Под Варды синими сводами

      Келебримбор оказался нетерпелив, когда речь зашла о его возлюбленной, к которой майа ревновал его почти до умопомрачения. Нолдо сам торопил Артано, когда они начали работу над проектом Колец Власти. Было нетрудно изложить Лорду Эрегиона его концепцию распределения властных полномочий в этом мире. Артано почти не кривил душой, рассказывая о действии и силе магических колец. Он лишь упустил одну деталь, и кое-что переиначил в конечном итоге. — Последнее кольцо, которое мы создадим, будет предназначаться ей, твоей любимой, — говорил Артано, — я вложу в него благодать и волшебную силу, дарованную мне Единым. Это кольцо будет самым прекрасным, самым долговечным и самым магическим украшением, какое увидит мир! Когда оно будет готово, и ты преподнесешь его своей избраннице, она не сможет устоять, поверь, — убеждал Артано. Его любимый ждал свою деву из нолдор — с удесятеренной энергией, усердием и упорством он работал над созданием всех заказанных ему колец. Девять колец Артано предназначил для повелителей девяти существовавших королевств людей. Еще семь были его дарами для предводителей семи родов гномов. В каждое из колец Артано в тайне вкладывал малую частичку своей магической силы. Что касается эльфов, то о них он не думал, и о кольцах для них не озаботился, так как, согласно его планам, эльфийские народы по доброй воле склонились бы перед его мощью и неоспоримым могуществом, поняв и приняв его идеи реконструкции и преобразования мира. Он пользовался безграничным уважением и почетом у эльфов Эрегиона, другие сородичи местных эльфов рано или поздно тоже захотят признать его власть над собой. Келебримбор поможет ему в этом. Майа планировал, что всеми эльфами, после окончательного подчинения ему земель Средиземья, он оставит повелевать Лорда Эрегиона, а сам удовольствуется низшими расами, как люди и гномы. Разумеется, Артано думал собственной персоной предстать перед Келебримбором в облике его возлюбленной, как когда-то принимал облик чернокосого возлюбленного рыжего сына Феанаро. Драгоценное кольцо, о котором он твердил Келебимбору денно и нощно также, согласно его замыслу, предназначалось его руке, а не какой-то там жалкой нолдиэ, о которой толком ничего не было известно. Когда его возлюбленный начал работу над Единым Кольцом, не подозревая еще о далеко идущих планах Артано, тот, в свою очередь, сидя в отведенных ему роскошно отделанных и обставленных покоях в замке Лорда Эрегиона, раздумывал о том, как он расскажет Келебримбору о своей любви, как будет заключен в крепкие объятия, как оба они в томлении душ и тел упадут на ложе любви, чтобы ощутить экстаз и блаженную негу. Правда, перед этим было необходимо завершить работу над кольцом. Он завершит его сам, в недрах Ородруина — гравировка надписи будет последним штрихом, который должен нанести он, Артано. Надпись он тоже сочинил сам. Она гласила: Одно есть Кольцо, чтоб узреть все пути, Одно, чтоб собрать их, одно, чтоб найти, Одно, чтобы вместе их всех свести И черною цепью навеки сплести *. Артистическая натура Артано требовала, чтобы все было эффектно, а не только действенно и эффективно. До самого последнего момента он упускал из виду одно важное обстоятельство — Келебримбор не был влюблен в него. Применять чары в его случае Артано никак не хотел, считая это нечестным по отношению, прежде всего, к самому себе. Ему хотелось, чтобы нолдо любил его искренне и по велению сердца, а не под действием возбуждающего зелья и чар притяжения. Итак, стоя перед большим зеркалом, он попытался принять облик ненаглядной девы Лорда Эрегиона. Артано терпеть не мог перевоплощаться в женщин. Было понятно, что, несмотря на общность взглядов на мироздание, политику, одни и те же области интересов и похожий на его собственный склад ума, Лорд Эрегиона не в состоянии полюбить Артано таким, каким его создал Творец. Но неужели, же он не может любить его в мужском облике? Тут Артано решился на творческий эксперимент — перевоплотившись в зазнобу возлюбленного, он, тем не менее, надел дорожный