты не увидишь сражения. Я отвезу тебя в лагерь Нолдарана. Найди там Менелиона, он — главный целитель войска, скажи ему, что это я тебя отправила. Он — замечательный и не даст тебя в обиду… Менелион, действительно, казался спокойным, словно его работой было вышивание или ткачество, а не извлечение из живой плоти осколков и обломков стрел, вправление вывихнутых и сломанных конечностей, промывание и зашивание страшных колотых и резаных ран, лечение ужасных ожогов и наложение жгутов и повязок. От мысли о том, что кто-то из тех, кого она лично знает, может быть доставлен сюда с подобными увечьями, Келебриан бросало в дрожь, а уж о том, что это может быть отец, гватель Мирионэль или Лорд Элронд, она боялась даже думать, рискуя упасть без чувств. — Вы будьте здесь, бренниль, а мы скоро вернемся, — обратился к погруженной в собственные переживания Келебриан главный целитель, — не тревожьтесь и спокойно ждите нашего возвращения. С вами останутся слуги. В других шатрах вы также найдете целителей, — ободряюще закончил Менелион и вышел из шатра в сопровождении личного помощника. Вместе с дюжиной прислужников Менелион решил лично отправиться за первыми нуждающимися в помощи, не дожидаясь окончания битвы. Перед этим он отправил к месту, где уже во всю шло сражение, еще несколько групп, состоящих из добровольно помогавших ему квенди и атани. Относительно воинов из атани у Менелиона имелись особые опасения. Мало того, что они были более подвержены различным заражениям и инфекциям, которым он и его целители вполне успешно могли противостоять, эдайн отличались общей низкой устойчивостью к боли и тяжелее переживали любые травмы. Они были хрупкими, при этом, не желая соблюдать элементарных правил ухода за собой, и Менелион уже мысленно готовился к тому, что, в случае затяжной войны, придется бороться с массовыми расстройствами органов пищеварения.***
— Что они творят?! — возмущался Лорд Келеборн, увидев, как авангард синдар и лаиквенди, за которым последовала конница нандор и авари, стремительно движется прямо на орочьи орды, находившиеся перед воротами Мораннон. В это время в центре и на левом фланге войска эдайн Исильдура и Анариона едва сдерживали натиск врага, постепенно отступая, теснимые атаковавшими их свежими силами истерлингов и харадрим. Полкам Лорда Келеборна Нолдаран отвел роль резервных, а потому Серебряный лорд сейчас мог наблюдать с невысокого холма перед лагерем нолдор то, что происходило на поле сражения. — Разве вы не собирайтесь вступить в бой?! — громко спросил откуда-то из-за его правого плеча мальчишеский голос. Келеборн обернулся и оказался лицом к лицу с молодым черноволосым воином, чей конь вплотную приблизился к его лошади. Черты воина сразу выдавали его принадлежность к голодрим, поэтому Келеборн счел необходимым осведомиться: — Кто ты такой, чужак? — Я из нолдор, — ответствовал воин, — и пришел сражаться со злом за свободу и мир, а не отсиживаться в засаде! В глазах голдо ярко поблескивали красноватые огоньки. — Что за дерзость! — воскликнул Лорд Келеборн, внимательней вглядываясь в лицо нахального воина и не веря своим глазам.***
«Во имя Элберет…» — Элронд не успел зажмуриться — так молниеносно все происходило. В глаза лежавшего навзничь на земле Лорда Имладриса, как и на его доспехи, полетели капли мерзкой черной крови тролля, который падал, оседая, с подогнувшимися лапами, перерезанным горлом и распоротым брюхом. Прямо перед Элрондом возникла невысокая и хрупкая фигура воина в черной шелковой тунике. В руках у него ярко блеснули одинаковые сабельные мечи. Двигаясь быстро, с поразительной ловкостью и, при этом, совершенно бесшумно, воин в одиночку заставил отступить на несколько шагов тварей, готовых разорвать Элронда, вцепившись в него клыками и когтями. Орки со злобным шипением и визгом отхлынули, а те, что находились за его спиной, были втоптаны в землю. Элронд почувствовал — за его спиной были свои. С тыла к нему на помощь сумел прорваться небольшой отряд его воинов. Стараясь скорее подняться на