Солнце никогда не умрет

Когда б ты всплакнул над оставленной мною, топя сожаленье в морях твоих глаз? Знай, сердце мое изошлось перегноем, мне есть, что сказать, так что слушай сейчас. Я тебя не забуду, но здесь нечем гордиться, в нашем общем безумии ты победил. Но теперь я свободна, я парю словно птица. Как бы ты ни старался, дух мой ты не убил.

      Музыка в Шевроле Бэль Эйр тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года выпуска, мчавшемся по прямому, словно нарисованному по линейке шоссе, играла на полную громкость, хоть немного оживляя безлюдный пейзаж. Сухие оранжевые степи без единого деревца или захудалого холмика простирались от края до края, а голубое небо без намека на облака плотной крышкой ложилось на это торжество ландшафтного уныния.       Сидящая за рулем девушка с энтузиазмом подпевала магнитоле, стараясь перекричать рев двигателя, и иногда пританцовывала, подергивая плечами в такт музыке, никого не стесняясь и совершенно не опасаясь встречного столкновения. Ехала она в гордом одиночестве, а дорога была столь же пустынна, как и все вокруг.       У нее за плечами были двадцать часов пути, несколько заправок с однотипными забегаловками, один средненький мотель и более семисот преодоленных миль. Она гордилась собой и проделанной работой, ведь еще вчера даже мысль о таком дерзком побеге казалось ей не только крамольной, но и попросту неосуществимой. Побеге от ответственности, от обязательств, от вины, от всего. От всех. Двадцать часов назад она была девчонкой, раздавленной жизнью, потерянной и несчастной, которая никому ничего не обещала, но в итоге почему-то оказалась должна всем и каждому. Сейчас же она ощущала себя женщиной сильной и уверенной, сумевшей стать выше обстоятельств. Она смотрела на дорогу и видела не просто путь к свободе, свобода уже была в ней. И каждый раз, когда она вновь и вновь осознавала это, губы непроизвольно растягивались в широкой улыбке, не в силах сдержать рвущуюся наружу эйфорию.       Девушка лишь засмеялась и прибавила звук проигрывателя, сильнее вдавливая педаль газа в пол.       Двадцать четыре часа назад Бонни лежала в своей спальне одна на кровати поверх одеяла, одетая, в обуви, крепко прижимая к себе подушку и глядя в одну точку. В темной комнате стояла абсолютная тишина, прерываемая тихим урчаньем редких машин за окном. На потолке ползали размытые тени деревьев, подсвечиваемые едва заметной луной, навевая еще большую тоску. Спать не хотелось, переодеваться и приводить себя в порядок тоже, но еще больше не хотелось думать. Думать о том, что случилось, снова и снова прокручивая в голове заевшую пленку с нелепым и трагичным фильмом об их жизни. Но чертов киномеханик в ее голове с завидным упрямством подсовывал самые живописные кадры. Вот Джо в свадебном платье, красном от крови, навечно осталась со своими детьми. Вот Лив, задушенная человеком, которого она любила, стеклянными глазами смотрит на небо. А вот Елена без единого шанса прийти в сознание и совершенно разбитый Деймон, где-то неподалеку маячат призраки едва ли живых в истинном смысле этого слова Аларика и Тайлера, а над всем этим царит, словно долбанный Джоффри на железном троне, Малакай Паркер, ужасный в своем безумии и неуемный в своей жестокости. Просто ущербный закомплексованный психопат, которого не долюбили в детстве. Он не заслуживал ни капли жалости и был виновен во всем этом кошмаре. Он был виновен. Не она, и пусть говорит, что хочет. Она вообще не заслужила такого! Еще не успели сойти предыдущие шрамы, еще не затянулась душа после тысяча девятьсот девяносто четвертого, как по ней опять полоснули пресловутым кухонным ножом, превращая душу даже не в лохмотья, а в жалкое подобие самой себя. Будь она трижды стальной Бонни Беннет, но и у нее есть предел прочности.       