Восемь Чертовых Коробок Джонсона

Чтобы понять все процессы, которые в данный момент происходили во вселенной, нужно: обладать пятью докторскими степенями по квантовой физике, знать основы определенности неопределенности Гейзенберга, прочитать все труды по кибернетике и обладать органическими имплантами в мозжечке. Если попробовать говорить обычным языком, то попробуйте представить свитер, который начинает вязаться в обратном направлении. И пока что исчезли туловища красных оленей и милые зеленые жаккардовые цветочки. Но даже этого хватило для небольших изменений. Если перевести всё в человеческую плоскость, то до исчезновения этого космического свитера осталось восемь часов.

***

Лучший, потому что единственный, сосисочный предприниматель Анк-Морпорка — Себя-Без-Ножа-Режу Достабль почувствовал тихую панику. Горка золота на его подносе уже занимала порядочное место. Он только позавчера решился вновь сменить род своей деятельности на продажу Патрясающих Прыгающих Пирогов (15). И анк-морпорковцы раскупили всё! А на следующий день снова! И не было никаких странных вещей вроде людей с вилами, дополнительного солнца или там подозрительных тележек. Он просто продал всю свою продукцию и получил за это деньги. И деньги даже не исчезли на следующий день! Дождь из дождя заставил на время прервать продажу и Достабль зашел в Залатанный Барабан, чтобы переждать непогоду. Но и там захотели купить целую партию Патрясающих Прыгающих Пирогов. И даже когда Достабль забежал в Тритэтию, сразу же посыпались предложения по покупке или вкладыванию денег в пироги. Достабль был на рынке почти с самого своего рождения. Это было первое, что он увидел и первое, что он сказал. И сейчас жажда наживы жестко боролась с древним инстинктом самосохранения. С громким всплеском, ларек отправился на дно реки Анк. Достабль побрел домой к родным и безопасным сосискам.

***

Моркоу стоял возле каменной статуи герба Анк-Морпорка и вглядывался в темноту. Фонари с потухшими огнями на зданиях скрипуче качались от порывов ветра. Дождь стучал по каске. Что-то зашагало по лужам. — Доброй ночи, - поздоровался Моркоу с большим комком шерсти. — У-ук, - приглушенно ответил Библиотекарь. — Я чем-то могу помочь? Библиотекарю нравился Моркоу. Он иногда заходил и угощал Библиотекаря орехами и бананами. Да и сам Библиотекарь хранил в надежной шкатулке самодельный значок Стражи. И ему было очень сложно протянуть капитану прямоугольную Коробку. — Надо же! – воскликнул Моркоу. – Но она какая-то… странная. — У-ук. — А где её вторая половина? — У-ук. И-ик. — Удивительное место ваша Библиотека. Сообщи, пожалуйста, если она выплюнет остальное. Библиотекарь кивнул, но спешить не уходил. Он посмотрел на Моркоу и замешкался. — Что-то ещё? Но Библиотекарь махнул рукой и вскарабкался на ближайший водосток. Моркоу вернулся к дежурству. Мимо пронеслось знакомое пятно. Было двенадцать часов, но спокойно не было.

***

Даже в человеческом облике, Ангва могла смотреть в темноте. Это помогало, если надо было незаметно выбраться из квартиры или забрать одежду. И хоть нос ощущался, как привлекательность Шнобби, а волосы безнадежно смешивались со знаменитой Анк-Морпорской грязью, настроение Ангвы было флегматичным, даже созерцательным. Проносились отрешенные мысли о поганой погоде, о походе с Моркоу на выходные в очередной дурацкий музей, хоть и с его рассказами становилось интереснее. Потом Ангва вспомнила о капрале Друсле. Надо рассказать о нем Шельме, бедняга всё никак не может решиться пригласить её на обед. А когда они закончат это идиотское дело, то патриций обязан будет дать им как минимум три доски для дротиков. Ещё надо будет ответить на письмо Андрея. Хотя, формально, письмо написал приезжий волшебник, лапы волка не предназначены для бумаги и чернил. Он приглашал её и Моркоу к себе. Свежий воздух, никаких преступлений. Теперь Андрей может жить без страха за свою жизнь. У него даже появились щенки. Может, и у них с Моркоу когда-нибудь… не скоро. А дождь всё капал. Тело начало возвращаться. Когда её всё-таки найдут, первым делом она загрызет этого ублюдка с фетишем на противовервольфские средства. — Ангва? – над ней склонился призрак Моркоу. Или сам Моркоу. Но видеть его лицо было намного лучше, чем дома в Анк-Морпорке. Надо же, даже обеспокоенный. Он с командором подняли Ангву. — Обопрись на меня, - заботливо сказал Моркоу. Голос не слушался. Пальцем, Ангва начертила в воздухе букву «Ш». — У него крепкая черепушка, - сказал понятливый Ваймс. – Я отдал его Игорю со Скотобойни. Жаль, но Диск ещё не готов избавиться от старины Шнобби. Ангва попыталась улыбнуться. Но ноги всё же держали её неуверенно. Моркоу подхватил Ангву на руки. В другой момент этим можно бы было сполна насладиться, но сейчас было не до этого. А жаль. — Ангва, - сказал Ваймс. – Ты видела того, кто напал на вас? «Видела» не совсем правильное слово, но Ангва кивнула. Моркоу подхватил Ангву и понес её. — Кто это сделал? В ночной темноте Анк-Морпорка сквозь дождь проступали буквы. Ваймс тихо ругнулся. — Моркоу, - сказал Ваймс. - отнеси сержанта в комнату, приставь к ней кого-нибудь, а потом… потом объяви всем: разыскивается Таинственная Фигура В Плаще.

