Кусочки сломанного пазла
26 марта 2016 г., 22:59
Вернуться в родную квартирку было, наверное, самой приятной частью проклятущего путешествия. И дело даже не в душистой ванне с любимой пеной, обладающей приторно-сладким запахом карамели. Дело в том, что именно эта крыша стала чем-то родным и домашним, хотя… что ни говори, а дом там, где тебя любят. Вот, к примеру, гильдия – это тоже дом, а иногда он даже ближе этой маленькой квартирки.
Понежившись в пушистой ванне, с пенкой, мягкой, словно пух, заклинательница почувствовала себя заново родившейся, ну, если, конечно, можно так сказать после всего, что пришлось пережить в дурацкой пустыне. Впрочем, любое приключение должно научить чему-то, разве, нет? И это тоже…
Друзья, что сквозь континент летят тебе на выручку.
Добрые люди, которые обязательно встречаются во всех точках огромного мира.
Благодарные животные.
Звездные духи, готовые прийти на помощь, даже если мир напополам треснет.
И человек, который, по сути, является самым близким другом, чувства к которому вызывают в душе путаницу, рождая вокруг себя паутину лжи.
Да, наука бывает не только положительной…
Бросив продранные в путешествии вещи в мусорную корзину, Люси не стала долго раздумывать над тем, что следует надевать, не до того сейчас. Да и домашняя пижама, состоящая из простой серой майки и голубых шортиков, не так уж и плоха. Да, и вообще… ни к чему церемониться сегодня. Вот, завтра в гильдию идти, там и повыбирать можно. Боженьки, полгода не видеть большинство друзей и… мастера. Это странно, но иногда кажется, что последний визит в гильдию был в прошлой жизни, а иногда, что путешествия в пустыню, не было вовсе. Такой своеобразный бредовый кошмар, приснившийся случайно.
Взмахнув влажными светлыми волосами, блондинка вошла в спальню, настороженно уставившись на свой рабочий стол. Беспорядок! Впрочем, это полбеды, главное – все ее письма стопкой лежат на краешке проклятого стола! Письма! К родителям!
Побледнев, фея оглянулась. Блин! Кому могло прийти в голову читать такое количество писанины? А ведь здесь абсолютно все. Хотя, содержание половины из них она и сама едва помнит. Нахмурившись, девушка сложила письма в ящичек, мельком взглянув на строчки верхнего письма.
"Если когда-нибудь это дойдет до Нацу, я захочу умереть... Кажется, он мне дорог больше, чем я думала..."
Черт! Это… это… просто немыслимо нечестно! Узнать бы, кто такой умный дофига, и сломать ему голову при помощи стула! А теперь пойди и найди. Поди, вся гильдия здесь перебывала, пока она там и думать – не думала, что содержание именно этого дурацкого письма станет достоянием общественности. Чудесно! И вот, что теперь делать-то? Хотя, конечно, существует небольшой шанс, что все давно и думать забыли об этом, или это могла прочитать Леви, которая и без того давно догадывается о реальном положении дел…
Выдохнув, Люси ощутила, как щеки внезапно вспыхнули, принося с собой тревогу и стыд. Боги, если это дойдет до Нацу… Она сгорит от стыда, а он… он, скорее всего, почувствует себя крайне неуютно, зная, что его близкий друг сошел с ума, допустив такие чувства в душу.
Порывшись на кухне, Люси с разочарованием отметила, что кроме куска заплесневелого сыра и обглоданных мясных костей в мусорном ведре, там нет ничегошеньки. Идти в магазин? А с чем? В карманах дырки, вместо монеток, а задание можно взять только завтра, и то, если мастер посчитает, что она уже готова приступить к их исполнению. Хоть бы яблочко завалялось, так фиг. Может, у Миры в долг покушать? Было бы неплохо, но тоже не ранее, чем завтра с утра. Гадство какое-то!
Услышав из спальни посторонний шум, фея насторожилась. Кажется, оконная рама хлопнула. Давненько таких звуков не было слышно, но ведь сегодня это невозможно, если только… Нацу не нарушил слово, и не пришел, не смотря ни на что, а это значит, что разговора с Лиссаной не было. О чем думает этот дракон, мать его?
Тревога сменилась негодованием, заставив фею стремительно влететь в комнату, дабы вылить все родившейся в душе, слова справедливого гнева, когда ее глазам предстала странная картина. Убийца драконов растеряно смотрел на нее, словно заранее предчувствуя трепку, а в руке держал какой-то сверток, который заставил желудок девушки благодарно заурчать.