Жаль, что Деймон не убил Кая, когда была возможность, все бы вздохнули с облегчением. Бонни бы так точно. Может, с ним бы умерло и неприятное, саднящее чувство причастности к произошедшему, что разъедало ее изнутри уже несколько часов кряду? Может, она смогла бы, наконец, уснуть, не думая, что если бы она тогда справилась чуть лучше, то сейчас без труда выдержала бы все направленные на нее взгляды друзей. Косые взгляды, оценивающие.       Кто из них хоть на секунду усомнился в верности выбранного решения? Кто из них допустил мысль, что остаться должна была Елена, а не она?       Или ей это все только кажется? Вдруг паранойя уже не за горами, и буквально на пороге комнаты ее уже поджидают мания преследования и нервное расстройство? Сколько она протянет в такой компании, прежде чем окончательно сорвется? Или прежде чем сорвется кто-то другой. Бонни не хотелось это выяснять. Определенно надо было что-то делать, но что? Валить отсюда к чертовой матери – вот самый очевидный ответ.       Но когда это Бонни Беннет сбегала от проблем? Хотя, может, сейчас самое время начать?       Бонни всерьез задумалась, взвешивая все за и против. Хорошо ли бросать друзей в таком хаосе? Нет, не хорошо, но остановит ли ее сейчас этот аргумент? Нет. Бонни больше не собиралась быть жертвенным бараном на закланье. Должна ли она помочь друзьям искать выход и бороться с Каем? Еще вчера она бы без промедления ответила что да, разумеется, должна, энтузиастка хренова.       «Ничего ты никому из них не должна», - любезно подсказал внутренний голос, - «ты уже давно раздала все долги».       Но если она уедет, сможет ли она забыть о том, что где-то по земле ходит психопат, у которого в личном списке любимых жертв ее имя подчеркнуто двойной жирной чертой? Нет, не будет ни единого дня, чтобы она не вспоминала о нем, тревожно вглядываясь в темные вихрастые затылки в толпе и избегая темных переулков. Хочет ли она попробовать? О да, еще как!       Едва решение было принято, все сразу стало проще. Определенность выбора принесла неимоверное облегчение, и тот, кто сказал, что любовь есть лучшее ощущение в мире, просто не знал, какого это – сбросить со своих плеч многотонный груз и вдруг начать дышать полной грудью. Любовь может стать причиной этого чувства, но никогда не сможет заменить.       Пара часов ушла на сборы. Брать много вещей не хотелось, внезапная тяга к символизму требовала взять лишь самое необходимое, показательно оставляя прошлую жизнь с наполнявшим ее хламом позади. Поэтому Бонни с мешковатой сумкой, перекинутой через плечо, и полупустым чемоданом ровно в шесть утра уже топталась около местной стоянки подержанных автомобилей, где можно было без проблем по дешевке прикупить себе транспорт. Ее выбор пал на древний, как мир, Шевроле, почти целый и все еще практически синий.       - Развалюха, - цыкнул себе под нос старик на стоянке, принимая от Бонни деньги.       - Классика, - с улыбкой поправила она, закидывая вещи на заднее сиденье и без лишних проволочек отправляясь в путь.       Еще выходя из дома и запирая дверь, она твердо решила, что поедет к океану. Бабушка в детстве часто говорила, что вода лечит от всех болезней, поэтому бесполезным психологам и сотням литров алкоголя она предпочла соленый влажный воздух и шум волн.       Телефон, валявшийся на приборной панели, опять завибрировал. То ли тридцать пятый звонок от Деймона, то ли пятидесятое сообщение от Кэролайн или Стефана – Бонни было все равно. Сбегать, так сбегать. После она обязательно позвонит им, скажет, что с ней все в порядке, но только лишь когда уедет на достаточное расстояние, чтобы считать побег свершившимся.       - Мы нарисовали карту к лучшему месту, но где-то по пути я упал, - мурлыкала Бонни себе под нос, заправляя за уши развевающиеся на ветру короткие волосы, - оу, детка, почему же ты убежала?       - И правда что, почему ты убежала? – раздался вдруг мужской голос с пассажирского сиденья.       - Твою ж мать, Кай! – девушка буквально подпрыгнула от неожиданности и стукнулась головой о крышу, - етить за ногу налево! Какого черта ты здесь делаешь?       - Фу-фу-фу, Бон-Бон, что за выражения, - картинно сморщился тот, всем своим видом выражая брезгливость, - ты же леди, где твои манеры?       - Там же, где и твои мозги, - холодно отрезала Бонни, - еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?       - А ты угадай, - кокетливо ухмыльнулся Кай, явно издеваясь над ней.       Бонни, не собираясь это терпеть, резко ударила по тормозам, прижимаясь к обочине и попутно хватая Кая за грудки. Ну, или почти хватая. Вместо того, чтобы уцепиться за плотную ткань его куртки, ее рука зачерпнула воздух и осталась ни с чем. Бонни непонимающе уставилась на радостного Паркера, выдававшего одну дурацкую улыбку за другой.       - Что это было? – ошарашенно спросила она.       - Ну, понимаешь ли, - картинно закатил глаза Кай, постукивая себя указательным пальцем по подбородку с видом университетского профессора, - на самом деле меня здесь как бы нет.       - Я сошла с ума?       - Не знаю, возможно, - Кай пожал плечами, - это, как говорится, вопрос к тебе. Но в данный момент ты разговариваешь с моей проекцией. Телом я сейчас на одном из пляжей Майями, а душой, как видишь, с тобой.       - Губа у тебя не дура, однако, - девушка моментально представила себе ряды шезлонгов на золотом песке, теплую воду и огромный нелепый коктейль с зонтиком. Почему-то ей казалось, что Паркер выбрал бы себе именно такой.       - Это точно, - хмыкнул Кай, как-то уж очень двусмысленно на этих словах посмотрев на Бонни. Ей срочно захотелось прикрыться чем-нибудь таким, что даже рентген не пропускает, а еще лучше отмыться от этого взгляда в душе с дезинфекцией. Этот гад практически облапал ее глазами, и ощущения были крайне мерзкие.       - Так за что мне такое счастье? - вопрос, заданный чуть охрипшим голосом, был призван прервать это неожиданное и в какой-то степени неловкое – неловкое? – молчание. Бонни прокашлялась, Кай потер висок.       - У меня к тебе деловое предложение, - буквально через секунду прозвучал ответ. Малакай Паркер вновь был невозмутим и до омерзения самоуверен. Бонни лишь закатила глаза от такой наглости.       - Мы виделись всего несколько дней назад, когда ты пытался убить меня и еще кучу народа, последнее тебе, кстати, удалось, - нацепив непроницаемое выражение лица, отчеканила Бонни, - так что, думаю, мой ответ очевиден.       - Ну же, Бонстер, не будь такой занудой! – вскинул руки Кай, - это будет весело.       - Мы беседуем не больше пятнадцати минут, а у меня уже такое ощущение, что я неделю в грязи валяюсь. Сомневаюсь, что любое наше совместное времяпрепровождение может быть веселым.       - Ой, а я уже и забыл, что тупой юмор это твоя фишка, - мрачно ответил Кай, отворачиваясь от Бонни и устремляя взгляд в лобовое стекло. – Я потратил несколько часов на твои поиски и не позволю своим усилиям пропасть даром.       - Снова предъявишь шантаж и угрозы? Ну и кто из нас зануда.       Кай все-таки не удержался и усмехнулся уголками губ. Чертова ведьма Беннет как всегда мила и очаровательна.       - Нет, на этот раз я решил быть оригинальным и как следует тебя замотивировать.       Бонни чуть не подавилась воздухом от перспектив, пронесшихся перед глазами стройным галопом. Слово «мотивация» из уст Кая Паркера звучало по-настоящему угрожающе, даже если сам он старательно изображал пушистого зайку. Зайку с ножом за пазухой и повадками психопата. Она могла купиться на загадочные серо-зеленые омуты его глаз несколько месяцев и ровно два тюремных мира назад, но никак не сейчас. Сейчас она только могла представить, как с упоением вынимает эти глаза из его черепной коробки.       - Ну, и что же это за предложение такое, от которого я не смогу отказаться? – устало спросила Бонни, понимая, что чем быстрее он скажет все, что хотел, тем быстрее исчезнет из ее машины и из ее жизни. Хотя последнее вряд ли.       - Если ты согласишься, то я верну Джо и ее эмбрионов, - Кай поморщился на последнем слове, внимательно наблюдая за реакцией девушки.       Сказать, что он был удивлен ее действиями, значит, ничего не сказать. Не проронив ни слова, с остекленевшими глазами Бонни вылезла из машины и, хлопнув дверцей, пошла куда-то вбок от шоссе, нелепо переставляя негнущиеся ноги. Нахмурившись, Кай вынырнул следом за ней, ожидая ее дальнейших действий и, на всякий случай, приготовившись догонять. Но Бонни, пройдя метров тридцать, вдруг остановилась и, задрав лицо к небу, истерично, в голос расхохоталась. И вот это уже пугало. Из них двоих сумасшедшим полагалось быть ему, а ведьма Беннет всегда была оплотом морали, стойкости и благоразумия. Как инь и ян, как Хайд и Джекилл – идеальный рецепт их персонального баланса. Одна стремится взлететь, другой упорно тянет в самые темные глубины, а в итоге оба твердо стоят на земле. И вот теперь она так бездарно рушит хрупкую конструкцию, завязанную на натянутых нервах и нездоровых привязанностях. Каю это ой как не понравилось.       А Бонни все продолжала смеяться, не думая останавливаться и даже не понижая тональности. Наоборот, казалось, что еще немного, и она перейдет на ультразвук. Обида в ней клокотала и вовсю боролась с чувством долга. Опять, черт возьми, опять история повторялась в сто пятидесятый – юбилейный – раз. Будь проклят Малакай Паркер, не давший ей пожить нормальной жизнью хотя бы неделю, будь проклят он и его предложения, из-за которых нормальной жизни она так и не увидит. Лучше бы она вовсе не знала, что Джо можно вернуть, и Бонни совершенно не было стыдно за эту жуткую мысль. Меньше знаешь – крепче спишь. Вот то золотое правило, которое ей следовало с самого начала сделать своим девизом по жизни. Не знала бы она о вампирах, оборотнях, о своей сущности, о том, какие колдуны по большей части отморозки, и спала бы сейчас в своей мягкой постельке в счастливом, безмятежном неведении. Но нет, ее судьба явно любит пожестче, раз вновь и вновь настойчиво толкает ее в услужливо распахнутые объятия психопата.       Разумеется, она не откажется. Разумеется, она сделает все необходимое, чтобы вернуть Аларику его беременную жену и их нерождённых детей. Она ведь просто не может иначе.       Бонни Беннет больше не будет бараном на закланье? Как бы ни так, держи карман шире.       А она уже успела размечтаться. Представляла, как будет гулять босиком по пляжу, зарываясь пальцами в песок и подставляя лицо свежему ветру. Как снимет малюсенькую квартирку прямо на побережье и, возможно, даже заведет собаку. Найдет какую-нибудь работу исключительно ради заработка и не будет думать ни о чем и ни о ком. Она просто будет жить. Глупая, глупая Бонни! Пора бы запомнить, что конкретно в ее случае после счастливой эйфории обязательно наступит самое горькое разочарование из всех возможных. Как будто именно ей счастливой быть не положено. Теперь все, что ей оставалось, это высмеять в пустое небо зарождающуюся истерику, прибить на свои мечты и планы наспех сколоченную табличку с надписью «R.I.P» и отправляться на переговоры с заместителем дьявола. Все как всегда.       - Мне нужны гарантии, - сходу сказала она ждавшему ее у машины Каю. – Я хочу быть уверена, что ты действительно можешь вернуть Джо, и что ты сделаешь это.       - То есть ты согласна? – Кай впился глазами в ее бесстрастное лицо, пытаясь разглядеть там следы недавнего припадка, но не увидел ни одной эмоции. Лишь холодность и сосредоточенность.       - Я соглашусь только после того, как получу гарантии, - вновь отчеканила Бонни.       - И как же я должен тебе их предоставить? – огрызнулся Кай.       Бонни в ответ пожала плечами.       - А мне откуда знать. Это ты притащился со своим аттракционом невиданной щедрости, так что уж постарайся, пошевели извилинами. В противном случае я пошлю тебя к черту даже с наполовину оторванной головой.       