За кадром Sailor Moon S

Макото кинула последний взгляд в зеркало: платье — в порядке, прическа — в порядке, макияж — в порядке. А вот новое кружевное белье немного кололо. Но времени переодеваться уже не было: в дверь позвонили. — С рождеством! — весело поздравил возлюбленную Юкио, протягивая ей букет маргариток. Макото, глядя на него, прыснула: парень очень забавно смотрелся в колпаке Санты и с белой ватной бородой. Пройдя в зал, Алмаз, однако, их снял, оставшись в джинсах и стильной рубашке. Макото, взглянув на этого неотразимого красавчика и вспомнив, какой подарок собирается ему преподнести, залилась румянцем. — Я голоден как лев, — демонстративно встряхнув гривой своих белокурых волос, весело сказал Юкио. — Специально сегодня ничего не ел, чтобы в полной мере оценить кулинарные шедевры Саяки-тян. — Льстец! — шутливо нахмурилась Макото, первой проходя в зал, где уже был накрыт низкий столик и зажжены свечи. Дрожащий свет огненных цветов на восковых стеблях в таинственном полумраке, легкая джазовая музыка, непринужденная беседа… Хотя в начале ужина Макото была как на иголках, все это помогло ей расслабиться и настроиться на нужный лад. Когда Алмаз, поднявшись из-за стола, пригласил её на танец, девушка первой прильнула к нему, провоцируя. Юкио не пришлось долго упрашивать: уже через пару мгновений его руки поглаживали спину возлюбленной, а губы вычерчивали замысловатые узоры на её лице, шее и открытых плечах. Когда же они, наконец, обосновались на её губах, Макото снова проявила инициативу, первой коснувшись своим языком кончика языка возлюбленного. Она старалась делать всё так, как было написано в книге: дразнила его легкими прикосновениями, не позволяя углубить поцелуй, но результат оказался совсем не таким, как она ожидала. Отстранившись, Юкио закрыл лицо руками и со стоном отшатнулся в сторону. — Саяка-тян, что же ты со мной делаешь? — простонал он. — Я же так не смогу сдержаться. В следующее мгновение Алмаз почувствовал, как руки возлюбленной легли на его запястья. Заставив парня убрать руки от лица, Макото сплела его пальцы со своими и, смущенно посмотрев в глаза, сказала: — Значит, ты всё это время сдерживался? — Конечно. — Хорошо, — смущённо призналась девушка. — А то я уже подумала, что стала тебе неинтересна. — Как ты можешь быть мне неинтересна? Ты бы знала, каких сил мне стоит каждый раз останавливать себя! — Тогда… Можешь больше не останавливать себя. Я думаю, что хочу того же, что и ты. Пару мгновений Юкио ошарашенно смотрел на возлюбленную, а потом, выдохнув её имя, схватил за талию и, приподняв так, что её лицо оказалось выше его, начал целовать. Макото, отвечая на поцелуи, зарылась руками в его волосы, а затем, осмелев, согнула в коленях болтавшиеся в воздухе ноги и обвила ими талию возлюбленного. Алмаз издал стон наслаждения, и в следующую секунду Макото уже лежала на диване, придавленная его телом. Сперва девушка запаниковала и неосознанно попыталась спихнуть с себя парня, но, когда он, почувствовав сопротивление, приподнялся на руках и недоуменно посмотрел на неё, уже успокоилась и, улыбнувшись, обвила его шею руками, вновь привлекая его к себе. Их губы почти встретились, когда на тумбочке рядом с диваном зазвонил телефон. — Наверное, это мама! — всполошилась Макото и, прежде чем Алмаз успел хоть что-то сказать, спихнула его с себя и, пригладив волосы, пересела поближе к трубке. — Алло? — пытаясь звучать непринужденной, проговорила она. — Алло, Мако-тян? — раздался на том конце провода веселый голос. — С рождеством! — Усаги-тян… Юкио, услышав, кто звонит, обреченно закатил глаза и сделал возлюбленной знак вешать трубку. — С рождеством, Усаги-тян, — жизнерадостно ответила Макото, показывая Алмазу кулак. Парень обиженно нахмурился и, скрестив на груди руки, сел с противоположной от неё стороны дивана. — Как у тебя дела? — продолжала щебетать Усаги. — Да неплохо. Всё, как обычно. А у тебя? — Просто замечательно! Мама сегодня испекла такой вкусный пирог! Он был шоколадным с вишневой прослойкой. Пальчики оближешь! Я зараз съела половину, а перед тем, как позвонить тебе, не сдержалась и умяла всё, что осталось. — Ха-ха, — засмеялась Макото и, почувствовав, что диван, прогнувшийся, когда Юкио на него сел, вернулся в обратное положение, покосилась в сторону возлюбленного. «Ты куда?» — закрыв трубку ладонью, шепнула она направившемуся в прихожую парню. Алмаз не услышал, зато услышала Усаги: — А? Мако-тян, что ты сказала? — Ничего, — вновь приложив трубку к уху, натянуто проговорила Макото. — Послушай, Усаги-тян… — Кстати, Луна полюбила маму больше меня, представляешь? Раньше, когда я привозила её домой, она всегда спала на моей кровати, а теперь, даже если кладу её с собой, уходит к маме и спит в её ногах. Предательница! Как думаешь, это потому, что мама её вкуснее кормит? — Э-э, не