— Ты… чего здесь? — сбивчиво спросила Люси, потянув носом заманчивый запах чего-то явно съедобного.
— Да, вот… мимо проходил, дай, думаю, зайду, — неуверенно ответил Нацу, сжимая сверток.
Мимо проходил? Девушка фыркнула. По набережной гулял, что ли? Интересно, какого ему именно здесь "мимо проходилось"? Шел бы в гильдию, хоть разобрался бы со своими половинками, а потом… захаживал, просто, чтобы было.
— А… это что? — кивая на сверток, спросила заклинательница, понимая, что урчащий, словно стадо львов, желудок все равно не даст выдать другу на орехи, как положено.
— Хэппи рыбку пожарил, — оживился огненный маг, протягивая сверток. — Мы же знали, что у тебя дома сейчас шаром покати…
Люси благодарно кивнула, понимая, что до кухни тащить рыбку не в состоянии. Развернула она сверток прямо на столе, где не так давно лежали письма. Вспомнив о них, блондинка побледнела. Сглотнув, она заставила себя поднять глаза, и посмотреть на друга.
— Нацу… а кто был… в моем доме? — тихо спросила волшебница, заранее приготовившись к худшему варианту. — Кто… достал мои… письма?
— Я, — как-то слишком спокойно отозвался убийца драконов.
Девушка покачнулась. Боги, только не это! Не надо так! Взлохматив волосы, заклинательница подавила стон отчаяния, вспомнив последние строчки, что теперь эхом стучали в висках.
— Проклятие! — промямлила она, забыв даже о голоде. — Это… это… нельзя… читать… чужое…
— Прости, — слишком тихо прошептал Нацу. — Так уж вышло…
— А, ну, если так вышло, — съязвила Люси, чувствуя, как от гнева закипает кровь. — Да, ты совсем офонарел, Драгнил? У тебя совесть есть где-нибудь? Я… я… просто…. Ты… ты… тебя убить мало! И вообще, принес сверток, молодец! Спасибо! А если по моей квартире соскучился, так завтра заходи! Дай хоть перекипеть по-человечески!
Волшебник абсолютно без эмоционально выслушал гневную тираду подруги, вполне ожидая подобного поворота. Уже по пути к ее дому, он вспомнил, что даже не постарался сложить письма на место. Так, что удивляться тут было нечему. Зная взрывной характер Люси, он удивлялся, что до сих пор стоит, а не летит в ближайшую стену. Впрочем, он же совершенно не за тем здесь появился, чтобы разбираться в последствиях собственного преступления…
— Я соскучился по тебе, — каким-то непривычно бархатным голосом выдал дракон, а его зрачки вдруг подозрительно сверкнули золотом.
— А?! — Люси, открыв рот, уставилась на друга, отказываясь верить в последние слова Саламандра. — Нацу, ты… ты чего?!
Сопоставив пару-тройку неясных событий на "Кристине", девушка неуверенно попятилась, оглядывая комнату в поисках хоть чего-то, что могло бы дать объяснение этому бреду. Наткнувшись глазами на черное пятно на стене, она не сразу поняла, что это не случайное пятно чернил, а огромная жирная муха, расположившаяся на обоях, как у себя дома.
— Это… это, что за мохнатая тварь?
— Похоже на муху… — задумчиво протянул убийца драконов, отвлекшись от созерцания растерявшейся феи.
Недолго думая, заклинательница схватила со стола пачку бумаги, скатав их в тугую трубочку и… вдруг замерла. Она посмотрела на свои руки, затем на Нацу, и ее накрыло резкое ощущение де жа вю. Поперхнувшись воздухом, девушка закашлялась. Возмущение накрыло так, что казалось захлестнуло настоящей волной.
— Нет! Нет! Нет! — попятившись, она сжала трубочку сильнее, остро желая оказаться где-нибудь на необитаемом острове в гордом одиночестве, где-нибудь посреди океана.
Губы мгновенно высохли, а глаза, казалось, из орбит готовы были выскочить. Сны! Чертовы сновидения! Для чего? Почему она-то должна попадать в такую глупую ситуацию?
И тут у нее просто сработал инстинкт. Люси вдруг начала колотить не муху, а Нацу. Остервенело, со всей дури. Ей хотелось выбить всю дурь из этой глупой головы, пусть и таким, дебильным способом.
— Ты совсем охренел уже, испорченный мальчишка?! — прошипела девушка, едва справляясь с возмущением. — Оставь мою задницу в покое!