ноги, эарендилион стремился отыскать взглядом своего спасителя, всматриваясь в сражающихся. Но тут ему самому пришлось отражать удары поднятым с земли чужим щитом и наносить их бывшим при нем коротким кинжалом. Длинные копья, которыми была вооружена его пехота, в ближнем бою были бесполезны, а надежды отыскать сейчас в месиве боя свой меч у Элронда не было. Ему показалось, что он вновь увидел вдалеке слева фигурку спасшего его от смерти воина и, подняв с земли грубый орочий тесак, Лорд Имладриса продолжил прорубать себе путь в том направлении. Казалось, вот-вот он настигнет его, но воин, будто нарочно ускользал, ловко перепрыгивая препятствия в виде орков, успевая при этом наносить им смертельные удары своими острейшими мечами. Вокруг, на бескрайнем поле сражения, происходило нечто невообразимое. Центр был прорван, и твари смогли углубиться настолько в ряды союзных армий, что грозили разорвать их надвое, отделив полки Орофера, Амдира и Келеборна вместе с частью воинов Анариона и Гил-Галада от сражавшихся слева от центра армий Исильдура, Элендила, основных сил Нолдарана и кхазад Мории. Элронд двигался по направлению к центру, туда, где, раскидывая во все стороны и десятками калеча и убивая воинов эльдар и эдайн, орудовал огромной палицей исполинский воин, закованный в ужасного вида стальную броню, покрытую длинными острыми шипами, лезвиями и зазубринами. Нам миг Элронд остановился. Страх от сознания того, кто собственной персоной вышел на бой с ними и демонстрации его смертоносной, разрушительной мощи, не давал ему двигаться вперед. В это мгновение он, снова взглянув в сторону устрашившего его своим видом Ненавистного Врага, заметил своего спасителя-думечника бесстрашно бросившегося на превосходящего его силой и ростом противника. Фигурка спасшего его воина казалась хрупкой и маленькой в сравнении со стальной громадой неуязвимых доспехов, высившейся в центре линии боя. Искры от удара мечами о сталь посыпались во все стороны и, нанеся ответный, особенно жестокий, удар, Неназываемый Враг легко, словно игрушечного, отбросил бесстрашного воина. Пролетев по воздуху расстояние в двадцать шагов, тот упал в гущу ратников атани Исильдура. Словно подталкиваемый какой-то неведомой силой, Элронд рванулся туда, яростно проталкиваясь сквозь строй людей. Над павшим склонились несколько воинов. Подойдя к ним, Элронд опустился на землю рядом с лежавшим с запрокинутой головой спасителем. Взглянув в его бледное лицо, Элронд чуть не закричал — перед ним лежал его обожаемый воспитатель и приемный отец, которого он считал мертвым вот уже три тысячи лет… Огромный шип вражьей палицы пробил плечо отца у основания шеи, и теперь из страшной колотой раны обильно шла кровь. Не обращая внимания на происходившее вокруг, Элронд приподнял тело отца, обнаружив, что тот еще дышит. Отдавая собственные жизненные силы, Элронд крепко обнимал его, пока не почувствовал, что отец шевельнулся, начиная приходить в сознание. — Отец! Это ты… Элронд всматривался в лицо Маглора. — Эльо… — слабо улыбнулся тот, взглянув ему в глаза своими стального цвета глазами, которые Элронд никогда не забывал. Обхватив его одной рукой за плечи, другой Элронд старался сдержать хлеставшую из раны кровь. — Теперь я спокоен, — прохрипел Маглор, — но обещай мне, что больше не будешь так глупо себя вести… — Отец! Прошу, тебе нельзя говорить! Я исцелю тебя, нужно только остановить кровь, держись! — Элронд видел, с каким усилием дается отцу речь. — Эльо, не тяни со свадьбой, как закончится война, — продолжал, улыбаясь, Маглор, будто не слыша слов приемного сына. В горле у него булькала кровь, от чего звук голоса искажался. — Пожалуйста, молчи! — Элронд прижался к нему, крепко обнимая, пытаясь не дать ему продолжать говорить, прижав лицо отца к груди. Отец казался таким хрупким, таким беспомощным сейчас. Глаза его закатывались, руки были бессильно раскинуты в стороны. Испугавшись, что совсем не оставит ему возможности дышать, Элронд отстранился и взглянул в бледное, уже приобретшее