мужской кафтан, а под него стеганую куртку, кольчугу и нижнюю рубаху. На ногах у него были черные обтягивающие штаны и невысокие кожаные сапожки с серебряными пряжками. Когда Артано туго опоясался широким мужским поясом, собрал темно-русые длинные волосы в высокий хвост на затылке и оглядел себя в зеркале, он вдруг понял, что неимоверно себе нравится и, вместе с тем, смутно припомнил, что уже видел смотрящего на него с другой стороны стекла изящного юношу. Да, этот юноша был ему знаком. Артано даже в какой-то степени понимал любовную преданность Келебримбора этому прекрасному существу. Возможно, у возлюбленной нолдо был брат-близнец, или просто брат, очень на нее похожий. В любом случае Артано с удовольствием бы провел время в компании такого юноши. Оставалось только надеяться, что Лорд Келебримбор тоже не отказался бы от подобного времяпровождения. В тот день, когда гордый своей работой Владыка Эрегиона сообщил ему, что кольцо для нее готово и остается только дождаться предсказанного Артано появления здесь его ванимельде, чтобы преподнести его ей, майа выразил огромную радость по этому поводу и еще раз заверил Келебримбора в ее скором приходе. Одновременно с этим он попросил отпустить его на несколько дней в его удел на юго-востоке — дела там требовали его немедленного личного вмешательства. — Ты смог бы обойтись без меня несколько дней? Скучать не будешь? — спросил он Владыку, сидя на рабочем столе Келебримбора, деловито крутя в пальцах заготовку для какой-то броши и болтая ногами. — Слезай со стола, Артано, — сдвинув брови, ответствовал его возлюбленный суровым тоном, — Конечно, мне будет тебя не хватать, но сейчас у меня куча работы и время пролетит быстро. Ведь ты намерен вернуться ко мне, когда управишься там с делами? — он насмешливо глядел на затаившего дыхание Аулендила. — Я вернусь к тебе, будь уверен, — тихо отвечал тот, понурившись, стекая со стола. Собрав пожитки, майа уехал тем же вечером, остановившись в заблаговременно арендованном просторном доме на одной из дальних окраин Ост-ин-Эдиль. В нетерпении он кое-как дождался вечера, чтобы незамеченным, под покровом темноты, приехать в резиденцию Владыки в облике прекрасного юноши из нолдор, которого он теперь вспомнил, и просить у Келебримбора его любви, залогом которой должно было стать добровольно подаренное ему возлюбленным Единое Кольцо. Очутившись снова во дворе палат Владыки Эрегиона, Артано отправился в мастерскую, где его можно было найти в любое время суток. К своему удивлению он нашел мастерскую пустой. Даже свет там не горел. Артано направился к главному порталу, вошел, прошел по коридору до дверей в обеденную залу, которая единственная была ярко освещена. Очутившись в зале, где был скромно накрыт стол для Владыки, собиравшегося ужинать в одиночестве, Артано сел на один из удобных стульев с подлокотниками и высокими резными спинками, что стояли вокруг стола, дожидаясь прихода возлюбленного. Тот не заставил себя долго ждать — в коридоре послышались его приближающиеся шаги, двери в залу резко распахнулись. Майа скользнул за темно-бардовую портьеру между двух колонн, и прижался к стоящей в арочной нише статуе изящной девы, несшей блюдо с фруктами. Из своего укрытия, в просвет между колонной и тяжелой портьерой, он мог видеть большую часть залы. Лорд Келебримбор опустился в стоявшее во главе стола кресло, но не спешил приступать к приему пищи, а задумчиво медлил, погруженный в собственные размышления. В тот миг, когда Артано уже собирался покинуть свое укрытие и заговорить с ним, дверь внезапно распахнулась снова — на пороге в блистающем бриллиантовыми искрами в свете ламп и свечей белоснежном одеянии с длинным газовым шлейфом стояла дева Артанис. Она высоко держала гордую красивую голову, золотые волны длинных волос водопадами спускались по чуть покатым скульптурным плечам и угадывались пышным каскадом за ее спиной. Замерев на мгновение в дверях залы, она одарила Владыку Эрегиона блаженной улыбкой и торжественным тоном произнесла: — Дорогой родич, сегодня я как никогда вовремя!

