Я не умру

«Удивительно, как быстро в сказках проходит время, если ничего не происходит. В жизни так не бывает» Стивен Кинг «Глаза дракона»

7 июля. Фестиваль Мацури, но ши. Фестиваль… карнавал… праздник… Эти слова всегда ассоциируются с чем-то весёлым, торжественным, хочется смеяться как маленький ребёнок. Весело… Может местные жители, и считают его весёлым, но приезжие ужаснулись бы при виде кульминации фестиваля, принародного убийства, ни в чем не повинного 7-летнего мальчика. Местным с малолетства вбивают в головы «так нужно», «здесь так заведено», «так требует Мамору-сама» «его выбрали, он должен гордиться» … Его выбрали… ему просто «посчастливилось» родиться 20 декабря… И никому невдомек, что все эти мальчики — это один и тот же человек, который перерождается под новым именем, с новой внешностью, в новой семье, но в той же деревне… каждый раз. Каждый раз он умирает от рук того кто взял себе имя Айзен Соуске. Ради чего? Чем выгодна его смерть? Почему он тогда не может умирать в колыбели? Зачем выжидать 7 лет? За что ему всё это? Тот, кто был рождён под именем Тоширо Хитсугая, отдал бы все, чтобы найти ответы на эти вопросы, чтобы больше не перерождаться, чтобы больше не испытывать это АД, чтобы больше не возвращаться в мир где есть только белый, чёрный и красный, не возвращаться в этот серый мир Уэко Мундо. Почему именно в это день? Почему ни в коем случаи нельзя раньше или позже? «Если я умру, хотя бы на день раньше или позже, всё это закончится» —, но он уже не думал о самоубийстве, тогда ему просто свяжут руки. — «как тогда… сколько же столетий назад…» Дверь медленно отворилась. «Мацури, но ши сегодня. 7 дней прошло» — Выходи, — «Айзен, как же меня уже достала твоя рожа» — и даже не пытайся сбежать. — А то что? Убьёшь меня? — в голосе Тоширо слышалась усмешка — Сегодня моя жизнь ничего не стоит. Тебе ведь без разницы, как и где меня убить, главное сегодня. Фестиваль — это дело принципа. — Иди. Мальчик подчинился. «Безысходность» — пронеслось в его голове. Сегодня на нем было новое чистое кимоно, Момо отполировала каждый колокольчик, они сияли как маленькие солнышки, их звон словно слал «чище». Но Хитсугае на это было плевать. Хинамори, улыбаясь, вручила ему ритуальную мотыгу, её она тоже почистила, привязала новые ленточки. «Чему ты улыбаешься? Ты так же будешь улыбаться, когда я умру?» — если бы он задал подобный вопрос Айзену, он бы знал на него ответ, но сейчас его взгляд был пол боли. Момо была для него как сестра. Вообще в каждой жизни была девушка, которая о нем заботилась, но все они сочувствовали ему в эти минуты. — «Так почему же она улыбается?» Он взял мотыгу и вышел на сцену. — «А что мне ещё остаётся делать?» — Этот танец он разучивал в каждой жизни с тех пор как научился ходить. Каждое его движение завораживало, было плавным словно цветок, качающийся на ветру. — Как будто он всю жизнь только этим и занимался! — слышался чей-то восхищенный шёпот. «О, и не одну жизнь!» Перезвон колокольчиков отдавался в такт музыке — «Эта музыка тоже никогда не меняется» — его взгляд мельком падал на петлю над его головой, на восхищённых зрителей. — «они как будто и не подозревают, что сейчас произойдёт кровопролитие» — он сделал резкое движение, звон колокольчиков на секунду заглушил инструменты. — «Нет, всё они знают, они только этого и ждут» Музыка кончилась, Тоширо поднял руки над головой и выпустил мотыгу, она со звоном рухнула на землю. «Началось» — Айзен накинул ему на глаза черную повязку и туго затянул её — «Больно! Скоро будет ещё больнее» — он почувствовал, как его запястья стягивает веревка — «Это конец» — его ноги оторвались от земли — «Они не придут» — он замер в ожидании удара, по его щеке побежала слеза — «Безысходность…» Его мысли прервал оглушительный рев, неведомое существо буквально запрыгнуло на сцену. Хитсугая расслышал за своей спиной как зазвенел упавший на землю кинжал, всё произошло так быстро, что никто долго не мог отойти от шока: чудище достало из-за пояса меч и перерубив верёвку утащило жертву ритуала. Первым пришёл в себя глава деревни: — Догна… — начал, было, он, но Момо повалила его на землю и заткнула ему рот рукой. — Удачи, Широ-тян! — прошептала она, повернув голову в сторону бегущих. — Береги себя! Они бежали через лес. На бегу, незнакомец стянул с мальчика повязку, сбросил с себя маску и бросил куда-то в сторону, оставляя лишь воспоминания. — Дяденька? — «незнакомцем» оказался капитан Куросаки. — Я же обещал, что спасу тебя. Тоширо сильнее прижался к груди своего спасителя, сейчас из его глаз текли слёзы радости. Они остановились у небольшой реки, Ишшин плавно опустил мальчика на землю. — Думаю, мы оторвались. — мужчина развязал ему руки и осмотрел запястья — Заживать будет долго, возможно шрамы останутся. — Они будут меня искать только до восхода, потом в этом не будет смысла. — Хитсугае было всё равно до своих шрамов. — Я даже не знаю, как вас отблагодарить. — К рассвету мы будем уже далеко отсюда. — А Куросаки не нужна была благодарность — Идем, я отведу тебя к твоей маме. — К маме? — короткая пауза — Я ей не нужен, она и так счастлива. — Не говори ерунды… — тут его взгляд упал на алые пятна на пятках ребёнка, Ишшин осторожно стянул сандалику с маленькой ножки. — Боже… — ноги мальчика были изодраны до костей — Это он тебя так? — Да — Больно? — Нет — Идти можешь? — Конечно — Врёшь! Молчание… Не желая больше препираться, капитан закинул мальчика себе на плечо, все колокольчики хором звякнули. — Айзен был прав, этот звон быстро надоедает. — Ишшин стал один за другим срывать надоедливые бубенчики и скидывать их на берег, некоторые катились в реку, но Тоширо всё, же зажал один в кулаке. — Зачем он тебе? — Момо. — Твоя подруга? Я тоже никогда её не забуду. — Глаза Тоширо расширились — Она нам очень помогла. Flashback — По-моему жители деревни всё делают против своей воли. — Да вы правы! — в дверях палатки стояла маленькая брюнетка в белом кимоно. — Ты же та девочка из храма… — капитан — Хинамори Момо. — представилась она — Что ты здесь делаешь? — Рангику вспылила — Шпионишь для Айзена? — Я не шпионка, я хочу вам помочь. Я не хочу смерти Широ, я люблю его… Flashback end *** «Утопился» — заключали многие, приходя на ту реку, где так и остались лежать детский сандалик с окровавленным носочком и разбросанные вокруг золотистые колокольчики. И никто не хотел искать причину подобного поступка. Или что здесь произошло на самом деле…