Судьбы, что давно потеряли смысл жить...

      Солнечные блики на воде, безуспешный взвизг ласкового пламени, и внутренние демоны разрывают душу на несколько потерянных кусочков.       Смерть была неотъемлемой частью, только обычно убивали они. От этого страшно так, непонятно, ужасно, мерзко. Вода перемешивается с песком, омывается новой волной и вытекает куда-то в океан.       Солнце такое жестокое, кровь такая тягучая. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь на этом камне, будут сидеть не двое. Ноги по щиколотку в воде, однако, почему здесь так пахнет смертью?       Ах, точно, это ведь океан крови. Алой, тягучей, невероятно горячей и холодной одновременно.       Угрюмый ветер больно бьёт по лицу, заставляя морщится то ли от боли, то ли от холода, который он несёт. И всю эту гнетущую тишину разрезает смех. Хриплый, усталый, скорее истерическо-нервный, нежели просто смех.       Его руки устало перебирают её последний подарок. Небольшой кулон в виде луны, переливающимся на солнце таким ярко-синим, что сразу непроизвольно вспоминаешь её.       Скорпион хмурится, старается отогнать от себя это ужасное чувство опустошённости, и отпускает кулон в воду. Он медленно опускается ко дну и грязнет в песке.       — Ничего не изменилось, Водолей. Мы всё ещё вместе, — шепчет Скорпион и прыгает в воду. Океан захватывает его тело и несёт по течению, он вслед за кулоном отправляется на самое дно.       Так будет лучше, ведь так они едины.

***

Навсегда вдвоём в океане слёз, Навсегда вдвоём у песков отчаяния, Навсегда вдвоём в этом мире грёз, Не познать ни спокойствия, ни покаяния. Убивали они, презирали они, Шли вперёд ни смотря ни на что. Это были погибшей веры огни, Что вселяли надежду в добро. Он кричал, он молчал, он обиду глотал, Как последний бокал вина, Он стонал, он страдал, он осуждал, Всё до конца, до самого дна. А вокруг ни души, лишь вода и вода, И только один силуэт. И не день, и не два, а недели, года, Навсегда в тишине, как писал им поэт… Они вместе теперь навсегда.