Под Варды синими сводами

      Узнав в рвавшемся в бой воине из голодрим любимую воспитанницу супруги, Лорд Келеборн впервые в жизни усомнился в своем зрении, а когда уразумел, что перед ним действительно Мирионэль, первым его побуждением было связать строптивицу и отправить в лагерь Орофера. Она же упрашивала своего многолетнего опекуна не делать этого, а позволить ей сражаться в рядах его воинов. «Вот все они такие, эти голодрим! А Венценосная Дева еще упрямее этой девчонки!» — подумал Серебряный Лорд и сказал: — Надень шлем и держись рядом с моими стражами, — он указал в сторону Халдира, Румиля и Орофина, чьи кони остановились в паре десятков шагов от них. Спасение остатков армии Орофера стало для Лорда Келеборна звездным часом. Мало того, что стрела прошила насквозь в незащищенном наплечником месте его левое плечо, и он, не спеша излечивать его полностью, ограничился перевязкой. Терпя непривычную саднящую боль, Лорд синдар предвкушал, как упадет в объятия супруги с повязкой через плечо — истинный герой Дагорлада. Вдобавок синдар и лаиквенди Зеленолесья были перед ним и его воинами в великом долгу за спасение их жизней. Спасать жизнь принца Эрин-Гален у Лорда Келеборна не было никакого желания, особенно, после того, как тот надменно пренебрег его дочерью, отказавшись прийти на подмогу осажденным в Имладрисе Галадриэль и Келебриан, и чуть не вынудил самого Серебряного Лорда, среди многочисленных достоинств которого воинская доблесть занимала далеко не первое место, вступить в войну. Тогда, по счастью, вовремя подоспел Гил-Галад, и все обошлось как нельзя лучше, за исключением того, что бедняжка Келебриан, его дорогая жемчужина, осталась без жениха и без перспектив в ближайшем будущем выйти замуж. По окончании сражения у союзных войск была пара дней на оказание помощи раненым, перегруппировку, отдых и погребение павших. После всего этого предстояла затяжная осада. Враг затворился наглухо за Черными Вратами. Силы его, впрочем, были значительно подорваны. Это обстоятельство и укрепляло боевой дух союзников, поскольку потери из-за несогласованности действий полков представителей различных народов были велики. Самый серьезный удар приняла на себя объединенная армия Линдона и новообразованных королевств сыновей Элендила — Арнора и Гондора, находившаяся в центре линии боя. В тяжелейшей схватке с Неназываемым Врагом погиб Гил-Галад, за ним последовал князь Элендил. Который, увидев смерть Владыки нолдор, бросился как разъяренный тигр на закованного в толстую, покрытую острейшими шипами, броню Темного Властелина. Из предводителей войск союзников в живых остались: Исильдур и его брат Анарион, король морийских наугрим — Наин Первый, Лорд Келеборн, Лорд Элронд, и принц Амрот, перешедший в ранг Владыки Лориэна. Эрин-Гален оставалось формально без правителя и командующего, поскольку судьба Орофера и его сына Трандуила не была прояснена к утру следующего после битвы дня. Многие спасшиеся из мордорского котла синдар рассказывали, что Владыка Орофер пал от черной стрелы, пробившей доспехи и попавшей в сердце, что касалось принца Тэран-Дуиля, никто определенно не мог сказать, что с ним сталось. Амрот и Саэлон, бывшие рядом с ним внутри уготованной ратям Орофера ловушки в пределах Черной Страны, утверждали, что в момент, когда воины Келеборна отворили ворота, чтобы выпустить их, принц Эрин-Гален был жив. В суматохе беспорядочного и хаотичного побега из Мордора сквозь открытый узкий проход оруженосец Орофера и принц Лориэна потеряли его из виду. Оба при этом пребывали в полной убежденности, что принцу Трандуилу удалось покинуть пределы Мордора вместе со всеми выжившими.

