Солнце никогда не умрет

Ты была словно осень – молчаливой, печальной и красивой такой, что не отвести глаз. Превратил тебя в зиму… Ты прости, я нечаянно. Просто Каю нужна его Герда сейчас.

      Утром за рулем машины, стремительно мчавшейся в сторону Сан-Франциско, сидел человек, в котором с трудом можно было распознать Бонни Беннет. Огромные солнцезащитные очки, шляпа, сдвинутая едва ли не на нос, и безразмерный свитер, больше похожий на чехол для самолета, с успехом прятали миниатюрную девушку от посторонних глаз. Настроение после пробуждения было ни к черту, физическое состояние тоже оставляло желать лучшего. Хотя после вчерашних почти двух бутылок неразбавленного виски могло быть и хуже. Уж Бонни то знала об этом не понаслышке. Немного помог контрастный душ, но даже он не смог спрятать синяки под глазами и потухший взгляд.       - Ну что, красотка, в путь? – со вздохом сказала Бонни своему отражению, натягивая древний как мир свитер. Сейчас она готова была нацепить на себя все, что угодно, лишь бы максимально отгородиться от этого мира, лишь бы ее никто не трогал. Мешковатая одежда и дурацкая шляпа были ее способом притвориться, что она «в домике». Немного самовнушения не повредит.       Когда на горизонте замаячили Золотые ворота, ощущение реальности и неотвратимости происходящего накатило с новой силой, и Бонни с трудом удержалась, чтобы не развернуть машину на сто восемьдесят градусов. Поздно бежать, она уже увязла в этом по уши.       В это время по ту сторону моста Кай сидел на лавочке в одном из старых доков и с наслаждением вдыхал запах отсыревшей древесины, в нетерпении постукивая пальцами по доскам. Внешне он казался абсолютно спокойным, но предвкушение скорого развлечения заставляло его глаза гореть чуть ярче, а уголки губ подрагивать в едва заметной улыбке. Наконец-то он снова будет вовлечен в водоворот событий, даже если пришлось самому его и организовать.       Месть свершилась, клан Близнецов мертв, на веселую компашку из Мистик Фоллз ему было плевать, как и на оставшихся там еретиков. Пусть сами разбираются друг с другом, это больше не его проблемы. Но, в то же время, Кай с каждым днем после своего побега со свадьбы, где он был примадонной, с каждой пролетающей мимо минутой всё чаще ловил себя на том, что ему скучно. Или даже тоскливо. Он и не подозревал, что вообще умеет тосковать, но непреходящее чувство пустоты внутри требовало срочно эту пустоту заполнить, и неважно чем. И вот, наконец, будет происходить хоть что-то, а то ему до зубовного скрежета надоели покой и размеренность. Кай пресытился ими еще в девяносто четвертом и сейчас просто умирал от скуки. Ну, или не только от скуки.       На осознание этого прискорбного, но неоспоримого факта у него ушло чуть больше трех дней. Всего-то. Какие-то три жалких дня, тянущихся и безвкусных, словно жеванная на сто раз жвачка. В первый день Кай убивал, во второй он просто напился почти до беспамятства коктейлем из виски, бурбона, крови, водки и снова крови. Все бы ничего, но чертово вампирское исцеление не давало сосудам как следует полопаться, чтобы в итоге вырубиться к чертям собачим прямо на полу под барной стойкой, а ведь хотелось именно этого. На третий день Кай уже готов был завыть на луну и перегрызть самому себе глотку, а на утро четвертого уселся на пляже в позе лотоса и принялся за поиски ведьмы Беннет.       Его проекция не спеша прошлась по центральной улице Мистик Фоллз, криво ухмыляясь в сторону очередных сверхъестественных разборок, происходящих в городе, и бесшумно переместилась в дом ведьмы, но лишь для того, чтобы найти тишину, пустоту и разбросанные после спешных сборов вещи. Тогда Кай заглянул в особняк Сальваторе и невидимым хвостиком потаскался за Деймоном, обрывавшим телефон Бонни. Пяти минут хватило, чтобы понять – она убежала, и никто не знал о ее местоположении. Но Кай на это лишь довольно усмехнулся, в нетерпении потирая ладони.       «Захотела спрятаться от всех? Спрятаться от меня? Что ж, вызов принят».       