Храни его

- В новостях это точно покажут… - японец ухмыльнулся и посмотрел на мужчину, вошедшего в операционную. - Парень, прекрати это, - полицейский поднял вверх обе руки, показывая, что он безоружен. – Меня зовут Марианн Кросс. Я комиссар полиции. Брось пистолет и ты отбудешся штрафом и исправительными работами. Обещаю, только не глупи. - Простите, но у меня немного другие цели, - Канда мастерски держал под прицелом врача и никому не позволял приблизиться к себе. Колкий взгляд красноволосого мужчины скользнул по всему помещению. Он оценивал обстановку и думал о том, как разрулить сложившуюся ситуацию. Окон нет, снайперы бесполезны. Шанс остановить этого безумца есть только у него. Тяжёлые размышления прервала девушка в белом халате. - П… простите, - молоденькая медсестра дрожала словно осиновый лист. – Всё готово… Аллен Уолкер готов к операции. Юу широко распахнутыми глазами посмотрел в глаза Ли. - Она не лжёт? – во взгляде японца не было злобы, только слепая надежда. - Нет, она не лжёт, - кардиохирург смотрел без страха и в его глазах читался лишь мягкий укор. - Тогда спасибо вам, Комуи-сан, - Канда едва заметно улыбнулся и легонько поклонился. – Спасите его. Но если вы солгали, то гореть вам в аду… Японец бросил на пол папку с документами и подтолкнул ногой к комиссару. - Возьмите её и откройте. Мужчина послушно достал содержимое и пробежался по нему глазами. - Что ты… - глаза Марианна поражённо расширились. - Я просто делаю то, что должен. Внимательно посмотрите завещание… Всё законно. Ну, за исключением того, каким образом я попросил Комуи-сана помочь моему другу, - парень вымученно улыбнулся. – Передайте мелкому письмо и проследите за тем, чтобы все пункты завещания были исполнены. Дальше дело за вами, Комуи-сан. Я идеальный донор для мелкого. Вы сами это подтвердили. Спасите его… - Канда! Прекрати! Есть другие решения этой проблемы… - китаец почувствовал, как у него похолодело внутри. - Нет. Позаботьтесь о нём. Он заслужил жизнь… больше, чем кто либо. Канда улыбнулся и резко направил дуло пистолета себе в висок. Все краски померкли, исчезая в яркой вспышке света. Выстрел огласил больницу…

***

- Зажим! Следите за давлением… Быстрее! Работаем… - Комуи-сан, состояние стабильно… Можно приступать! - Отлично. Нельзя, чтобы его смерть была напрасной… Готовьте трансплантант.

***

В этом году весна пришла как всегда неожиданно. Всё зацвело, тянясь к солнцу и чистому небу. Легкий ветер кружил в воздухе белые лепестки цветущих вишен в небольшом парке. Одна из таких вишен росла возле самого берега спокойного чистого озера. Её ветви касались воды, колыхаясь под лёгкими дуновениями ветерка. Вишня низко опустила свои ветви, будто хотела спрятать сидящего под ней мальчишку от чужих глаз. Мальчишку, волосы которого были такими же белыми, как лепестки её цветов. Марианн Кросс позвал его именно сюда, чтобы отдать длинный шёлковый чехол и лист бумаги, исписанный знакомым корявым почерком. «Привет, Мояши. Сейчас ты, наверное, сидишь и жуёшь свои сопли. Вот что я тебе скажу – прекращай немедленно. Ненавижу нюней. Уверен, что в первую очередь ты посмотрел завещание. Да-да… Муген теперь твой. Учитель говорил, чтобы я передал его своим детям. Ну, таковых у меня не планируется. Поэтому, выбирать мне не пришлось. Только заклинаю тебя адом (куда я, наверное, попал), МОЙ РУКИ ПЕРЕД ТЕМ, КАК КАСАТЬСЯ ЕГО И БЕРЕГИ МОЮ КАТАНУ, СЛОВНО ЗЕНИЦУ ОКА! Если с ней что-то случится – я приду к тебе ночью и буду душить до тех пор, пока ноги дёргаться не перестанут. Ездить на мотоцикле ты не умеешь. Это я уже видел, но придётся учиться. Мой Kawasaki теперь твой. Ухаживай за ним и в первое время сильно не летай. И вообще не езди быстрее 80 км в час! Считай это моими подарками к твоему дню рождения. Правда, глупо получается. Один подарок ты получишь раньше днюхи, а остальные два позже… Аллен впился ногтями в ладони и прокусил до крови нижнюю губу, но ненавистная влага продолжала струиться с глаз. … И не реви, бестолочь! Если не ревёшь – молодец, а если ревёшь – дятел. Так вот… Теперь попытаюсь объяснить свой поступок. Почему я так поступил? Всё проще пареной репы. У меня нет никого и ничего… И даже не думай хныкать о том, что я был нужен тебе! Так вот, для своей семейки я бельмо на глазу… отец умер ещё задолго до моего рождения, характер у меня дурной, сам я злой, бессердечный (сарказм, да, но теперь уже точно), невыносимый и жуть какой нехороший человек. Друзей настоящих не имел (ты не друг, ты заноза в пятой точке), родственников тоже. Хотя, может… мать одумалась? А, плевать! Такой себе бурьян при дороге. А вот тебя любят. Ты многим нужен, даже Фоу любит тебя и волнуется, хоть не показывает этого. Мелочь, у тебя есть дар. Ты даёшь свет тем, кому он так нужен. Даже мне ты показал обратную, светлую сторону медали. Таким людям нельзя умирать. Без них этот мир потеряет свои краски. И… (трудно писать это, не то, что говорить) спасибо тебе, Мояши! Спасибо за всё, надоедливый мелкий. И вот ещё что… Теперь у тебя сильное сердце (я не пил, не курил и наркотой не баловался). Я бы посоветовал тебе записаться хоть на какие-то боевые искусства и взяться немного за свою дряхлую тушку. А то неприятно знать, что моё сердце бьётся в каком-то задохлике… Так что давай – работай над собой. А вообще, что-то я слишком разболтался с тобой… Скажу ещё на последок… Я доверил тебе всё, что у меня было…. Свою волю к жизни, свои стремления и своё сердце. Храни его, болван. Сайонара, бака Мояши. Свидимся в следующей жизни, Аллен Уолкер». Беловолосый мальчишка смеялся, вжимаясь затылком в шершавую кору старого дерева, а из его закрытых глаз текла горячая влага. В руках он сжимал красивый самурайский меч и письмо от того, чьё сердце сейчас так гулко грохотало в его груди. - Я стану сильным, Канда. Обещаю… Обещаю. Ветер подхватил эти слова и вместе с белыми лепестками унёс их к небесам. - Обещаю…