синеватый оттенок, лицо Маглора. — И прошу тебя, — вдруг отчетливо сказал его воспитатель, — побольше детей... Эльо, ты слышишь? Побольше детей… И с облегченным вздохом он закрыл глаза. Долго Элронд оставался подле него, обнимая, прижимая к себе, словно в надежде воскресить. Он слышал, как вскоре по рядам союзных войск и разрозненным ордам врагов прошла ударная волна из белого ярчайшего света и после все внезапно стихло. Не было слышно криков, визга и проклятий, не было слышно больше ударов стали о сталь, звона и бряцанья доспехов, топота лошадей, говора эдайн и звуков боевых рогов. Кое-где слышались приглушенные стоны, где-то вдалеке всхрапывали лошади. Дым и холодный туман клубились над равниной. Сгущались сумерки.***
Направляясь со всей быстротой, на какую оказались способны их кони, к Черным Вратам, воины синдар во главе с Орофером были готовы ко всему, кроме того, что случилось. Прямо перед ними ворота Мораннон распахнулись и большая часть кавалерии и лучников оказались внутри, где на них обрушились превосходящие их в десятки раз силы врага. Тем временем, кавалерия нандор и лучники авари были удачным маневром военачальников Мордора, бросившим им наперерез собственную «кавалерию» — орков верхом на свирепых варгах, были отделены от полков синдар и загнаны в Мертвые Топи, где и нашли свою смерть. Когда, вскоре после того, как они оказались внутри Мордора, Владыка Орофер осознал, что поддержки от его друга и союзника Амдира и его воинов ждать не приходится, он отдал приказ спешно поворачивать обратно, чтобы дать своим воинам передышку и возможность перестроить позиции. Оглянувшись в сторону ворот, конники синдар из свиты Владыки с ужасом обнаружили, что те с отвратительным рокотом закрываются за ними. Армия Эрин-Гален оказалась в ловушке, из которой не было выхода. Прижавшись к закрытым воротам, полк под командованием Орофера героически сопротивлялся терзавшим его тварям, которые, казалось, специально не спешили окончательно разделаться с загнанными в безвыходное положение синдар, зная, что тем все равно никуда не деться. Бой длился несколько часов, в течении которых были убиты более двух третей общего числа воинов. Среди убитых был и сам Владыка Орофер, смертельно раненый черной стрелой. Принцы Трандуил и Амрот из последних сил продолжали отчаянное, и, казалось, безнадежное сопротивление, пока с наружной стороны ворот не послышались звуки боевых рогов эльдар Лотлориэна. С огромными усилиями и ценой многих жизней галадрим Лорда Келеборна удалось получить доступ к башне над воротами, в которой располагался механизм, открывающий их. Ворота были приоткрыты, и образовавшийся проход позволил остававшимся еще в живых синдар покинуть стены Мордора. Принц Трандуил, старавшийся во время боя не подставить под удар Амрота, был легко ранен в голову, кроме того, тонкие орочьи стрелы вонзились в незащищенный доспехами участок на бедре, левом плече и боку. Залитый чужой и собственной кровью, принц Эрин-Гален, не в силах продолжать бой, потерял сознание во время непрекращающейся схватки с орками, обступившими Мораннон, оказавших им помощь бойцов Лорда Келеборна.***
Сумерки постепенно отнимают у плывущих надо мной облаков четкие очертания. Свет Анора меркнет, и своды Пресветлой Элберет скоро осветятся ее творениями — звездами. Я не увижу их сквозь тьму, что распласталась по всему небу и клубится там, в вышине. А как красивы были бы лица павших воинов и мифриловые, украшенные узорами и рунами, доспехи в свете луны и звезд! Раны мои скрылись бы в серебряном свете Итиль, а кровь, застывшая на них, показалась бы россыпью драгоценных рубинов. Увидеть напоследок Красную Луну — о большем я не мог бы и мечтать! Мирионэль… о тебе, принесшая свет и огонь в мое сердце, моя грусть. О том грущу, что не смогу обнять тебя, и не дано мне больше ощутить аромат волос твоих, темных как ночное небо, кожи твоей, белой словно мрамор, вкус твоих губ, алых, как кровь. Тоскуя о тебе, покидает феа мое тело, уходя в чертоги Властителя Судеб. Тоску мою