Лабиринт
21 октября 2015 г., 13:03
Я пытался вырваться, отчаянно желая помочь нашим воинам, но Саэлон крепко схватил меня и держал намертво, постепенно оттаскивая в тень одного из боковых коридоров, вверх, прочь от ворвавшихся во дворец и уже штурмовавших второй рубеж обороны беснующихся агрессоров. Мои гвардейцы отчаянно сражались в неравном бою с превосходящими их в десятки раз силами взбешенного, ожесточенного противника. В конце концов, ослабев от попыток освободиться от хватки Саэлона, и не в силах больше выносить представившееся мне ужасное зрелище расправы над моим отрядом, я отвернулся, прижал лицо к плечу оруженосца и позволил увлечь себя в одно из боковых ответвлений верхнего уровня.
Когда крики и музыка стихли, мы с Саэлоном сидели, сжавшись, на холодном гладко отполированном полу из мраморных плит в почти кромешной тьме узкого коридора, в конце которого, как мне показалось поначалу, был тупик.
Пытаясь подняться на ноги, я сказал:
— Саэлон, мы не можем здесь оставаться, там гибнут наши братья! Вставай же! Идем!
— Браннон, мы должны найти путь к королевским покоям, там есть потайная дверь, она ведет в туннель, о котором я говорил вам. Мы выберемся на поверхность у северной окраины города, — отвечал, тоже встав на ноги, Саэлон.
Мне представилось, что покои Таура Элу, в которых теперь обосновался его наследник, сейчас кишат незваными захватчиками, переворачивающими все вверх дном и в ярости крушащими попадающиеся на их пути предметы обстановки.
— Хорошо, пойдем. Держи меч наготове.
— Мы пройдем внутренним коридором, браннон, — он увлекал меня вглубь коридора, где мы находились.
Осторожно, чтобы не привлекать внимание возможно находившихся где-то поблизости врагов, Саэлон потянул на себя дверь, обнаружившуюся в тупике. За ней был широкий и длинный освещенный коридор. Мы, стараясь двигаться бесшумно, выбрались из темноты на свет, и Саэлон огляделся по сторонам, разглядывая представшие нашему взору двери, расположенные вдоль стен, и пытаясь сориентироваться. Нервы у нас обоих были напряжены — безмолвие этого коридора было обманчивым, в любой миг в него могли ворваться враги, они же могли ожидать нас за каждой дверью.
Мне крайне редко доводилось бывать в этой части дворцового комплекса, и я целиком полагался на память и интуицию отцовского оруженосца. Тот растерянно оглядывался:
— Не могу вспомнить, какая точно дверь, — наконец проговорил он, глядя мне в глаза с выражением отчаяния на лице.
— Откроем их все по очереди, — отвечал я, — Начнем с этой, — и я потянул за резную ручку ближайшей двери.