***

После окончания битвы Мирионэль, которая благодаря опеке Халдира и его младших братьев, отделалась несколькими царапинами и сломанным мечом, безуспешно искала везде своего супруга. Его не было в полевом лагере нолдор, ни в лазаретах других армий союзников. В страшном беспокойстве и удрученная тем, что они с воинством Келеборна опоздали, не сумев спасти больше воинов Эрин-Гален, она не находила себе места. Раздумывая над тем, где может быть Трандуил, она уже намеревалась отправиться к Черным Вратам, чтобы искать его там, как заметила группу слуг и добровольцев, несших на свернутом особым образом плаще высокого среброволосого воина. Во главе группы быстрым шагом, торопя следовавших за ним слуг с импровизированными носилками, шагал Менелион. Забыв об усталости, она ринулась со всех ног к несшим воина слугам. Подбежав, Мирионэль взглянула на поверженного воина. Это был не Трандуил, а один из стражей Орофера. — Менелион, ты знаешь что-нибудь о принце Эрин-Гален? Принц Тэран-Дуиль… Он — мой муж… — спросила Мирионэль, скорым шагом поспевая за быстро идущим к своему шатру целителем. — Нет, бренниль, — коротко бросит тот, ничуть не удивившись и не замедляя шага, — Я был сердит на вас за то, что притащили сюда бренниль Келебриан. Но, похоже, она вполне комфортно себя чувствует сейчас, когда Лорд Элронд здесь. — Эльо здесь?! Они виделись с Келебриан?! — спросила Мирионэль, останавливаясь и устало дыша. Целитель повернулся к ней и кивнул, чуть улыбаясь. — Оба целы и невредимы, — подтвердил он. — Менелион, мне нужно к Черным Вратам! Лис там, я чувствую! Ты мог бы выделить мне добровольцев? Главный целитель уже входил в свой шатер. — Подождите здесь, я скоро выйду, — отозвался он и исчез, задернув за собой полог. Вскоре он появился с четырьмя слугами. — Нужны лошади, бренниль, — щурясь от едкого воздуха, сказал Менелион. И Мирионэль, подчиняясь его пожеланию, побежала в стан Лотлориэна за лошадьми. Немалых усилий ей стоило уговорить братьев-стражей Келеборна дать своих белых холеных коней для этой опасной вылазки. Когда она вернулась, ведя под уздцы лориэнских лошадей, Менелион со слугами уже подготовили необходимые для оказания помощи на месте вещи. Запрыгнув в седло, Мирионэль внезапно почувствовала резкое головокружение и слабость, не заметив, как потеряла сознание. Целитель подхватил ее, когда она уже почти падала с лошади. Придя в себя и обнаружив, что лежит на матрасе для раненых в шатре Менелиона, который сидел, склонившись над ней, шепча какие-то заклинания и прикрыв глаза, Мирионэль сказала слабым голосом: — Надо ехать за ним, Менелион. Мне уже лучше, это ничего, не обращай внимания. — Бренниль Мирионэль, — начал укоризненно Менелион, — я уже отправил на поиски принца моих помощников. Не тревожьтесь, если он там — они найдут его. Что касается вас, то настоятельно рекомендую немедля отправиться домой. Вам сейчас особенно необходим отдых и покой... Он покачал головой, слегка улыбаясь.

