As long as you love me

Ночь на 12 мая 2001, Лондон. Филипп Вспышка белого света. Я чувствую, что мое тело больше не подчиняется мне, Кларенс захватил контроль. Я чувствую его злорадство, когда он с размаху бьет Даниэля камнем по голове. Тот настолько поглощен сиянием сферы, что ничего не замечает, пока не падает без сознания. - Не хочу, чтобы ты умер от кровоизлияния в мозг слишком рано, кусачая собачка. Кларенс поднимает упавшую сферу и складывает ее в уже опустошенный рюкзак, мой рюкзак, который я так старательно упаковывал. Мне хочется кричать, но даже этого я не могу. Я даже не могу закрыть глаза, чтобы не видеть то, что будет дальше. А я знаю, что будет дальше. Кларенс действует методично и расчетливо, скидывая со странного металлического кресла скелет, раздевая Даниэля, сажая его туда и пристегивая. Крепления фиксируют руки, ноги и шею, не давая двигаться, даже не давая повернуть голову. Даниэль приходит в себя через пару минут, и я вижу, как у него расширяются от ужаса глаза, когда он видит, как Кларенс играет с его ножом, подкидывая и ловя его. - Ты очень напугал меня, сладенький. А я не люблю пугаться. И поэтому тебе придется заплатить за то, что ты сделал. Не бойся, я постараюсь сделать все медленно и очень больно, если ты не против. Даниэль хочет возразить, но Кларенс заталкивает ему глубоко в рот его же футболку. Я чувствую ощущение его кожи под моими пальцами, когда Кларенс гладит его по лицу. - Так лучше, не будешь меня отвлекать своими криками. Не переживай, твоя обезьянка все видит и кое что даже чувствует, так что он с нами. Можешь передать ему привет, если хочешь! Я полностью закрыт от Кларенса, я не могу пробиться к нему, остановить, он куда сильнее меня сейчас. Но я могу смотреть Даниэлю в глаза, надеясь, что он разглядит меня за маньяком, который занял мое тело. - Ну что же, приступим господа! С чего бы мне начать… Начинает он банально, я ожидал этого от него. Нож достаточно острый, чтобы выводить тонкие линии на коже. Даниэль стискивает зубы на импровизированном кляпе и не издает ни звука. Мне хочется сказать ему: «Кричи! Так будет легче! Ну же! Не спасай гордость, больше нам тут нечего спасать!». Но он стойкий, первые линии заставляют его лишь крупно вздрагивать. В воздухе разливается тяжелый запах свежей крови. - Ведь ты же так же рисовал на людях, да сладкий мальчик? Также вырезал их, будто они были деревянной заготовкой? Резчик по людям! В этом времени тебе бы даже дали кодовое имя! Даниэль всхлипывает, и я понимаю, что не боль, а воспоминания ломают его контроль. Кларенс ухмыляется, я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. - Вот так уже лучше, интересней. Да, поплачь, может, станет легче. Кларенс отступает на шаг, будто любуясь работой. - А теперь попробуем что-нибудь пооригинальней. Если бы меня могло стошнить, меня бы стошнило… Тонкая полоска кожи отделяется от руки. Сначала одна, а за ней еще и еще. Даниэль орет, забыв про попытку держать себя в руках. Я кричу, но моего голоса никто не слышит. Я плачу, но у меня нет слез. Нет! Этого просто не может быть! Только не так! Только не с нами! Кларенс легко проводит ножом вдоль икроножной мышцы. - Мне всегда было интересно увидеть, как вы, обезьянки, устроены изнутри. Что же, почему бы и не посмотреть! Острое лезвие входит в плоть, как в масло, разрезая ткани. Крови много, очень много, меня мутит от ее запаха, но привилегии потерять сознание я лишен. В зияющей ране я вижу, как белеет кость. Даниэль истошно орет, а потом отключается. Его забирает милосердный обморок. Но Кларенс не дает ему долго отдохнуть, пощечиной приводя его в чувство. Даниэль стонет, открывая глаза. Я чувствую, как на губах Кларенса снова растягивается мерзкая улыбка. Даниэль будто весь сжимается от страха, старается стать меньше и незаметней. Но никто из нас сегодня не волен над своей судьбой. - Ну, вот мы и подходим к самому интересному, малыш. Я помню, что ты обещал сделать со мной, не думай, что я забыл. И не думай, что это сойдет тебе с рук! Кларенс хватает Даниэля за голову, крепко сжимая пальцы, так, что я чувствую