***

Леди Келебриан была действительно очень хороша собой. Помимо прочего, она была прекрасно об этом осведомлена и за свои неполные пятьдесят весен успела к такому положению вещей привыкнуть. Намного труднее было свыкнуться с мыслью, что для обоих родителей она является не только любимой дочерью, но и инструментом потенциального политического влияния. С того момента, как Келебриан себя помнила, в их доме только и было разговоров о том, чье счастье составит маленькая Серебряная Королева. Кому отдаст предпочтение Лорд Келеборн? Кто будет навечно осчастливлен присутствием в его жизни такой редкой красоты и ценности жемчужины? Владычицей какого из королевств эльдар предстоит ей сделаться? Мало того, что подобные вопросы, без конца задаваемые вокруг нее, беспокоили ее детское воображение и взращивали гордыню, так вдобавок, когда она вошла в подростковый возраст, обнаружилось, что точки зрения у матери и отца относительно подходящего кандидата в мужья для Келебриан не сходятся. Мать, обычно более разговорчивая и эмоциональная чем отец, на этот раз напротив — казалась каменным истуканом, никогда открыто не высказывая своего истинного мнения относительно идеи Келеборна об укреплении родства с Владыкой Орофером посредством женитьбы на Келебриан его единственного отпрыска. Хоть Леди Галадриэль и не высказывалась открыто против этой затеи, она никогда не поддерживала ее, не выразив согласия с замыслом мужа. В конце концов, когда до дня совершеннолетия Келебриан оставались считанные месяцы, отец позвал ее к себе в приемную для разговора. Он изложил ей, подчеркивая, что говорит с ней как со взрослой эллет, свои доводы в пользу уже принятого им решения относительно ее скорой помолвки и будущей свадьбы с сыном Владыки Эрин-Ласгален. Келебриан, которая вообще не хотела выходить замуж ни за кого, так как сердце ее еще не было затронуто любовью, испытала потрясение и облегчение одновременно. Потрясение потому что не ожидала такого решения, а облегчение оттого, что решение было принято, и теперь дворцовая челядь и прочие в Южном Лориэне наконец-то успокоятся относительно ее судьбы. — Ада, это окончательное твое решение? — спросила она Келеборна. Тон ее голоса показался отцу разочарованным, и он поспешил заверить любимую жемчужину в том, что это самое правильное решение, какое было возможно принять. Она будет жить относительно недалеко от их с матерью владений и сможет часто навещать их. Ментальность и жизненный уклад народа Владыки Орофера как ничьи другие близки их народу, она не должна будет адаптироваться к чуждой культуре и обычаям. Со временем она станет владычицей огромного королевства, где сможет рука об руку с достойнейшим супругом мирно править в течении столетий не зная несчастий и бед. Владыка Орофер — его дальний родственник по матери, искусный чародей, мудрый и сильный правитель, готовый принять ее как родную дочь под сенью своих чертогов. Что же до собственно претендента в супруги, то принц Тэран-Дуиль — один из самых прекрасных собой эльдар, каких он видел, так что они составят блестящую пару, кроме того, он — бесстрашный и умелый воин, стяжавший славу драконоборца еще при Нирнаэт, и Келеборн уверен, что у принца так же найдется множество других достоинств, которые она оценит со временем. — Отец, этот Тэран-Дуиль стар для меня, и вообще не понятно, как при таких выдающихся талантах и красоте он все еще не женат, — обиженно ответила Келебриан. Дочь Келеборна придерживалась того мнения, что ей рано выходить замуж, и уж конечно она не должна делать этого прежде ее любимой гватель. Мирионэль, которая растила