***

— Кто у нас здесь? Новый Владыка эльдар Зеленолесья? — раздался откуда-то с высоты приятный, вкрадчивый голос, — Приветствую тебя, Тэран-Дуиль — гордость и краса Эрин-Гален! Трандуил с трудом открыл глаза и попытался понять, где он. Первой его мыслью было, что он уже у Властителя Судеб, в его холодных чертогах. Но в помещении, где он находился, было, напротив — очень жарко. Настолько жарко, что тело покрывалось то и дело испариной, и его белая кожа блестела в тусклом желтоватом свете, исходившем от нескольких настенных факелов и подвешенной к высокому закопченному потолку круглой люстры, в которой горели свечи. Он лежал на жестком бревенчатом ложе, или, вернее сказать, на скамье. Одежды на нем не было никакой, как не было никаких признаков полученных многочисленных ранений. Принц коснулся левого бока — ничего, кожа и все. Даже следа от раны не осталось. А ведь когда он лежал на поле сражения среди трупов орков и эльдар, истекая кровью, казалось — еще немного, и его душа тоже покинет тело. Воздух был спертый, нагретый близостью вулкана, и Трандуил сделал несколько жадных его глотков, чувствуя удушье. — Где я? — хриплым голосом спросил он. — Ты не глуп и сам можешь догадаться, — отвечал спокойный голос. За окном, за которым, как ему показалось, были сумерки. Снаружи слышался гул и рокот земли, содрогавшейся от извергавшегося в одной лиге от крепости Ородруина. «Пресветлая Элберет…» — подумал Трандуил и часто задышал от потрясения. Ему совсем не хотелось думать о том, что может с ним сделать хозяин этой твердыни. Его вмиг сковал безотчетный страх от осознания того, что с ним произошло. Никогда он не представлял себе, что именно с ним может такое случиться — попасть заживо в Мордор. Ведь это означало одно — годы и годы зверских пыток и, наконец, мучительнейшая смерть от непереносимой боли и увечий. Ему даже припомнилось, будто он слышал от кого-то, что Гортхаур Жестокий, он же Неназываемый Враг, который недаром носит свое устрашающее прозвище, — мастер самых изощренных и извращенных пыток, превосходящий жестокостью любого орка. Перед мысленным взором Трандуила пронеслись: каленое железо, дыба, кресла, усеянные мелкими шипами, щипцы и клещи для выдирания ногтей, различные ножи, которыми будут вспарывать его плоть или отрезать ее части, и, в довершение картины, безжалостно растягивающая тело машина со специальным механизмом с вращающимися огромными шестеренками, который дробит кончики пальцев. Принц даже сам удивился, сколько, оказывается, он знал и помнил орудий пыток и с какой достоверностью они все вдруг, от малейшего страха, всплыли в его сознании. Сам с собой принц Зеленолесья всегда оставался честен до конца — он, как и все нормальные существа, боялся пыток. Особенно его страшили те, что были связаны с применением огня, напоминая ему о пережитой боли от тех ожогов, что он получил при Нирнаэт. Разумеется, он мог сколько угодно храбриться перед врагом, говорить, что никакие казни его не устрашат и гордо сносить страшную боль и нанесенные пытками увечья, но внутренне Трандуил содрогался от одной мысли о чем-то подобном. Оглянувшись в беспокойстве по сторонам, он не обнаружил ничего из вспомнившихся снарядов и инструментов. Комната, где он лежал на широкой скамье, покрытой черным покрывалом из шерсти, выглядела довольно аскетично. Напротив его ложа, справа, была небольшая деревянная дверь, окованная железом. В правой стене обнаружилось окно-бойница. Недостаточно большое, чтобы из него можно было выбраться наружу. У левой стены стояло подобие стола, накрытого тканью, спускавшейся до каменного пола. На столе что-то белело, принц не обратил внимания, что это было. У стола стояла пара кресел — деревянных, широких, с высокими резными спинками и массивными