***
Его братья уволокли слабо пищащих близнецов в конец коридора и, передав их своей страже, двинулись в противоположном направлении, открывая одну за другой двери всех попадавшихся на пути комнат. Часто за открытой дверью им представал очередной коридор, по обеим стенам которого располагался ряд новых дверей. Многие двери были заперты на крепкие замки и приходилось звать стражу и долго возиться, чтобы отомкнуть их. Все это действовало на и без того натянутые до предела нервы феанорингов. Неправедное дело, которым они были заняты, и которое совсем не соответствовало их положению и представлениям о том, как должны складываться их судьбы, вгоняло всех семерых в угрюмое озлобление. Это была злоба не только и не столько на синдар и атани, оказывавших слабое сопротивление их натиску, сколько на судьбу, пожелавшую сделать так, что эти серые упрямцы почувствовали на себе их гнев. — Нужно разделиться, — сказал Морьо, обращаясь к метавшимся в коридоре братьям, — Я проверю двери слева, а вы займитесь теми, что справа, — и, не дожидаясь ответа, он толкнул первую дверь вдоль левой стены коридора. Дворец Владыки Дориата был огромен и представлял из себя лабиринт, вытесанный в скале трудолюбивыми казар. Если не знать расположения комнат и залов, или не иметь при себе плана внутреннего устройства дворца, то блуждать по его бесчисленным покоям и переходам можно было бесконечно. Поистине это был дворец с тысячей пещер. Оказавшись в небольшой, тускло освещенной единственной настенной лампой комнате, судя по всему, служившей чем-то вроде караульной для стражей, что несли службу здесь, на этом рубеже обороны, Карантир огляделся и острым зрением различил в темном углу несколько бутылей с вином. На грубо обработанной каменной столешнице широкого стола стояло несколько стаканов, в которых виднелась недопитая стражами Дориата, казавшаяся при этом освещении черно-бурой, жидкость. Карантира не удивляло то, что они встретили так мало воинов противника, ворвавшись во внутренние переходы дворца. С каменными массивными внешними воротами, охраняемыми жалким отрядом синдар, пришлось повозиться, но и они поддались, когда был применен таран со стальными дробилами — изобретение Курво. Он отчетливо слышал звуки громкой музыки и топот танцующих — лучшего момента для нападения нельзя было выдумать, почти все обитатели и гости дворца находились, в момент их появления здесь, в главной зале, в самом сердце королевских чертогов. До этой залы им еще предстояло добраться, а пока они занимались тем, что обыскивали покои приближенных Владыки Диора в поисках сильмарила, который мог быть спрятан или же просто лежать в самом неожиданном месте. Теперь Карантир напряженно вглядывался в стоявшие на полках шлемы, сваленные в углу короткие копья стражей и развешанные по стенам мечи и кинжалы непривычной формы, размышляя, как поступить дальше, чтобы не терять понапрасну время, бегая среди бесконечных коридоров и комнат этого каменного склепа. Самым легким решением представлялось захватить живым какого-нибудь стража и выяснить у него, где Владыка держит свое драгоценное «Наугламир», а заодно уточнить и местонахождение самого Владыки Тысячи Пещер, чтобы засвидетельствовать ему их почтение, хорошенько отблагодарив за теплый прием и оказанное гостеприимство. Он уже собирался покинуть караульную, но решил налить себе вина и подошел к дальнему затемненному углу, где стояли на сыром полу еще не откупоренные бутылки. Когда Карантир нагнулся за одной из них, дверь на противоположном конце комнаты, которую он в полутьме даже не заметил, резко отворилась и тут же захлопнулась — в караульную вбежал страж синда в легких стальных доспехах и шлеме. По резкости его движений и учащенному дыханию было понятно, что его преследовали. Карантир пантерой прыгнул на него, и, сбив с ног, навалившись, занес над головой серого гвардейца один из своих кинжалов.***