Бонни сцепила руки на груди, вытянулась, словно струна, и деловито уставилась на Кая, всем своим видом давая понять, что не намерена шутить. Тот, глядя на нее в ответ, задумчиво помолчал некоторое время, а потом резко выпрямился и до хруста потянул суставы, даром, что был лишь проекцией. Показательно прочистив вдогонку горло, Кай сложил руки в замок, переплетя пальцы между собой, закрыл глаза и что-то тихо забормотал на латыни.       Магия начала работать незамедлительно. На безоблачном еще минуту назад небе потянулись серые переливы, подгоняемые набиравшим обороты ветром, воздух стал плотнее и будто обрел вес, а температура вдруг упала на несколько градусов разом, заставив Бонни опустить закатанные рукава кофты и поежиться. Кай же продолжал шептать заклинание и, казалось, вовсе потерялся из этого мира, подключившись к неведомым космическим частотам. Он не реагировал ни на ветер, ни на любые посторонние звуки, ни на Бонни, подошедшую к нему почти в плотную и с любопытством вслушивавшуюся в магические заговоры. Внезапно Кай, не открывая глаз, схватил девушку за запястье и прижал ее ладонь к своей груди.       - Какого черты ты творишь?! – немедленно возмутилась ведьма, но Паркер тут же шикнул на нее, заставляя замолчать.       - Прислушайся, - одними губами сказал он.       И Бонни, сама не зная почему, последовала его совету. То, что она услышала, заставило ее вздрогнуть. Откуда-то с той стороны, где бы она ни находилась сейчас, доносился тихий жалобный шепот, умолявший о помощи. Голос явно принадлежал женщине, и через пару мгновений Бонни смогла опознать в нем мягкий тембр Джозетт, даже несмотря на исказившие его шумы и помехи.       Бонни оторопело перевела взгляд на Кая. Тот лишь кивнул, многозначительно вскинув брови и подтверждая ее догадку. Но как? Как такое возможно? Джо умерла, а другая сторона была разрушена, так где же она сейчас находится?       - Не так важно, где она, - сказал Кай, услышав вопрос, - важно лишь то, что я могу ее оттуда вытащить. Тебе ведь знакома эта магия, не так ли?       - Немного, - кивнула Бонни.       Она прибегала к чему-то подобному, когда в очередной раз возвращала Джереми к жизни. Но то заклинание было настолько сложным и требовало столько сил извне, что в итоге для соблюдения баланса ей пришлось поплатиться собственной жизнью. А то, что собирался сделать Кай, и вовсе невозможно. По крайней мере, раньше Бонни была в этом абсолютно уверена.       - Ты знаешь, что сейчас я просто приоткрыл дверь к Джо, чтобы ты получила свои «гарантии», - Кай издевательски сделал акцент на последнем слове, - и, по сути, с этой частью заклинания справилась всего лишь моя проекция, на поддержание которой я, кстати, в данный момент тоже трачу силы. Так что представь, на что я способен при полной концентрации и отдаче, и больше во мне не сомневайся, солнышко.       Бонни только закатила глаза и фыркнула, внутренне содрогнувшись от осознания того, насколько Кай силен.       - Ты можешь вернуть и остальных? – после минутного молчания неуверенно спросила Бонни. Кай посмотрел на нее как на идиотку.       - Разумеется, я могу, - отчеканил он, - но не буду. Надеюсь, почему объяснять не надо.       Не надо, здесь все и так предельно понятно. Отца бы Кай не вернул даже перед лицом апокалипсиса, а всех остальных Бонни знала не особенно хорошо, чтобы без раздумий кинуться ради них на амбразуру. Возможно, Лив могла бы подойти на эту роль, но беременная и всеми любимая Джо – вариант стопроцентный, поэтому остальным – увы и ах – придется оставаться мертвыми и дальше.       - Торговаться бесполезно, выбор у тебя весьма ограничен: либо соглашайся и получай шанс вытащить Джо, либо вали на все четыре стороны ни с чем.       