подлокотниками. — Покажись! — потребовал Трандуил у своего собеседника. — Я перед тобой, — был ответ. Поворачивая голову то вправо, то влево, Трандуил не обнаружил никого. Голос, казалось, исходил из-под потолка, оттуда, где горели, тускло мерцая, свечи на люстре. Раздался приглушенный смешок. — У меня нет собственной телесной оболочки, — услышал Трандуил, — Но я могу принимать облик других, если пожелаю, — приятно промурлыкал голос, — Например этот… В этот миг в кресле, что стояло ближе к его ложу, на котором Трандуил успел немного приподняться, опоясавшись имевшимся в распоряжении покрывалом, возник высокий, статный воин с длинными серебряными волосами. Он сидел, бесстыдно расставив ноги, и при этом был совершенно без одежды. Принцу Эрин-Гален понадобилось еще мгновение, чтобы осознать, что этот эльда в кресле — он сам. Точнее, враг, принявший его обличье. Трандуил непроизвольно отвернулся, прикрыв глаза. — Или этот… Смотри на меня! — голос превратился из мягкого в звенящий, металлический, повелительный. Повернувшись, Трандуил широко раскрыл глаза. Прямо перед его ложем стояла обнаженная Мирионэль. — Нравится? — осведомился с усмешкой Враг. Было дико видеть любимую перед собой и при этом отдавать себе отчет, что она — всего лишь порождение извращенной прихоти его пленителя. Но как он вызнал о ней? Как он мог узнать? — Ты что-то молчалив. Может быть, твоя супруга будет разговорчивее тебя, если я явлюсь к ней в твоем облике? — насмешливо спросил голос. — Не смей! — злобно ответил Трандуил, поджав губы. — Мирионэль, верно? — спросил Враг, — Так ее имя. Ты зовешь ее Красной Луной. Она действительно очень необычна. — Как ты узнал о ней?! — Трандуил зажмурился, стараясь не смотреть в сторону Врага, стоявшего сейчас у ложа в образе его супруги. — Поверь, это было нетрудно, — рассмеялся тот в ответ, — Не беспокойся, если я и предам тебя пыткам, то не для того, чтобы что-то выведать. Все, что тебе известно, я уже знаю, а того, что ты не знаешь, ты не сказал бы мне, даже начни я поджаривать тебя в драконьем пламени, не так ли? — и он снова мелодично и снисходительно засмеялся. От его слов Трандуила бросило в жар, он почувствовал, как лоб начинает покрываться предательскими каплями пота. — Знаешь, а ведь я тоже хочу ее… — перед ним опять стоял он сам, белокожий и среброволосый. Враг нагло усмехался ему в лицо. Принц резко вскочил со скамьи с намерением броситься на мерзкого змея, посмевшего оскорблять его и его супругу. Тот расхохотался, а затем вдруг стремительным движением прижал Трандуила к стене, схватив его могучей рукой за горло. — Я думал обменять тебя на одну дорогую мне вещь, которую потерял вчера во время битвы, но если ты будешь делать глупости, я могу передумать, — прошипел ему в лицо Враг. — Не смей приближаться к ней, — проговорил Трандуил, пытаясь избавиться от железной хваткой сдавившей горло руки. — И это — твоя благодарность за излечение от смертельных ран? — выгнул бровь его двойник, сверкая глазами, — Запомни, ты целиком и полностью зависишь от моей воли в этих стенах, — с этими словами враг отпустил его горло и растворился в воздухе. — Мое великодушие имеет предел, сын Орофера, — послышался снова его голос, — Так же легко, как я исцелил тебя, я могу бросить тебя на растерзание моим варгам. Знаешь, им было не достаточно тела твоего отца, которое я скормил им вчера ночью. Услышав это, Трандуил, в ослеплении гнева, готов был броситься на Ненавистного врага, но комната, где он пребывал, казалась пустой. Почти звериный крик — смесь страшной боли, пронзившей область сердца, и не менее ужасной ярости, вырвался у него помимо его воли, опустошив и заставив бессильно рухнуть на пол. Враг истязал его без всяких клещей и тисков, кромсая на куски саму его сущность.