Тэран-Дуиль потянул резную ручку ближайшей к нему двери. За дверью оказался почти такой же широкий освещенный коридор. Подумав, что наугрим сотворили в этих пещерах воистину жуткую неразбериху, прорубив все эти коридоры и комнаты, Лис двинулся вдоль нового коридора, как вдруг дверь, находившаяся в глубине его, распахнулась, и ему навстречу выскочили двое. Отвратительные драконьи маски закрывали полностью их лица, а в глазницах угрожающе поблескивали красные огоньки. Доспехи на воинах были одинаковые — поверх черных шерстяных обтягивающих рубашек и таких же черных штанов были надеты легкие длинные кольчуги, на которые ремнями крепились стальные, сверкавшие в свете ламп нагрудники, наплечники с режущими зазубренными краями и наручи с острыми шипами. На широких поясах неизвестных врагов были прицеплены кинжалы и ножны для парных сабельных мечей, которые блестели в их руках. На ногах у них были черные сапоги с коваными носами, а кисти рук закрывали стальные перчатки. Лису бросилось в глаза, что маски и доспехи обоих были забрызганы кровью, это придавало им еще более свирепый и пугающий вид. Мгновение Лис и неожиданно появившиеся на его пути двое неотличимых один от другого воинов, замерев, смотрели друг на друга, как один из них, то ли рыкнул, то ли крикнул что-то неразборчивое и оба как по команде бросились на Лиса. Впервые в жизни сын Орофера ощутил подобный страх от встречи лицом к лицу с жестоким и крайне опасным противником в лице двоих маскированных воинов эльдар. Он резко развернулся и побежал во весь дух по коридору, не разбирая, куда бежит, чувствуя затылком, что они стремительно нагоняют его и вот-вот схватят и разрежут на куски. Они неслись за ним, крича что-то ему вслед, гнали его, словно лесную дичь, свистя рассекавшими воздух мечами. Инстинкт самосохранения и испытываемый первобытный ужас перед драконьими головами заставили его позабыть обо всем на свете, включая навыки прекрасно обученного воина. Лис рывком, не заботясь о производимом им шуме отворил первую, встретившуюся на его пути, дверь, протиснулся в узкий едва освещенный коридор, по необработанным стенам которого тонкими струями текла вода, и, раздирая незащищенные доспехами рукава куртки, устремился вперед, вглубь сужающегося прохода. Наконец, весь исцарапанный и больно ударивший левую коленку, тяжело дышавший от пережитого ужаса и погони, Лис добрался до конца этой узкой пещеры и ввалился в бывшее за ней помещение, с грохотом захлопнув за собой дверь. Не успел он понять, где находится, как ощутил себя лежащим на полу. Прямо перед собой он увидел ужасную драконью маску с красными огоньками в глазницах и зажмурился. Кто-то навалился на него, придавливая своим весом, не позволяя двинуться. — Ты? — услышал Лис над головой хриплый грозный голос, доносившийся из-за маски-шлема и искажаемый им. — Кто ты? — Лис все еще не смел открыть глаза, ему казалось, что напавшие на них были демонами, наподобие балрогов, посланными Морготом, сокрушить и без того ослабленный, обескровленный Дориат. И сейчас он, Тэран-Дуиль, говорил с одним из этих ужасающих своей личиной и жестокостью демонов. Лис ощутил как его схватили за горло холодной железной рукой и потянули вверх, поставив таким образом на ноги. Он стоял, пошатываясь, пытаясь нащупать рукоять кинжала или одного из мечей-близнецов. — Даже не думай, — услышал он угрожающе-металлический голос маски над самым ухом. Его противник был чуть выше его ростом и шире в плечах. Теперь Лис уже отчетливо разобрал, что перед ним эльда. Он не мог понять только, почему он медлит с расправой над ним, — Значит, так ты чтишь данные тобой обеты, серый щенок? — спросил его мучитель, сжимая пальцы на его горле. — Что? — задушенным голосом попытался ответить Лис, — Не понимаю, какие обеты? Лис схватился руками за стальной наруч на мертвой хваткой державшей его за горло руке, и шипы на