напряжение. Даниэль кричит, пытается вырваться. В какой-то момент футболка выпадает у него изо рта. - Нет! Не надо! Прошу! Не надо! Нет! – его речь бессвязна, он всеми силами пытается отвернуться. Я бьюсь в стену, которой окружил меня Кларенс, пытаюсь пробиться, вернуть себе контроль над телом, пытаюсь сделать хоть что-то, но у меня не выходит. Нож входит в глаз с чмокающим, противным звуком. Если я думал, что до этого Даниэль кричал громко, то я ошибался. Кажется, этим криком он срывает себе связки. По его лицу течет кровь вперемешку со слезами из второго, целого глаза. Он бьется в своем узилище, а я бьюсь в своем. Это – непоправимый ущерб, то, что я никогда не смогу исправить, даже если каким-то чудом мы спасемся. И это я притащил его сюда. - Ну что, нравится, сладкий?! А?! Нравится!? Кларенс беснуется, он доволен своей местью, наслаждается своей жестокостью. Он снова бьет Даниэля по щеке, не давая скользнуть в милосердное забытье. - Нет, не отключайся, ты нужен мне здесь. У меня для тебя что-то совсем особое! Щелкают крепления на ногах Даниэля, и я вижу, что нога, которую разрезал Кларенс больше не действует. Даниэль стонет. А Кларенс тем временем раздевает наше общее с ним тело. Его возбуждение не имеет ничего общего с моими желаниями. Оно будто неестественное, противное природе. - Ты все еще должен мне, малыш. И тебе придется заплатить сполна! Я чувствую теплую кровь и что-то студенистое на пальцах. Даниэль кричит, окончательно срывая голос. Кларенс не дает ему отключиться, нажимая на рану на ноге. На моих пальцах густая масса, перемешанная с кровью. Я испытываю отвращение, чувствуя, как Кларенс размазывает это по моему члену. Глаз… Раньше это кровавое месиво было глазом. - Не думаю, что из этого выйдет хорошая смазка, но вы же не захватили ничего с собой. Приходится выкручиваться! Он не утруждает себя подготовкой, будто просто отключая все болевые ощущения, которые может почувствовать. Входит сразу, одним рывком на всю длину. Я чувствую, как внутри Даниэля что-то рвется. Он изогнут на этом монструозном стуле в почти неестественной позе, крепление на шее душит его, он хрипит, пытаясь вырваться. Кларенс вбивается в его тело резко, размашисто, меньше всего заботясь о его удовольствии. Даниэль бьется в его руках, но я всегда был сильнее. Всегда… Я так хотел бы быть сильнее сейчас. Когда все заканчивается, я чувствую болезненную вспышку удовольствия, которая будто выжигает меня изнутри. Кларенс наклоняется к Даниэлю поближе. - Даниэль, посмотри на меня, пожалуйста… Его глаз распахивается в безумной надежде, но это был не я. Как бы я хотел, чтобы его надежда оправдалась, но я уже ничего не могу сделать, мне не хватает сил даже на то, чтобы чувствовать что-то. Последнее, что я вижу, перед тем, как провалиться в темноту – затухание жизни в единственном теперь глазу Даниэля. Нож вошел точно в сердце, оканчивая его мучения. Последнее, что я слышу – его голос. Он кричит: «Нет! Только не так! Нет! Как угодно, только не так!». А потом я перестаю быть. ***** 25 февраля, 2001. Север Гренландии. Я нахожу последний элемент формулы уже с трудом. Голова болит все больше, я будто чувствую, как мое тело начинает меняться. Надеюсь только, что это все мне лишь мерещится. Кларенс внутри моей головы подозрительно затихает, уже не пытаясь торговаться, когда я смешиваю ингредиенты. Когда я кладу руку на панель, которая вкалывает мне сыворотку, на мгновение все слегка плывет перед глазами, но через секунду я понимаю, что головная боль прошла. Сыворотка подействовала! Я свободен! Я здоров, и я выжил! Что-то шуршит в углу, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, что там. Труп, лежавший на соседнем столе, поднимает голову и… Вспышка белого света. Я слышу истошный крик, который, как мне кажется, принадлежит не человеку. А потом я будто проваливаюсь под лед, меня обступает ледяная вода, не давая вдохнуть. Голова взрывается болью, и я лечу куда-то, как во сне, когда ты падаешь с огромной высоты. Только я и правда падаю, успевая заметить, что вокруг стало гораздо темнее. Моя голова ударяется об пол, и я отключаюсь.