Судьбы, что давно потеряли смысл жить...

      Тихий стук карманных часов выводит из себя. Роуг молчит, не в силах вымолвить хоть слово. Минерва сидит рядом, пустым взглядом окидывает комнату и вздыхает.       Тишина тоже действует на нервы. Девушка равнодушно хмыкает и закрывает лицо руками. Из её горла вырывается то ли сдавленный всхлип, то ли крик о помощи, который она всеми силами пытается побороть.       Роуг молчит. Он уже давно простил её. Отпустил и гнев, и боль, и пустоту, что глушила изнутри. Чени устал от того, что его покидают самые близкие для него люди, но когда она появилась на его пороге, он зачем-то пустил её в свою небольшую квартирку. Зачем, он, наверное, и сам не знал.       Она не говорит, лишь плачет. Роуг знал, что Минерва сама проклинает себя за содеянное, поэтому молчал. А что говорить? Всё в прошлом. Они уже всё равно мертвы.       Минерва тоже не могла выговорить и слова. Стинг бы кричал, может бы ударил, и она бы не сопротивлялась этому. Это было бы логично, правильно, понятно. Но Роуг, от чего-то не мог сказать даже слова обвинения в её сторону.       — Чаю? — вдруг спрашивает он, поднимаясь с потёртого кресла.       Минерва выдохнула и с опаской глянула на его лицо. Такой же спокойный, как и всегда.       В груди щемит от этого чувства. Ненависти к самой себе или скорее утраты друзей? По её вине всё вышло из-под контроля, и она ничего не могла с этим сделать.       Он уже давно простил её, только вот она, никогда не простит себя.       Она помнит каждое мгновение, когда её мир начал рушиться на осколки. Боль, перемешанная с кровью, жизнь, которую уже никогда не вернуть на круги своя.       — Можно, — выдохнула она и еле заметно улыбнулась. Ожила. Словно он своим спокойствием вдохнул в неё какую-то капелку жизни.       Чени кивнул и прошёл на кухню. Старые бетонные стены кричали о бедности жителя, но у него всегда было что выпить. Может это его проклятие? Наверное, он и сам не знал ответы на свои вопросы.       Одной правой рукой, которая у него осталось, парень налил две чашки чая и молча поставил на старый столик, около кресел.       — Как живёшь?       — Ужасно. А ты?       — Тоже. Может она и ошиблась, но эта ошибка стоила и ей жизни тоже.

***

Бой, боль, страх, отчаяние, Ошибка, потеря, познание. Смерти друзей, покаяние. Страшное состояние. Слёзы, утрата, потери, Пред тобою закрыты двери, И мысли взбесились, как звери. И ясно одно — скверен. Убийца, подонок, не верится, И хочется, честно, повеситься. Ничего уже не уладится. Свет в пути — не появится. Ты устал, ты брошен, избит, И в груди твоё сердце болит. Может ты и забыт, Может душу твою и сожрал давно стыд. Только ясно одно, на просторах земли. Там где ветер шумит, и плывут корабли. Ты себя навсегда уничтожил внутри, Не спасти тебя, ох, не спасти.