Четыре часа упорных поисков, приправленных изрядным количеством заклинаний, и – вуаля! – перед его мысленным взором простирается прямое, как линейка, калифорнийское шоссе, из динамиков доносится что-то невразумительное, а сбоку пританцовывает, сжимая руль, его маленькая ведьма. Кай не смог сдержать улыбку при виде поющей Бонни. Он никогда не видел ее такой довольной, такой расслабленной, такой счастливой. Когда четыре дня назад он оставил ее в свадебном амбаре, она истекала кровью и слезами, думая, что ее предали и бросили умирать. Причем по его вине. Отчасти это было так, но с одним исключением – он ни за что не позволил бы ей умереть. Если бы Деймон не вернулся, то он сам напоил бы ее своей кровью, вынес из этого склепа, сделал все, что нужно, чтобы она выжила.       Невероятно, но факт.       Кай никогда никому в этом не признался бы даже под страхом смерти, окончательной и необратимой, но его каменное сердце екнуло и в панике устремилось в пятки в тот момент, когда Деймон скорбно поцеловал Бонни в лоб. Это было не по плану, это выходило за рамки игры, это пугало, это.… Черт возьми, он этого не хотел! Да, в тысяча девятьсот третьем он только тем и держался, что каждую минуту изобретал новые способы убить ведьму, которая слишком глубоко въелась в кости, в кожу, во все его существо, а затем предала. Кай представлял, как будет вынимать из нее орган за органом, неспешно, аккуратно, чтобы она не умерла раньше времени и прочувствовала абсолютно все. Всю его боль, весь его гнев, все его разочарование и обиду. Но стоило этому знаменательному событию наступить, как Кай оказался к нему не готов. Неожиданно для самого себя он осознал, что, несмотря ни на что, больше не желает Бонни смерти. Где-то там, в закоулках души нервы с их именами оказались перепутаны настолько прочно, что перспектива потерять ее грозила потерей чего-то важного в самом себе. Чего именно Кай не знал и пока был не в состоянии понять, но чувствовал это очень хорошо. И хоть ему это не нравилось, но врать себе он не привык. Человечность, которую он решительно оставил вечно прозябать под бесконечным северным сиянием, все-таки умудрилась нелегально проскочить в этот мир, уцепившись за ребра, и теперь хваталась за сердце, отдирая от него тонкие металлические чешуйки и сдавливая до боли. Поэтому Бонни зря боялась – ее жизнь ни секунды не находилась под угрозой, вот только ни она, ни кто-либо другой никогда об этом не узнает, репутация размякшего слабака Каю была ни к чему.       И вот теперь она была одновременно так близко и так далеко и просто дурачилась, подпевая старой магнитоле. Эта картинка была настолько сюрреалистичной, словно из другого мира, из другой жизни. Даже не хотелось ее прерывать, но план есть план.       Уже к рассвету следующего дня Кай перебрался из Майями в Сан-Франциско, скинул вещи в заранее выбранном доме и отправился в доки смотреть на океан. Вид воды всегда его успокаивал, благо в Портленде хоть с этим проблем не было. Пройдя пару кварталов на север, он, не особо стесняясь, перелез через невысокую ограду и прямо по газону кратчайшим путем устремился вниз к набережной, не обращая внимания ни на снующие вокруг машины, ни на полусонных прохожих. Не удостоились его внимания и три неприметные фигуры в куртках и толстовках с капюшонами, натянутыми чуть ли не до подбородка. Не отрывая глаз от Кая и не вынимая рук из карманов, они тенью проследовали за ним от дома и до поворота в доки, безостановочно бубня что-то себе под нос, и откололись только у самой развилки, скрывшись в тесном переулке между китайской забегаловкой и музыкальным магазином и оставшись незамеченными.       Кай же, ничего не подозревая, безмятежно сидел на лавочке, слушая тихое копошение волн, жевал бутерброд и запивал его двойным капучино без сахара. На фоне последних четырех дней это утро казалось до омерзительного прекрасным. Кай улыбался самому себе, смаковал предвкушение встречи, словно элитный десерт, и – еще одна страшная тайна! – любовался видом просыпающегося города. Ему нравилось смотреть, как первые лучи ползают по стенам и крышам, отражаясь в окнах и витринах, как сонная тишина постепенно сменяется суетливыми шумами обычной жизни, как мерцающие блики скачут по едва заметной ряби на водной поверхности. Все это было таким нормальным, и, если очень постараться, можно было придумать для себя такую же нормальную жизнь, суетливую, обычную, как у всех этих людей, с нормальной семьей, нормальными отношениями, скучными проблемами. В конце концов, и у социопатов могут быть свои маленькие слабости.       