Под Варды синими сводами

      Вскоре после того, как я обосновался в лагере на восточной границе, пришло послание из Менегрота. Таур Элу извещал Белега о новом задании. Ему с отрядом предстояло отправиться далеко на север, в крепость Химринг, принадлежавшую гордецам из-за моря. Властителем той крепости был Маэдрос Высокий — единственный из отпрысков Феанора, с которым наш Владыка считал возможным поддерживать дипломатические контакты. Миссия, возложенная на моего наставника, отнюдь не казалась легкой прогулкой. По инициативе Лорда Химринга, просившего Владыку Тингола о переговорах на предмет помощи в предстоящем наступлении на цитадель Врага, Белегу предстоял долгий и трудный путь и не менее трудные и изматывающие переговоры со старшим из князей голодрим. Необходимо было выяснить, о какой помощи просит Таура глава их Первого проклятого Дома. А так как наш Владыка не намеревался жертвовать своими обученными воинами в войне, в которой не видел никакого смысла и интереса для себя, Белегу и его эльдар предстоял тяжелый разговор. Его задачей было — донести до заморских гордецов эту позицию нашего Владыки и постараться по возможности выторговать долю сокровищ и ценных вещей, которые силам заморских князей удастся заполучить в случае победы, в обмен на наше посильное пособничество в виде снабжения их армий необходимыми вооружением и продовольствием, а также отправкой, в случае надобности, подкреплений, состоящих из отрядов ополчения из добровольцев. — Было бы намного проще, если бы нам предстояло говорить с Финголфином и его эльдар, — заметил Белег, пробегая в который раз пергамент, содержащий высочайшее поручение. — Я еду с тобой! — закричал я. — Ты знаешь, я никогда не видел этих князей из-за моря… Я даже эдайн видел только при дворе в Менегроте. Белег улыбнулся. — Некоторые из эдайн мало чем отличаются от эльдар, Лисенок. Владыка Нарготронда держит при себе целые полки верных эдайн. Их ватаги охраняют горы на севере, где обосновался Финголфин. Я сам видел эти легкие полу разбойничьи отряды. Кроме того, тебе известно, что на наших западных окраинах, в Бретиле, живет с недавнего времени племя халадинов — Владыка покровительствует им. Пришедшие Следом проникли везде и всюду, — он нахмурился и продолжал. — До меня дошли тревожные вести из столицы. Даэрон пишет, что аранель Лютиэн хочет обручиться с неким никому не известным мужем из эдайн. Наш сладкоголосый менестрель, между прочим, винит меня в некомпетентности — каким-то чудесным образом этот адан смог миновать завесу и пограничные посты и проникнуть в пределы королевства. — Почему Даэрон сам не обручился с несравненной Лютиэн, когда Таур Элу предлагал ему ее руку? — дерзнул спросить я. — Чувство Даэрона не взаимно, — горькая усмешка искривила его губы. — А ты неплохо осведомлен, маленький хитрец. Это хорошее качество для будущего советника. Голодрим гарантируют нашему отряду безопасность на всем пути до Химринга. Думаю, твой отец не стал бы возражать, возьми я тебя в посольство. Моей радости не было предела. Со всей серьезностью я начал готовиться к походу в Химринг. Нужно было приказать бывшему со мной слуге выстирать и починить одежду, начистить кинжалы и украшения, подготовить лошадей. Мне совсем не хотелось предстать перед князьями голодрим в роли провинциального дикаря из леса. Я намеревался выступить перед ними как младший советник короля Дориата, которому, наряду с Белегом Куталионом, доверена важная миссия — вести с ними переговоры от имени самого Владыки Элу Тингола. Все время в пути, держась рядом с моим наставником, я размышлял об эдайн, голодрим, предстоящей так или иначе войне с Морготом и прочих вопросах внешней политики, мысленно настраивая себя на серьезный деловой тон, не допускающий проявления эмоций, каковой следовало принимать в переговорах с отпрысками Феанора. Белег поведал мне, что до крепости Химринг от нашей заставы около трех недель пути, но примерно через две недели мы остановимся в замке у одного из младших братьев Маэдроса. Согласно условиям, изложенным в приглашении, Лорд Таргелиона встретит нас в своих владениях, сопроводит в замок и позволит отдохнуть там несколько дней. — Отлично! Так мы увидим еще одного князя голодрим?! — радовался я. — Да, по нашим данным, владыка Таргелиона — мрачный, гневливый, бездушный и крайне высокомерный ублюдок, — спокойным, чуть ироничным тоном подтвердил Белег. — Посмотрим, кто из нас более высокомерен! — отвечал я сквозь смех. Как и говорил мой наставник, на утро одиннадцатого дня нашего пути, который был отмечен лишь встречей с несколькими