ее с пеленок, оставалась до сих пор незамужней, а ее, едва достигшую совершенного возраста, уже выдавали за какого-то неизвестного и неинтересного ей эделя, на добрую тысячу лет старше ее. — Речь не идет пока о свадьбе, но лишь о помолвке, о знакомстве, — разъяснил Келеборн, — Вы встретитесь и, я уверен, очень понравитесь друг другу, — он смотрел на дочь с улыбкой обожания. — Хорошо, отец, — вздохнув, ответила Келебриан, — Раз такова твоя воля, я ей последую… На том и порешили. Леди Галадриэль ни единым словом не возразила против будущей скорой помолвки. Она лишь просила мужа разрешить ей представить их уже почти взрослую дочь правителям Линдона и Эрегиона, которые соберутся в Ост-ин-Эдиль в ближайшие недели для обсуждения одного дела чрезвычайной важности, о котором она поведает ему по своем возвращении. — Мы поедем втроем: я, Мирионэль и Келебриан, не тревожься, мой ласковый барс, нас сопроводит твоя стража. Мы будем очень осторожны, обещаю, кроме того, наш путь будет пролегать через владения эльдар. А ты, пока нас не будет, распорядись готовиться к приему гостей из Эрин-Гален, я буду им очень рада. Так они и отправились в путь, собрав многочисленные сундуки и баулы с платьем и украшениями. Келебриан радовалась такому подарку от матери и не единожды поблагодарила ее. Побывать так далеко от дома, познакомиться с множеством эльдар, путешествовать по живописнейшим лесам, холмам и долинам Средиземья в компании Леди Галадриэль и Мирионэль — что могло быть лучше, прежде чем навеки пообещать связать свою жизни с чужим ей существом? Проехав через владения Амдира, они очутились у Врат Мории, и когда пересекли подземные коридоры и залы, им открылось дивное зрелище: в небольшой долине между высоких скал, с которых текли тонкие струи водопадов со студеной водой, расположился город необыкновенной красоты. Он скорее был похож на идеальный город, нарисованный на книжной миниатюре далеких земель запада, чем на обитаемый и реальный. Витые колонны беседок, резные аккуратные крыши с причудливыми шпилями на маленьких башенках, колоннады и мосты, крытые террасы, беседки и живописные маленькие балкончики, цветущие повсюду акации и зеленеющие деревья кленов и буков, разнообразные цветы, ароматом и свежестью которых был напоен воздух — как же все здесь было чудесно и как невероятно гармонировало с окружающим ландшафтом! Келебриан никогда не видела места прекраснее. Дальше началось совсем уж небывалое. Ее гватель, когда они очутились в стенах городка, озиралась по сторонам в нетерпении, словно ища кого-то. Вдруг к ней навстречу выбежала миловидная темноволосая эллет и бросилась ей на шею. Обе разрыдались, стискивая друг друга в объятиях. Мирионэль представила ее как Тулинде. По всему было видно, что до того, как гватель начала жить с ее родителями, она была знакома с этой темноволосой нолдиэ. Сама Келебриан причисляла себя скорее к эльдар, чем к нолдор, хотя немного знала квенья и могла объясниться на этом языке. Да, ее мать была нолдиэ, как и Мирионэль, приходившаяся матери родней, но Келебриан больше тяготела к отцовским корням. Она и внешне была точно как отец — жемчужные, чуть волнистые длинные волосы, бледное лицо, серые блестящие глаза, черные брови и длинные черные ресницы. Одним словом — настоящая эллет, как те, что когда-то жили в легендарном королевстве Тингола и Мелиан. После встречи с Тулинде, которая рассказала, что давно вышла замуж и счастливо живет с мужем и их детьми здесь, в этом райском местечке, которое они называли Имладрис, Мирионэль казалась встревоженной даже больше прежнего. Вдруг каменный пол