***

Выйдя из шатра, где он пробыл несколько часов, Элронд чувствовал себя вполне сносно. Он принял придающий сил лимпэ, его раны и царапины были промыты и перевязаны, доспехи очищены, а самое главное — рядом с ним, пока он был на попечении лекарей, была Леди Келебриан. Она сказала ему, что сегодня же разыщет своего отца, чтобы объявить ему, о чем они условились. Судьба Мирионэль теперь тоже прояснилась, хоть Элронд и тревожился за нее сейчас даже больше, чем когда покидал Имладрис. Ведь теперь он точно знал, что своевольная гватель отправилась сражаться в составе армии Келеборна. Взяв с собой двоих воинов отряда своей стражи, Элронд отправился туда, где вчера оставил тело отца. Им удалось обнаружить его довольно быстро. К счастью, его еще не успели бросить в общую могилу, куда укладывались трупы павших воинов, всех — эльдар и эдайн вперемешку. Лорда Макалаурэ его приемный сын захоронил в отдельной могиле, далеко от места сражения. По возвращении в стан армии Линдона, Элронд присоединился к прощанию с Нолдараном и князем Элендилом. Как один из высших чинов командования, он занял место в похоронной процессии рядом с Исильдуром и его младшим братом. Старший элендилион шел, сдвинув черные брови и опустив голову, младший, наоборот, запрокинул ее, то и дело смахивая наворачивавшиеся на глаза слезы. — Отец пал как герой, — вдруг сказал Исильдур, — Мы одержали верх лишь благодаря его доблести. — Он поразил Врага? — спросил Элронд, от которого ускользнул ход развернувшихся в центре линии боя событий. — Врага сокрушил Исильдур! — ответил ему Анарион, — Это он отрубил ему пальцы правой руки, от чего тот рассыпался в прах. — Это верно, — ухмыльнулся его брат, — и посмотри, что за цацку я нашел на одном из отрубленных пальцев? — с этими словами он вынул из нагрудного кармана под рубахой цепочку, на которой висело золотое кольцо чуть выпуклой формы. — Мой военный трофей, — пояснил Исильдур, — Плата за смерть отца. — Исильдур, — задохнувшись, Элронд почти лишился дара речи, — это же оно…

***

— Что?! — был возмущенный крик Лорда Келеборна, когда ему сообщили, что его разыскивает дочь. Он немедля отправил своих доверенных стражей, троих братьев, чтобы они привели сюда эллет, которая посмела представляться его жемчужиной. Как и все истинные синдар, Серебряный Лорд обладал крайне сдержанным, если не сказать холодным нравом, и нужно было очень постараться, чтобы заставить его по-настоящему разозлиться, но если уж удавалось, то гнев его был устрашающим и не знал пределов. Сейчас наступил миг, когда Лорд синдар пребывал в гневе. Увидев дочь и убедившись, что это была именно Келебриан, а не самозванка, он немного поостыл, однако гнев продолжал бурлить в нем, маскируемый под знаменитым синдарским наружным спокойствием. — Как ты здесь оказалась и с какой целью? — сурово спросил он дочь, поддерживаемую под руки Халдиром и Румилем. — Ада, я приехала по своей воле с Мирионэль, — тихо отвечала она. — Я беспокоилась за тебя. Ты ранен? — она заметила повязку на его левой руке. — Это пустяки, царапина, — отвечал Келеборн, чувствуя, как сердце его начинает таять. Вырвавшись из рук стражей, Келебриан подбежала к его лошади и прижалась к бедру, заглядывая в глаза Лорда. — Отец, не лги мне! Будь то царапина, ты бы давно излечил ее. Что там? Позволь мне взглянуть! Окончательно сдавшись на милость дочери, Келеборн слез с лошади прямо в объятия Келебриан. — Ничего, жемчужина моя, это боевая рана, не тревожься за меня, — лицо его озарила не часто появляющаяся на нем улыбка отцовской нежности, но он все же нашел в себе силы сказать наставительным тоном, — Ты не должна была приезжать сюда, милая. Здесь мы на войне, и я никогда не простил бы себе, если бы из-за меня с тобой что-нибудь случилось... Он огладил нежную кожу щеки дочери свободной от повязки рукой. — Не беспокойся, адарнин, — с улыбкой отвечала Келебриан, — Со мной ничего не случилось бы! Эрнил Элронд обещал вечно заботиться обо мне! Я искала тебя, чтобы сказать, что сегодня мы с ним обручились! Прекрасное лицо лориэнской жемчужины сияло ярче солнца.