Бонни вздохнула. Она уже давно приняла решение, да и выбора тут, по сути, никакого не было, просто вот так сразу с наскоку соглашаться со всем, что скажет Паркер, ей не позволяли гордость и упрямство. И еще, пожалуй, обида. Хотя, тот факт, что от одного вида наглого и жестокого ведьмака у нее случалось несварение, тоже сказался. Но показательно теряться в размышлениях уже было ни к чему, и она лишь обреченно посмотрела на своего собеседника. Тот все понял без слов и тут же расцвел, как ромашка весной.       - Вот и славненько, - радостно захлопал он в ладоши как школьник, которого отец впервые брал с собой на бейсбол. – Тогда жду тебя завтра в Сан-Франциско, и постарайся не опаздывать. Все подробности узнаешь на месте.       - А в чем заключается моя часть сделки? – выпалила Бонни, только сейчас вспомнив, что о самом главном-то она и не спросила.       - Я же сказал, все завтра. А то неинтересно будет.       И, улыбнувшись напоследок самой нахальной из своих улыбок, Кай просто растворился в воздухе. Спасибо, что хоть кролика из шляпы не вынул, чертов циркач. Бонни устало выдохнула и потерла виски. Побег получился таким же, как и последние несколько лет ее жизни. Дерьмовым. Было бы чему удивляться.       Она вернулась на водительское место, чиркнула зажигание, вдавливая педаль газа и выкручивая руль, и помчалась по шоссе прямо за уходящим солнцем. День уже давно перетек в вечер, небо окрасилось в оранжевые и багряные разводы, и самое время было подумать о ночлеге. До Сан-Франциско, по подсчетам Бонни, было около полутора дней пути, и маршрут следовало основательно подкорректировать. Но сначала – плотный ужин и крепкий сон, и пусть весь мир во главе с Каем Паркером подождет. Она заслужила хоть немного отдыха.       Очередной мотель встретил ее мигающей вывеской и застоялым запахом сырости в комнате, но Бонни было плевать. Несколько часов тишины и покоя, в которые ни одна сволочь не посмеет ее побеспокоить, стоили любых неудобств. Уже завтра она ввяжется в очередную опасную авантюру без правил и логики, подчиненную желаниям и импульсам всемогущего и такого ненавистного психа, в надежде получить что-то для других, опять оставляя себя где-то на периферии. А посему сегодняшний вечер будет посвящен исключительно себе любимой и очередному сливу своей жизни в унитаз. Такое событие просто необходимо было как следует отметить.       Ввалившись в крошечный номер, Бонни швырнула пакет из магазинчика на заправке точно на кровать. Кровать в ответ скрипнула, а пакет недвусмысленно зазвенел. Держа кошелек в зубах, Бонни принялась потрошить карманы, вываливая из них на одеяло мелочь и смятые купюры, следом полетели ключи и разрядившийся телефон. Последний раз, когда Бонни смотрела на еще светящийся дисплей, количество пропущенных звонков подбиралось к круглой отметке в сотню, а неотвеченные сообщения и вовсе уже автоматически улетали в архив для очистки памяти. Последним на одеяло приземлился кожаный бумажник с ровным следом от зубов и торчащей сбоку сложенной в несколько раз бумажкой. Еще секунду назад ее не было. Нахмурившись, Бонни вытащила листок и развернула его, пробежав глазами по мелким аккуратным буквам, выписанным по диагонали от угла до угла.       «Я забыл сказать, а ты не спросила. Глупая Бон-Бон, где бы ты меня завтра искала? Сан-Франциско ведь такой большой город, а я такой маленький и незаметный в нем. Вот мой адрес. И заряди телефон, он тебе еще пригодится. Целую, Кай».       Далее следовала комбинация из улиц и домов, и даже была старательно пририсована схема проезда с отмеченным крестиком нужным зданием.       Чертыхнувшись, Бонни от души смяла несчастный листок, но после благоразумно сложила в карман джинсов, хотя желание расщепить бумажку, впрочем, как и ее автора, на тысячи атомов росло в геометрической прогрессии. Вместо этого девушка зашуршала принесенным пакетом, выуживая оттуда бутылку дешевого виски, зашвырнула откупоренную пробку куда-то в раковину и сделала первый глоток прямо из горла.       Что ж, Кай Паркер, считай, что ты только что произнес первый тост, а Бонни Беннет обязательно ответит тебе завтра.