варгами, обезвреженными общими усилиями, мы въехали во владения Лорда Карантира и держали путь в сторону столицы Таргелиона. Белег отправил пешим вперед одного из дозорных, а наш небольшой отряд двигался чуть позади, по его следу, чтобы, в случае опасности, внезапно появившейся на нашем пути, иметь время на принятие решения. Владыка Таргелиона с отрядом сопровождения должен был выехать нам навстречу, и сейчас мы ехали через густые заросли, каждую минуту ожидая услышать от дозорного условленный сигнал, означающий, что они перед нами. Я отвлекся, засмотревшись вверх, слушая пение утренних птиц, и не расслышал в их гомоне свиста нашего дозорного. Белег одернул меня за плечо, призывая быть внимательным, и тут же мы выехали на относительно открытую местность. Совсем близко перед нами из-за редких деревьев показались неизвестные эльдар. Их, как мне показалось, вдвое больше чем нас. Все были на вороных и темно-коричневых лошадях, закованных в металлические сбруи-доспехи. Яркими пятнами алели за древесными стволами шелковые туники воинов, украшенные золотой вышивкой, их черные обтягивающие шерстяные рубашки сливались с темными длинными волосами, лежащими волнами на плечах. Лица у всех были строгие и надменные. Меня поразило обилие металла в украшениях и деталях амуниции. Вот один из незнакомцев выехал вперед: — Приветствую вас в Таргелионе! Кто ваш командир? — осведомился высокий эльда с бледной кожей и черными волосами, заплетенными во множество переплетенных меж собой мелких кос. Белег направил своего коня навстречу. — Я — Белег Куталион, командир пограничной стражи Дориата и советник его Владыки! Не успел он договорить, как из середины отряда голодрим выехал высокий широкоплечий воин в алой, как и у прочих, тунике с золотой вышивкой на груди. Его взгляд, казалось, готов был испепелить моего учителя. Темные густые волосы воина были затянуты в высокий хвост на затылке, голову венчала тиара белого золота дивной работы, украшенная самоцветными камнями. Лорд Карантир обратился к Белегу на нашем наречии — язык изгнанников был у нас под запретом. Его грудной голос звучал гулко и, вместе с тем, в нем крылись какая-то странная мягкость и не менее странный акцент. Я принялся разглядывать спутников Лорда и вдруг увидел среди них совсем юную десс. Поначалу я даже не понял, что это была именно дева, а не молодой воин. Ее темно-русые волосы были завязаны в конский хвост так же, как и волосы Лорда. На ней была такая же, как и на прочих сопровождавших его, алая туника, только длиннее, и вышивка золотом была богаче. На челе девы блистал самоцветными камнями такой же удивительной красоты венец тонкой работы наугрим, как тот, что украшал голову ее Владыки. Гордо окинув взглядом наш небольшой отряд, она задержала взор на моей фигуре, но тут же поспешно отвернулась. Только тогда я понял, как она прекрасна, эта дева голодрим. Разглядывая ее, я не заметил, как Белег сделал знак рукой отряду, призывая следовать за ним. Мы ехали за нашими провожатыми. В авангарде процессии скакал конь Лорда Таргелиона, его военачальника, что заговорил с нами первым, и прекрасной юной голодрим в сопровождении другой десс, тоже одетой в красно-черное. Я почувствовал, что ничего так не желал в моей жизни, как дивную красоту юной девы из голодрим. Впившись в нее взглядом, я следил за каждым ее движением, за каждым вздохом, постепенно обгоняя ее. Вот когда пришло время вспомнить о том, чему я смог научиться от моего отца! Будучи сильным чародеем, отец мог заговаривать лес, подчинять себе волю его животных и птиц, понимать их язык, лечить раны, приложив к ним руки, наводить различные мороки и другие виды чар. Он также знал множество заклинаний на непонятном мне языке, помогающих при истощении, ранах и болезнях животных. Я не был заинтересован в обучении всем этим и другим практикуемым отцом премудростям, но адар часто говорил, что я овладею всеми его навыками и превзойду его во многом: — У тебя в глазах я читаю дар, Лис. В них есть отблеск цвета весенней листвы, цвета глаз твоей матери. Стоит твоим чувствам пробудиться, и ты познаешь силу твоего дара. Прикрыв глаза, я направил на нее все мои помыслы, и сознание мое само вдруг раскрылось перед ее сознанием, словно цветок перед солнечным светом. Я стремился открыться ей, дать ей ощутить силу моего чувства и узнать все, что есть я, увидеть и услышать все, что я сам видел, слышал и знал. Мне хотелось вверить ей всего себя без остатка и все, что у меня было и будет. Я заговорил с ней в госанна, сказав ей ровно то, что было в тот миг моим единственным желанием.