Нацу даже не отбивается, ошалело уставившись на Люси во все глаза. А ее охватывает гнев, и она опять себя ненавидит. Он же должен любить только Лиссану, и на ее зад пялиться, а сам, что собирался делать? И, что, она должна позволить дурацким снам сбыться?
— Люси, ты чего? Больно же! — приходит в себя дракон, неожиданно крепко сжав ее руками. "Хлопушка" при этом благополучно летит на пол. — При чем тут твоя задница?
А у заклинательницы начинается настоящая истерика, которой любой умалишенный позавидует. Ее тошнит от себя самой же, и от него… А ему хватает наглости еще и лапать! Сколько она его колотила, припомнить трудно, но ладони уже горели, отбивая барабанную дробь по его плечам, и тут девушку прорвало. Наверное, столько слез не видела даже Джувия.
— Тебе хоть стыдно? — вяло спросила блондинка, даже не пытаясь вырваться потому, что сил на это не осталось. — Как ты можешь так поступать с Лиссаной? Ты же убийца драконов, Нацу! Ты же любишь только раз! Ты должен сейчас с Лиссаной быть, черт тебя дери, а сам что?!
Нацу хмурится, стараясь выделить из потока несвязных ругательств основную суть. Мозг совершенно отказывается воспринимать нелепые обвинения непонятно в чем. Впрочем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что "Лиссана" и "любовь" в одном предложении – самое идиотское заблуждение, что могло посетить светлую головку кареглазой феечки. Внезапный скандал достигает сознания, вызывая на лице мага степень крайнего шока. Все убеждения, выстроенные легендой о любви дракона и его половины, разбиваются о нелепое утверждение заклинательницы.
— Но я… люблю тебя, Люси, — выдыхает Нацу, едва справившись с непослушным языком.
Ему неясно, почему она вдруг вздумала сомневаться в том, что было очевидно давным-давно, и ясно всей гильдии, от мала до велика. Неясно, почему в ее душу смеют закрадываться какие-то дурацкие сомнения, если именно к ней он несется на выручку со скоростью света. Дружба? Какая нафиг дружба? Всегда есть, кого спасать, и кому стоит подать руку помощи, но в его глазах давно отражается лишь она одна, когда на голову обрушивается хоть малейшая опасность. И причину слез теперь он не совсем понимал, но знал абсолютно точно: Люси несет бред! Околесицу! И время говорить такую чушь, можно было бы выбрать другое.
А Люси молчит. Молчит и всматривается в серо-зеленые глаза, ища ответ, который и слепому ясен. Только вот мозг у нее отказывается воспринимать противоречивую информацию, когда сердце болело так отчаянно столько времени.
Минута идиотских раздумий, и Нацу будто просыпается, резко прижимая ее к столешнице. Уткнувшись носом в шею заклинательницы, он сжимает ее талию, отшвыривая ногой стул, и сажает ее на стол, забыв даже о свертке, который благо лежит в другом углу. Жадно втягивая такой родной, манящий, и срывающий крышу запах, маг смотрит на дрожащую фею, которая замерев, настороженно смотрит на друга, понимая, что все заходит куда-то не в ту сторону, в которую должно было бы...
— Ты… — сипло выдавливает она, — ты просто… скучал и… поэтому тебе кажется… — пытаясь выразить свои сомнения, Люси пытается справиться с внезапно обезумевшим сердцем, что колотится, как ополоумевшее, закладывая уши.
— Мне не кажется, — возражает дракон, проводя ладонью по светлым волосам, — я знаю, а вот ты, не в том направлении мыслишь. Может, подумаешь еще?
Только сейчас голову Люси резко прошивает осознание.
"Три драконоубийцы выбрали путь в жизни, обозначив избранников, и любят они лишь однажды".
Воспоминания затапливают сознание, вызывая яркие вспышки.
Первая встреча в Харегоне, и внезапно снятое заклинание очарования, без желания Нацу.
Полет с огромной башни, когда уши улавливают его бег.
Рука помощи, когда на душе скребут кошки.
Улыбка, полная обещания, что все будет хорошо, и так будет всегда. И это же обещание в глазах, горящих искрами.
Попытка вытащить ее из любой передряги, даже, когда смерть дышит в спину, и неважно Акнология на горизонте, или маги из Горечки.
Частенько оставленный самый жирный кусок любимейшего мяса, почти оторванного от сердца.
Постоянные набеги на ее квартиру, включающие грабежи на кухне, причину которых больше года не мог объяснить даже сам Нацу…
Побледневшее лицо, которое она неизменно видела первым, открывая глаза после лихорадки...
Она идиотка…