знаю. Усаги-тян, я… — Ой, Мако-тян, прости! Ко мне тут подруги пришли. Мы договорились вместе отпраздновать рождество. Прости, пожалуйста! Не обижайся! Я тебе завтра позвоню, ладно? — Ладно, — ответила Макото, с трудом сдерживая рвавшийся с губ облегчённый вздох. — Пока-пока, — весело попрощалась Усаги. — Пока-пока, — откликнулась Макото, и в трубке раздались короткие гудки. Отложив телефон, девушка всё же вздохнула, правда, не облегчённо, а обречённо. «Ну спасибо тебе, Усаги-тян, — мысленно поблагодарила она. — Умеешь выбрать момент». Юкио, судя по тишине в прихожей, куда-то ушёл. Решив, что он обиделся и вернулся домой, Макото собралась пойти за ним, но, когда она открыла входную дверь, то едва не зашибла ей парня, собиравшегося открыть её с другой стороны. — Прости, — всполошилась она, видя, что он схватился за лоб. — Ничего страшного, — Алмаз убрал руку от лица и, нарочито бодро улыбнувшись, зашёл в квартиру и закрыл за собой дверь. — Вот, я принёс свой мешок Санты. О-хо-хо, счастливого рождества! — Подарок? — смутилась Макото. — Угу, — кивнул парень. Девушка заглянула в мешок и достала оттуда большую коробку в пёстрой упаковке. Вернувшись в зал, Макото взяла канцелярский нож и вскрыла её. Внутри оказалась плюшевая игрушка в виде принца Алмаза. — Какой милашка! — не удержалась Макото. — Да, я такой, — самодовольно провёл рукой по волосам парень. — Я не знала, что со злодеями тоже в этой серии игрушки выпустили, иначе сама купила бы в пару моей Сейлор Юпитер. — Девушка встала на цыпочки и чмокнула возлюбленного в щёку. — Спасибо тебе. — Рано благодарить. Посмотри внимательнее. У этого парня тоже для тебя подарок. Макото опустила взгляд на плюшевого Алмаза и увидела, что на его шею повязана ленточка. Девушка потянула за неё, и из-за ворота выскользнуло надетое на ленточку кольцо. — Какое красивое… — восхищенно выдохнула девушка. — Не такое красивое, как ты. — Льстец, — нахмурилась Макото, но щёки её всё равно довольно покраснели. Алмаз усмехнулся и, сняв кольцо с ленты, надел его возлюбленной на палец. Радуясь тому, что не прогадал с размером, да и вообще додумался до такого замечательного подарка, Юкио не заметил, что Макото, глядя на кольцо, залилась румянцем. — У меня тоже есть для тебя подарок… — опустив голову, смущённо выдавила девушка. — Только я не знаю, понравится ли он тебе. — Мне понравится всё, что угодно, если это будет от Мако-тян, — заверил девушку парень. — На самом деле этот подарок совсем не подарок. И у тебя с ним могут быть проблемы, но… — Девушка подняла лицо и, смущённо посмотрев на возлюбленного, указала пальцем на себя. — Вот. Поздравляю с Рождеством. — Мако-тян! — Парень схватил взвизгнувшую девушку на руки и закружил. — Это лучший подарок в моей жизни! — Правда? — Правда! На диване или пойдём в спальню? — В спальню, — смущённо потупившись, пробормотала девушка. — Я там кое-что приготовила… — О! — с энтузиазмом распахнул глаза парень. — Ну, тогда… Он подхватил возлюбленную на руки. — Позвольте препроводить вас в ваши покои, моя принцесса. Девушка смущённо кивнула, и парень бережно отнёс её в соседнюю комнату. — Ух ты, — восхитился он, оглядывая усыпанную лепестками роз шелковую простынь, которой была застелена кровать. — Я переборщила? — смутилась Макото. Алмаз покачал головой. — Тут ещё свечи, — девушка заёрзала, заставляя парня опустить её и, подойдя к изголовью кровати, взяла коробок спичек. Она так волновалась, что ей никак не удавалось чиркнуть так, чтобы зажечь свечу. Заметив это, Алмаз подошёл к девушке сзади и, просунув руки вдоль её талии, забрал коробок и зажёг фитильки. Затем его руки сомкнулись на животе возлюбленной, а губы пустились в неспешное путешествие по обнажённой коже её плеч и шеи. — Там ещё второй подсвечник… — еле шевеля языком от сладкой судороги, сковавшей тело, проговорила Макото. — И надо погасить свет… — Как вам угодно, — парень исполнил поручения и, вновь подойдя к возлюбленной, опустился перед ней на одно колено. — Я выполнил все ваши пожелания, моя принцесса? Девушка, покраснев, кивнула. — Тогда… — Алмаз подхватил её на руки и бережно, будто самое дорогое в мире сокровище, опустил на кровать, — позвольте и мне попросить вас кое о чём. Макото снова кивнула. — Я хочу, чтобы ты кое-что сказала. — Что? Алмаз нагнулся к уху Макото и прошептал на ухо заветные слова. — Э? — распахнула глаза девушка. — Но это же глупо. — Для меня это важно. — Хорошо… — Макото отвела взгляд и, залившись румянцем, выдавила: — Съешь меня, пожалуйста, Ю… Юкио. Алмаз тепло усмехнулся, мысленно представляя прошлого себя: глупого и несерьёзного парня, мечтавшего услышать эти слова, и, помахав ему на прощание рукой, с улыбкой пожелал себе: — Приятного аппетита*. * Японцы во время еды обычно произносят фразу «итадакимас», которая переводится примерно так и фактически является пожеланием приятного аппетита самому себе.