Как ветка сакуры в твоих ладонях...

Отстав от класса (разумеется, с разрешения сенсея – Сайто Хаджиме всегда был дисциплинированным и ответственным учеником), юноша бродит по Киото. Без особой системы, проходя по чем-либо привлекшим его улицам, любопытно заглядывая в переулки (карта города у него с собой … на всякий случай). Свернув в очередной раз, Хаджиме словно попадает в начало XIX века: полутемная извилистая аллея с глухими боковыми стенами, сложенными из серого замшелого камня. Задохнувшись от восторга, Сайто медленно идет вперед, изредка касаясь ладонью древней облицовки. Почему он зашел именно в этот небольшой трактирчик с норэн лилового цвета? Навстречу выходит статная дама лет сорока, коротко кланяется и вдруг замирает, внимательно вглядываясь в лицо Хаджиме. - Прошу прощения… - юноша, смутившись, порывается уйти. - Располагайтесь, молодой господин. – дама снова с достоинством кланяется. – Желаете пообедать? Осмелюсь предложить на свой выбор? - Да, пожалуйста… - Сайто краснеет, занимает ближайший столик. Хозяйка трактира ловко накрывает на стол, ненавязчиво расспрашивая Хаджиме об Окинаве и родителях, об учебе и планах на будущее… Когда накормленный до отвала юноша прощается с хозяйкой, Оку-сан, легко коснувшись пальцами его щеки, произносит с печальной улыбкой: - Ты … очень похож на отца … мальчик. С тех пор Сайто, каждый раз бывая в Киото, обязательно заходит в этот неприметный рётей. Обедает, рассказывает Оку-сан о произошедшем за год, успехах и неудачах… Вот только о том, что его семья погибла, Хаджиме так и не сказал … не смог. Плотно пообедав (Соджи шутливо хватается за живот и комично слизывает с пальцев воображаемые взбитые сливки), они снова идут гулять. Выходят на Киямати-дори. На одном из мостов через канал Окита останавливается, облокотившись на резные перила долго смотрит на противоположный берег реки, усеянный бледно-розовыми лепестками. - Соджи? Устал? - Нет, просто … ты рассказываешь так, словно тебе здесь все знакомо. Словно ты жил здесь … в каждом столетии. - Я … хотел стать историком. Учиться в Киотском университете. – помолчав, отвечает Хаджиме. – Не сложилось. - Что?!? Ты разочаровал меня Хаджиме! Я не допущу, чтобы потомок древнего самурайского рода копался в заплесневелых бумажках… Рука отца пафосно указывает в сторону токонома, на свиток со стилизованной веткой сосны (мон семьи Сайто). И Хаджиме поступает в Академию национальной обороны, которую, впрочем, блестяще заканчивает. - Идем? – Соджи вопросительно улыбается. – Что у нас дальше по плану? Храм Надзэндзи, Серебряный павильон, Императорский дворец, сады Сэнто … И всюду цветущая сакура … Легкий ветерок кружит опадающие бледно-розовые лепестки, и Соджи, смеясь, пытается «наловить» хотя бы пригоршню. Хаджиме задумчиво улыбаясь, трогает осыпающиеся ветки, осторожно, кончиками пальцев гладит нежные мелкие соцветия. Поднимает голову, долго смотрит вверх, на невесомый «снегопад», тихо произносит: - Как странно, Соджи… Он так хрупок и недолговечен … этот цветок. Ставший символом постоянства и неизменности… Аккуратно, почти не касаясь, обнимает ладонями ближайшую ветку, закрыв глаза, вдыхает тонкий, едва уловимый аромат. Коротко вздохнув, возвращается на гравийную дорожку, и тут же оказывается осыпанным пригоршней розовых лепестков. - Ну что за ребячество, Соджи… - Хаджиме укоризненно поджимает губы, но в синих глазах пляшут смешинки. Они уезжают на закате. Прежде чем войти в здание вокзала, останавливаются, чтобы бросить прощальный взгляд на город. - О, Боги… - выдыхает Соджи. Заходящее солнце окрасило цветущие деревья всеми мыслимыми оттенками – от нежно-алого до насыщенно-огненного. Словно весь Киото оказался охвачен пожаром… В вагоне Окита, уставший от долгой ходьбы и новых впечатлений, мгновенно засыпает. Повозившись в кресле, пристраивает голову на плече Хаджиме. Сайто тихо вздыхает, придвигается ближе, обнимает парня за плечи, чтобы тому было удобнее. Смотрит в темное окно, слушая легкое дыхание Соджи. Он всегда держал в тайне свои поездки в Киото. Скрывал сначала от отца, потом от Юки… Так и не привез её сюда… А Соджи… Хаджиме боялся, что Окита останется равнодушным к этому прекрасному, древнему и своенравному городу. Но … все же рискнул показать ему свой Киото… Прав, ох, прав был Ямада-сенсей… Он, Хаджиме, высокомерно замкнулся в своем горе и одиночестве. Намеренно остался в своем прошлом, которое не вернуть, не изменить. Жалеть о несбывшемся, эгоистично не замечая чувства ставших близкими ему людей, оказалось гораздо легче, чем принять и смириться, продолжать жить и идти вперед… Соджи… Этот парень, ворвавшись в его, Хаджиме, жизнь, незаметно стал ее частью. Стал нужным, необходимым… И он, Сайто, больше не может и не хочет быть один … без Соджи… Хаджиме улыбается, вплетает пальцы в растрепанные каштановые пряди…