не утолить, не найду я покоя даже в дивных садах исцеления, о которых не раз ты говорила мне. Левый бок — я чувствую слабое жжение. Кровь сочится из него на черную, нагретую жаром битвы, землю. Кричать я не могу, как если бы никогда не пользовался голосом, да если бы и мог, не стал бы. Кто услышит мои призывы о помощи, кроме темных тварей? Мне кажется — я здесь один. Вокруг безмолвие. Холод сковал мое тело, будто его туго стянули стальными обручами, цепями. Я будто примерз к земле — не пошевелиться. Здесь меня и найдут мои могильщики — орки. Едва ли треть наших бойцов смогли покинуть Мордор. Едва ли треть из нас вышли из тех ворот. Отец остался там. Безрассудство его обошлось нам в тысячи жизней. Сотнями они отправлялись в палаты Судьи, растерзанные, обескровленные, пронзенные копьями и стрелами, бледные от ярости и безумного страха. Я пытался спасти тех, кого еще было можно спасти, но остальных не вернуть. Сколько их было умерщвлено на моих глазах? Скольких предстоит похоронить?***
Пошатываясь, Элронд поднялся на ноги. Чтобы удержаться на них ему понадобилось балансировать, помогая себе руками, настолько он был слаб. Не ранения-царапины, а то, чему он несколько мгновений назад был свидетелем — потеря отца, уже вторая по счету, если не третья, учитывая побег Эарендила, обессилила его так, что приходилось делать над собой усилие даже для того, чтобы держать открытыми глаза. Он отдал отцу столько сил, что сейчас, казалось, не был в состоянии пребывать в сознании. Отец был мертв. Силы были отданы напрасно. Лорд Макалаурэ отправился в чертоги Мандоссэ, присоединившись, наконец, к своим отцу и братьям. С великим трудом, словно в бреду, переставляя ноги, которые были будто погружены в быстрый водный поток, против течения которого он пытался идти, Элронд направился в сторону лазарета армии Гил-Галада. «Не дойду…» — сверкнуло в голове; сам он не был способен сейчас исцелить себя, будучи совсем без сил, а если он не дойдет до лагеря, где располагается стан целителей, то со всей вероятностью станет добычей орков и варгов — пожирателей плоти как еще живых, так и мертвых павших воинов. Так он шел. Каждый шаг давался с огромным трудом, как и каждый вдох этого отравленного выбросами Ородруина воздуха. Перешагивая через тела павших воинов эльдар и эдайн и попирая ногами трупы орков, Элронд не считал шаги, но ощущение было таким, что он их сделал совсем немного — он не чувствовал перемещения вперед, напротив, Лорду Имладриса казалось, что он топчется на одном месте. Густые облака дыма вокруг и опускавшиеся на поле сражения сумерки помогали поддерживать эту иллюзию. Наконец, ему показалось, что впереди он видит нечто похожее на белеющие вдалеке шатры. Стиснув зубы, Элронд двинулся в их направлении. Вдруг он услышал впереди женский голос, звавший: «Эрнилнин!». Нет, ему послышалось. Так бывает. Это наваждение, приходящее к умирающим, впавшим в лихорадочное состояние. Голос, который он слышал, мог принадлежать только одному существу во Вселенной, и это существо сейчас находилось за многие сотни лиг отсюда. — Лорд Пэрэдель! Эрнилнин! Она быстро бежала ему навстречу. Потрясенный, все еще не осознавая до конца, что происходит, Элронд замер. Келебриан подбежала к нему, порывисто обняла, прижавшись, не обращая внимания на копоть, грязь и кровь, покрывавшие его золоченые мифриловые латы. Она сминала своими белыми ручками шелк превратившегося в грязную тряпку темно-лилового плаща на его плечах, заглядывая ему в глаза и шепча сквозь слезы: — Я так рада… Это вправду вы? Вы ранены, Эрнилнин? — она чуть слышно всхлипнула, пряча лицо на груди Элронда, — Знайте, гватель Мирионэль сказала, что вы будете рады видеть меня, и я пришла… Я не могла не прийти… — быстро шептала она, утыкаясь своим нежным личиком в кольчугу на груди Лорда Имладриса и мелко дрожа. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно из-за той дикой бури чувств, что сейчас всколыхнулись в нем. — Девочка моя… — из последних сил стискивая ее в объятиях, прошептал Элронд.