задрожал под их ногами, послышался топот нескольких десятков лошадей. Они обернулись и увидели, как по неширокому мосту, ведущему на плато перед палатами Владыки здешней красоты, на балконе которых они стояли, в город въезжает отряд вооруженных эльдар. — Идем же! — обратилась к ним всем Леди Галадриэль с обаятельной улыбкой, жестом указывая на ведущую вниз лестницу, — Встретим Владыку Имладриса и его свиту! Они спустились во двор. Келебриан сразу угадала, кто из этих темноволосых эльдар был Владыкой. Золоченые латы и богато украшенная диадема отличали этого эльда от прочих воинов. Он спешился раньше остальных и церемонно приветствовал Леди Галадриэль поклоном и формальными фразами вежливости, украдкой бросив взгляд на стоявшую в стороне Келебриан. Когда же он, наконец, заметил вышедшую из-за спин прислуги и его свиты Мирионэль, с ним случилось то же, что несколькими минутами ранее с Тулинде — Лорд Пэрэдель, забыв о приличиях, словно мальчишка, бросился на шею ее дорогой гватель, чем вызвал в Келебриан двойную ревность. Во-первых, ей претило, что он ее не заметил, а все его внимание было поглощено объятиями, слезами и бесконечными расспросами, во-вторых, Мирионэль — ее любимая названная сестра, а не этих неизвестных ей эльдар из зачарованной лощины. Лорд Элронд оказался скучным тихоней и определенно ей не нравился. Они пробыли в Имладрисе совсем недолго, и все это время он не расставался с Мирионэль. Келебриан, привыкшая быть в центре внимания, почувствовала себя скверно и торопила мать с отъездом из этого слишком идеального места. Его Владыка обмолвился, что воссоздал какой-то далекий город на западе, о котором рассказывал ему отец — что за непростительная сентиментальность?! Раздраженная Келебриан была рада покинуть Имладрис и жаждала новых впечатлений и приключений. Ее мать, казалось, тоже очень спешила поскорее попасть в столицу Эрегиона. Последний перед приездом день они гнали лошадей просто нещадно. Прибыв в Ост-ин-Эдиль под вечер, они остановились в первом встретившимся им гостевом доме и, спешно переодевшись, поспешили во дворец Владыки Келебримбора. Серебряная Королева была измотана долгой скачкой и ужасно устала, но Леди Галадриэль не желала ничего слышать. Она надела одно из самых красивых своих платьев, украсила себя драгоценностями и в таком блистающем бриллиантами и белым золотом диадемы виде собралась заявиться поздним вечером к Владыке, вопреки всем правилам этикета и здравому смыслу. Нехотя Келебриан и Мирионэль последовали за Леди Лориэна, которая, казалось, была вхожа в резиденцию Лорда Келебримбора в любое время суток. Блистающим вихрем пронесясь по ступеням дворца, затем через неосвещенную приемную и широкий длинный коридор, Леди Галадриэль, за которой едва поспевали Келебриан и Мирионэль, рывком широко распахнула двери обеденной залы не ожидавшего ее появления Владыки и театральным голосом произнесла: — Дорогой родич, сегодня я как никогда вовремя! Эту любовь матери к подобным эффектам Келебриан не понимала никогда. То, что случилось за этим, жемчужина Лориэна наблюдала, словно сцену из плохо поставленного и порядком надоевшего спектакля: Лорд Келебримбор поднялся навстречу ее матери, но слова формальных приветствий, похоже, застыли у него в горле, он вперил ошалелый, на грани неприличного, взор в ее гватель, словно самой Келебриан и не было в зале. Мирионэль, тоже смотревшая на него во все глаза, закрыла ладонью рот, из ее глаз по румяным щекам струями лились слезы. — Тьелпе… Тьелпе… — удалось разобрать Келебриан чуть слышный, сквозь прикрывавшую рот ладонь, шепот ее названной сестры.