нем вонзились ему в ладонь. — Сейчас поймешь…родич, — прошипел воин, сдирая с себя маску, а затем и шлем. — Лорд Карантир… — прошептал Лис, мгновенно сообразивший, кто были напавшие на них воины эльдар и зачем они пришли сюда. Одно мгновение он глядел на Лорда голодрим широко раскрытыми прозрачными зеленовато-голубыми глазами. Тот тоже не сводил с него своих холодных, как глубины океана, сине-серых прищуренных глаз. — У меня к тебе личный счет, сын Орофера, — проговорил голдо, не ослабляя хватки на горле Лиса. — Мирионэль… что с ней?! — Лиса бросило в жар от, поразившей его как молния, мысли, что дочь князя изгнанников могла погибнуть при Нирнаэт. В это же мгновение Лис ощутил как его волосы схватили сзади и теперь наматывали на руку, вынуждая запрокинуть голову еще сильнее. Он зашипел от боли. — Не смей произносить ее имени! — рычал Лорд Карантир, — Твой отец сказал нам, что ты был убит, а ты, серый ублюдок, прохлаждаешься здесь, пока она… — он не договорил. Лис не дал ему этого сделать. Внезапно ощутив невероятный прилив сил от несправедливых слов Лорда, он ударил того с размаху кулаком с лицо, освободился от хватки и отскочил на несколько шагов от противника, прижавшись к стене. — Я клялся вашей дочери в вечной любви, — заговорил, чувствовавший себя оскорбленным и пылавший праведным гневом, ороферион, — Столько раз я хотел отправиться в Амон-Эреб, в надежде увидеть ее, и каждый раз все вокруг восставало против этого желания! Но я не остановлюсь ни перед чем на пути к ней, — почти кричал он, — клянусь всем сущим! Мирионэль — моя! — выкрикнул он в лицо замершего перед ним князя изгнанников, — И благодаря воле Высших Сил, или вопреки ей, но мы будем вместе… Тэран-Дуиль бессильно опустился на пол, опираясь спиной о стену. Запал угас также быстро, как и загорелся, и теперь Лис чувствовал упадок сил. Лорд голодрим тоже сел на скамью, тяжело облокотившись о стол. — Где ожерелье гномов? — спросил он своим грудным голосом, — Камень, что в него вделан, принадлежит нам. — Уходите отсюда, — негодующе ответил Лис, — Уходите немедленно! Я ничего не знаю о камне, кроме того, что из-за него уже лишились жизни сотни, если не тысячи. И теперь вы пришли сюда, чтобы убивать наших женщин и детей за ваш проклятый камень? — Мы принесли Клятву, — ответил Карантир тихим мрачным голосом, — Отдай мне камень, или скажи, где я могу найти его? — Я отведу вас к Владыке, — качая головой, с отчаянием в голосе проговорил Лис. Даже если сейчас он меньше всего представлял, где мог находиться Диор, ему казалось, что он найдет его в королевских покоях, в которых, как он помнил, был потайной выход из дворца, ведущий на поверхность.***
Выйдя в коридор, они услышали громкие крики и топот множества ног. Побежав в том направлении, они обнаружили за одной из дверей широкий извилистый коридор, в конце которого, перед наглухо запертыми дверьми в покои Таура, стояли воины-лучники синдар из регулярной армии, неизвестно откуда взявшиеся здесь, в самом сердце дворца. — Пропустите! Дорогу! — крикнул им Тэран-Дуиль, и они с Карантиром протиснулись к плотно затворенным дверям. — Они там, эти бестии, — сказал Лису один из воинов, — они убили Таура и многих его приближенных в тронной зале… Туда сейчас лучше не входить, браннон... Не было понятно, о чем именно он говорит — о тронной зале, где был убит Диор, или о двери в его покои, у которой они сейчас столпились. Услышав слова лучника, Карантир прижался к двери: — Курво, Турко, это я! — крикнул он сквозь толщу массивных створок, стараясь перекричать толпившихся у входа синдар. — Кто вас прислал? — пытался выяснить у воинов Тэран-Дуиль. Оказывалось, к ним, не добившись толку на втором рубеже обороны, добрался Ненар, отправленный Саэлоном. Он-то и привел их во дворец Владыки. Дверь распахнулась и за ней показались покои Владыки Дориата, превратившиеся в кровавый кошмар. Кровью