Пару часов спустя Кай глянул на часы и, выкинув смятый стаканчик в урну, бодрой походкой направился обратно. Подходя к дому, он сразу заметил припаркованный у обочины полуразвалившийся Шевроле, из которого вытекало бесформенное, замотанное черти во что существо, смутно напоминавшее Бонни Беннет. Кай на секунду замер, изумленно приподняв брови, но быстро пришел в себя и взбежал по ступенькам небольшого крыльца, скрывшись в дверном проеме. Он уже успел продумать сценарий их встречи, и немая сцена на тротуаре в него не входила. Специально поднявшись на второй этаж, чтобы с той стороны хорошо были слышны скрипы ступенек под его неторопливыми вальяжными шагами, Кай уселся на верхней ступеньке и принялся ждать стука в дверь, которого не было ни через пять минут, ни через десять. На шестнадцатой минуте ожидания Кай решил, что, наверно, мог и обознаться, но к двадцатой убедил себя в обратном. Здесь не могло быть никакой ошибки, та самая машина с теми самыми номерами и почти той самой ведьмой за рулем. В последнем Кай все же не был так категоричен, очки и шляпа таки сделали свое дело. Через полчаса он начал нервничать и раздражаться и, едва расслышав непонятные шумы и гудки на улице, пулей вылетел наружу, чтобы тут же врезаться в толпу зевак, плотным кольцом окружившую небольшой пятачок возле Шевроле.       Грубо растолкав прохожих локтями, Кай, не обращая внимания на недовольные возгласы, пробрался в центр кружка и увидел лежавшую на асфальте Бонни. Девушка была без сознания, а возле нее сидел на корточках незнакомый мужчина средних лет в костюме и галстуке. Он заботливо подложил Бонни под голову чью-то свернутую куртку и сейчас считал пульс, прижав два пальца к тонкой шее и глядя на наручные часы.       - Скорую уже вызвали? – закончив, спросил он у кого-то из толпы. В ответ раздался утвердительный гул.       - Долго она без сознания? - опомнившись, спросил Кай, усаживаясь рядом с Бонни и незнакомцем.       - Минут пять, может, чуть дольше, - ответил тот, смерив парня оценивающим взглядом, - а вы с какой целью интересуетесь?       - Я …, - на секунду замявшись, Кай тут же взял себя в руки и отчеканил, - она моя невеста, и я забираю ее отсюда.       С этими словами он легко подхватил на руки бесчувственную Бонни и уже развернулся, было, в сторону дома, когда за его плечом раздался протестующий голос.       - Немедленно верните ее обратно, - мужчина тоже подскочил на ноги и теперь указывал пальцем на то место на тротуаре, куда Каю, по всей видимости, предполагалось вернуть Бонни. Толпа вокруг одобряюще загудела, не желая отдавать беспомощную девушку в руки первому попавшемуся незнакомцу, и плотнее сомкнула ряды.       - Я вас предупреждаю, молодой человек, - продолжал сурово излагать мужчина, - вот-вот приедет скорая помощь, а с ними еще и полиция, если понадобится.       В его последних словах явно послышалась угроза, и вот этого Кай уже не смог терпеть. Кто бы еще здесь угрожал! С совершенно непроницаемым выражением лица он вплотную подошел к не в меру активному самаритянину и, заглянув тому прямо в глаза, стальным голосом отчеканил:       - Я ее забираю, ты не споришь и немедленно валишь по своим делам, если тебе еще дорога твоя жизнь.       - Я не спорю и валю, - бесцветным голосом повторил мужчина и, подхватив с земли кейс, двинулся куда-то неспешной походкой робота.       Люди ошарашенно проводили его взглядами, а затем вцепились глазами в невозмутимо стоявшего Кая с Бонни на руках. Он, развернувшись к толпе, как и положено артистичной натуре, выдержал драматическую паузу и громко и четко произнес:       - Praetere*, - и в эту же секунду у нескольких десятков человек внутри словно щелкнули невидимые тумблеры, их глаза на пару мгновений стали будто стеклянными, а затем все вернулось в норму. Случайные зрители разбрелись кто куда, поглядывая на часы и недоумевая, зачем они проторчали на этом ничем не примечательном участке столько времени.       