***

Вечный сержант Колон аккуратно положил половину коробки на полку. Его нервировали всякие магические штучки, но капитан Моркоу очень просил отнести её в участок. Сам капитан сопровождал сержанта Ангву в теплое безопасное место, а командор как угорелый бегал по городу со всеми стражниками. Избавившись от половины коробки, Колон быстро вышел из комнаты и направился к Шнобби. Прошло несколько минут. Капрал Томбс заступил на дежурство Коробок. Снаружи стояли несколько троллей, хотя командор считал, что это всё равно не остановит Фигуру от их похищения. Капрал Томбс зевнул и начал смотреть по сторонам. Шанс, что в этот момент времени повернет голову направо, был равен 50%. Шанс, что он в этот момент времени повернет голову налево, был равен 50%. Но был очень и очень малый шанс, равный один на миллиард, что он заснет. А как все знают, шанс один на миллиард... Половина Коробки начала мягко светиться. Стража была готова к нападению с воздуха, но она не думала, что опасность может идти от того, что они сами защищали. Из половины Коробки вылезла мохнатая рука. Рука пошарила по сторонам и, наткнувшись на Пятую Коробку, взяла её и втянула внутрь. Затем появилась снова и, ухватившись за край половины Коробки, втянула её саму в себя.

***

Осталось пять часов. Все стражники прочесывали Анк-Морпорк. Но Анк-Морпорк большой, а стражников не так много. Но за три часа не было найдено ни единого его следа. В Тритэтии сказали, что он пропал уже с дня и где он сейчас никто не знает. Даже где он живет. Стража уже видела тупые преступления, взять хотя бы Дело Собаки Смерти или же Этюд В Тонах Цвета Бедра Испуганной Нимфы. Но причем в этой истории был Фигура? Он искал власть? То есть, это он хотел уничтожить Чудакулли… зачем? Или же он действовал отдельно. Неважно. Когда они найдут его, то наконец-то узнают всё. Но они не находили. И как искать то, что скрыто темнотой? Только чудо или боги могут найти его. Ваймсу пришла мысль. Колон и Шнобби проснулись за несколько шагов командора и приняли боевой вид. Ваймс коротко поинтересовался о здоровье Шнобби, а затем перешел к делу. — Нужно чтобы вы вдвоем пошли в патруль. По Паточной, потом на Щеботанскую. Потом посмотрим. — У вас какая-то идея, сэр? – настороженно спросил Колон. — Почти. Не волнуйтесь, я пойду позади. Ведите себя естественно, ясно? Дождь как назло продолжался. Колону и Шнобби было неприятно выйти из теплого помещения на промозглую улицу, но долг стражника был превыше. Отставая на двадцать шагов, шел Ваймс. Это был рискованный расчет, но могло и сработать. В тени промелькнула тень. — Попался. «Жаворонок Парящий В Гнезде» прекрасно сработал на ещё одном человеке. Фигура осел. Ваймс знаком отослал Шнобби и Колона, а сам сел на ящик и попытался закурить. Загорелась спичка. Капли дождя падали на пламя, но не тушили его. Ваймс закурил. — Ещё позавчера я готовился к скучному трудовому дню. Я хотел побыть с женой, открыть новый участок. А потом началось что-то, что я не понимаю. И это что-то не должно было касаться меня и остальных. У меня уже есть кое-какие идеи, но я хотел бы послушать тебя. А теперь…