были измараны расписные стены, кровавые разводы были на полу, лужи крови виднелись тут и там, под телами убитых королевских вельмож эдайн, их жен и слуг. Все, кто думал найти надежное убежище в покоях короля жестоко ошибались. Посреди огромной комнаты, топча сапогами дорогой кашемир покрытых багровевшими всюду кровавыми пятнами покрывал, шелк пуховых перин и подушек, вышитых золотом и самоцветами, стояла группа воинов в масках-шлемах в форме драконьих голов, числом около дюжины, во главе которой были двое статных одинаково одетых эльдар, державшихся так, что было понятно — лидеры они. Лорд Карантир вошел решительным шагом в комнаты Владыки синдар, отдаляясь от Лиса и толпившихся в нерешительности лучников, и стал что-то горячо говорить двум лидерам группы на языке изгнанников, который Лис понимал лишь частично. Они отвечали ему, громко выкрикивая что-то и указывая на лежащие вокруг тела. Произошедшее затем Тэран-Дуиль всегда помнил смутно, как сквозь сон, настолько нереальным и невозможным, оно ему казалось. Лорд Карантир и его братья, а Лис понял, что это были они, повернулись к нему и уже собирались двинуться навстречу, к выходу из оскверненных покоев Владыки, когда из-за поворота извилистого коридора стремительно вынырнул Саэлон с группой воинов — эльдар и эдайн, в руках которых были широкие синдарские мечи. Сам Саэлон держал в руках принадлежавший Тауру Элу Аранрут — его Лис узнал бы из тысячи других клинков. Увидев братьев феанорингов, Саэлон крикнул обступившим вход в покои короля лучникам: — Стреляйте! Они, казалось, лишь ждали команды — град стрел обрушился на Лорда голодрим, его двух братьев и их маленький отряд. Лис не успел даже вскрикнуть, как воины, прибежавшие с Саэлоном, во главе с оруженосцем Орофера, воспользовавшись замешательством противника, набросились на захватчиков. — Саэлон, нет! — закричал Лис, рванувшись в гущу сражавшихся. Он успел заметить, как Лорд Карантир упал навзничь, запрокинув голову, сраженный вонзившимися в его тело многочисленными стрелами, и кто-то из находившихся рядом воинов синдар полоснул кинжалом по его обнажившейся шее, от чего тот дернулся всем телом, как в судороге, разжав пальцы и оскалив белые зубы. От этого зрелища у Лиса потемнело в глазах, он оглядывался вокруг невидящим взором и лишь чудом не попал под удары, которыми обменивались сражавшиеся. — Скорее, браннон, — Саэлон выдернул его из боя, схватив за руку и потащил к дальнему углу комнаты, — они скоро будут здесь… — с этими словами он повернул один из настенных светильников слева от ложа Владыки, похожего на кучу смятых в беспорядке и затоптанных грязными сапогами покрывал. В стене, с хриплым трением каменных плит одна о другую, открылась небольшая низенькая дверца. Втолкнув обезумевшего Лиса в открывшийся за дверцей проход, Саэлон подозвал нескольких бывших с ним воинов эльдар и, пропустив их внутрь, схватился за дверцу, закрыв ее за ними изнутри. Лис безвольно шел по низкому и темному проходу, подталкиваемый Саэлоном, то и дело спотыкаясь и не обращая внимания на кровь, сочившуюся из раны над коленкой. Сердце его заходилось от пережитого потрясения, от осознания того, что случилось. Он привел Лорда изгнанников в ловушку, обрек на верную гибель отца его нареченной любимой и такой желанной Мирионэль, тем самым навсегда отняв у них возможность быть вместе. Эта мысль вгоняла его в состояние безвольного безразличия ко всему происходящему вокруг. Он не чувствовал боли от ран и царапин, жажды, холода, а только отчаяние и пустоту. Прошедшая ночь искалечила его дух больше, чем пылающий ад Нирнаэт. Тэран-Дуиль продолжал идти, согнувшись, по низкому коридору тайного хода, ведущего на поверхность, машинально передвигая ноги. Если бы не поддерживавший его Саэлон, он бы лег прямо на сырой пол, закрыл глаза и лежал бы так, дожидаясь, пока его дух отправится в залы Властителя Судеб.