Кай, лишь ухмыльнувшись, ловко нырнул в людской поток и тут же исчез в недрах дома, а приехавшая через четыре минуты скорая, вопя сиреной, застала лишь бегущих по своим делам пешеходов. От недавнего происшествия не осталось и следа.       Захлопнув входную дверь ногой, Кай прошел в гостиную, где аккуратно уложил Бонни на диван. Та, в свою очередь, даже не думала приходить в сознание. Беглый осмотр не дал никаких результатов, жара у нее не было, пульс в норме, причина обморока оставалась загадкой. Кай всерьез задумался, прикидывая, что в данной ситуации будет уместнее: попытаться разбудить ее заклинанием или просто напоить своей кровью? В итоге остановился на первом варианте. Закатал рукава кофты, встал перед диваном на колени и уложил левую руку на лоб Бонни, а вторую ей на живот. Магия, мягким потоком струившаяся из ведьмы, приятно согревала ладони и чуть покалывала кончики пальцев. Непередаваемое ощущение, Кай всегда наслаждался им, и даже сейчас ничего не смог с собой поделать. Пусть и ненамеренно, он все равно вытянул из Бонни немного ее магии, такой уютной, знакомой, почти родной…       Резкий озноб и ощущение, будто по коже полоснули ледяным ножом, заставили Кая вздрогнуть. Распахнув глаза, он непонимающе уставился сначала на девушку, затем на свои руки. Такого он никогда раньше не чувствовал, только не от Бонни, ее магия всегда была приятной на ощупь, мягкой, сладкой как ириска. Он не спутал бы ее ни с какой другой силой и был готов поклясться – то, что он сейчас ощутил, не имело к Бонни никакого отношения.       Нахмурившись, но все же отложив этот вопрос на потом, Кай снова вернулся в исходную позицию и, склонив голову, принялся безостановочно шептать одно заклинание за другим, по кругу, снова и снова, пытаясь отыскать ведьму где-то по ту сторону сознания и за руку привести ее домой. Все это отнимало слишком много сил, и даже ему – лидеру клана Близнецов и еретику – было неожиданно тяжело. В камине загорелся огонь, в комнате начали падать предметы и лопаться оставленные на столе стаканы, пошло трещинами одно из окон, а Кай все повторял и повторял несколько слов на латыни, не умолкая ни на секунду. Но что-то словно мешало ему, застилало глаза, высасывало силы, не давало услышать Бонни, когда он звал ее. Будто невидимая стена отгородила ведьму с четырех сторон и удерживала ее разум в плену, и Каю пришлось скрупулёзно и терпеливо разбирать эту стену кирпичик за кирпичиком. Наконец, спустя почти час, когда дело было сделано, он с облегчением выдохнул и не открывал глаз до тех пор, пока не услышал самый важный сейчас звук жадно втягиваемого ведьмой воздуха.       Бонни распахнула глаза и села на диване с прямой как палка спиной. Первое, что она увидела, был сидящий на полу Кай с довольной ухмылкой на небритой физиономии. Выглядел он неважно: бледный, с впалыми глазами и испариной на лбу. За столько лет общения с вампирами Бонни даже и не подозревала, что у них вообще бывает испарина.       - Где я? – осторожно, словно прощупывая почву, спросила она.       - У меня в гостях, - ответил Кай, поднимаясь на ноги и изо всех сил стараясь, чтобы они не тряслись. – Дом хоть и временный, но все же дом. Добро пожаловать в Сан-Франциско, Бонни Беннет.       - Глаза б мои тебя не видели, Кай Паркер, - в тон ему ответила девушка, откинувшись на спинку дивана и для верности придерживая раскалывающуюся голову. – Дай мне пять минут прийти в себя, а потом поговорим о твоем предложении.       - У тебя есть все десять, - с лучезарной улыбкой ответил парень. Такая Бонни была ему по душе. – Кстати, что с тобой случилось?       - Я не знаю, - та лишь пожала плечами, - приехала, запарковалась, а потом все как в тумане. Очнулась я уже здесь, так что, полагаю, ты знаешь даже больше меня.       - То есть совсем ничего не помнишь?       - Если вообще есть, что помнить.       Кай был абсолютно уверен, что есть. Чужая магия в Бонни и почти двадцать минут, пропавших между ее парковкой, которая совпала с его возвращением из доков, и обмороком, недвусмысленно намекали на наличие в этом всем третьего фактора. Вот только какого? Что это могло быть? Или кто? Однако с Бонни своими подозрениями он решил пока не делиться.

***

      - Погоди, ты тараторишь уже минут сорок, а я так толком и не поняла, что от меня требуется для возвращения Джо, - Бонни с возмущением стукнула кружкой о стол, расплескав остывший чай по жалобно скрипнувшей древесине. – Ты можешь объяснить нормально, что ты хочешь?       Они уже битый час сидели на кухне – Бонни за столом, а Кай болтал ногами с подоконника – и пытались понять друг друга, что изначально казалось невыполнимой задачей. Парень считал, что он излагал свои мысли предельно ясно, Бонни же большего бреда в жизни не слышала. Кай предложил ей сыграть в игру, приз - Джо. Что? Да какого черта тут вообще происходит?       - Ты «Пилу» пересмотрел, что ли? – не унималась преисполненная праведного гнева девушка, - откуда у тебя только берутся такие бредовые идеи?       - Я социопат, - холодно отрезал Кай, - я вообще не обязан объяснять свои поступки.       - Разумеется, - всплеснула руками Бонни, - ты обязан только портить другим жизнь. Ну и что ты там запланировал? Шашки, салочки, покерный турнир?       - Скудная у тебя фантазия, но ход твоих мыслей мне нравится. На самом деле все гораздо проще – для возвращения Джо требуется провести некий ритуал, для ритуала мне требуется один очень сильный амулет, который тебе будет нужно найти. Вот и все.       - Все? – Бонни с недоверием уставилась на довольного собой Паркера. – И что это за амулет?       - Кольцо моей прапрабабки с заговоренным авантюрином.… Да-да, это настоящее название камня, - уточнил он в ответ на удивленный взгляд Бонни, - почитай на досуге какую-нибудь энциклопедию ювелира. Так вот, в свое время в него каким-то чудом запечатали силу нескольких природных явлений, поэтому можно догадаться, насколько оно мощное. С ним я проделаю любой самый сложный фокус без всяких последствий.       - А я-то думала, ты и без допинга в состоянии с этим справиться, - не удержалась от колкости девушка.       - Ты, солнышко, и с допингом такое не осилишь, - не остался в долгу Кай. Немного помолчав, он добавил, - надеюсь, не надо уточнять, что после всего кольцо останется у меня.       Бонни в ответ лишь закатила глаза.       - Ты знаешь, где этот амулет находится?       - Я предполагаю, где он может быть.       - Почему сам не пойдешь и не возьмешь?       - Во-первых, ты не знала моих предков, это были те еще фантазеры. Конан Дойл со своими загадками скромно прячется за ближайшим забором, покуривая травку. А мне не охота со всем этим возиться, меня даже поиски пасхальных яиц в детстве раздражали, - фыркнул Кай. – Ну, и во-вторых, так не интересно, мы же играем в игру, ты забыла? Ты бегаешь с пеной у рта и ищешь амулет, я, независимо от твоего результата, получаю шоу-программу, все довольны.       - Сомнительное утверждение, - вздохнув, пробубнила себе под нос Бонни, - откуда хоть начинать поиски?       - То есть ты в деле?       - Я в нем по самое не хочу еще с того момента, когда на шоссе свернула в сторону Сан-Франциско, - несколько обреченно ответила девушка, про себя отметив, что на самом деле все вроде бы и не так уж плохо. Она готовила себя к чему-то похуже, а небольшой квест в стиле Индианы Джонса она вполне в состоянии пережить, тем более, если это позволит вернуть Джо. Главное, чтобы обошлось без подвохов. И неожиданностей. И неприятностей. И…       Дальше Бонни смогла только нервно рассмеяться. Конечно-конечно, все так и будет. В ее жизни ведь по-другому не бывает, плавали, знаем.       - Я смотрю, ты совсем спятила, - мрачно произнес Кай, сосредоточенно вглядываясь в лицо нервно хихикающей ведьмы.       - Это ты меня довел, - резко ответила девушка, прекратив смеяться и встав со стула, - когда начинаем?       - Прямо сейчас, - Кай следом за ней поднялся на ноги, - чур, ты за рулем.       - И куда мы поедем?       - В Портленд, разумеется. Ты еще не забыла вкус лучших спагетти на всем западном побережье?       Бонни, чувствуя подступившую к горлу тошноту, молча поплелась за Каем к выходу.