Леди и Мужлан

      Вечером того же дня мы прибыли с Уиллом на пресс-конференцию. В холле гостиницы «Рай» за массивным столом восседал сам Адам Ламберт. Увидев его, Уилл непроизвольно морщится. Гомосексуалисты не в его вкусе. Я толкаю его в бок, чтобы он убрал кислую «мину» с лица. На расставленных стульях уже сидят журналисты. Я протягиваю Уилла за собой на свободные пока ещё места. Достаю диктофон и включаю запись.       — Здравствуйте, — вежливо здоровается «звезда». По залу проносится шепот и мычание. Журналисты других газетных изданий что-то невнятно мычат в ответ. — Сегодня в рамках моего турне по стране я даю два концерта: сегодня и завтра. Пресс-конференция будет одна, поэтому задавайте вопросы, — улыбается Адам.       Не скажу, что я в восторге от гомосексуалистов, но и неприязни у меня они не вызывают. Его чёрная чёлка и накрашенные глаза, красивая улыбка и проколотые уши — он не стесняется показать всем своим видом, что он открытый гомосексуалист. И это достойно похвалы.       — Адам, ответьте, пожалуйста: страна хочет знать — когда вы выступите в поддержку манифеста о поддержании узаконивания однополых браков? — девушка с короткой стрижкой и чёрными волосами встала из толпы.       — Щепетильный вопрос, — морщит нос Ламберт. — Да, я собираюсь сделать это в ближайшее время. Когда — не скажу. Пусть всё закончится, чтобы журналисты не смогли нам помешать, — я фыркаю. И, видимо, достаточно громко. В холле гостиницы висит тишина. Ламберт пробегает глазами по толпе журналистов и упирается в меня накрашенными глазами. — Вы хотите что-то добавить или спросить? — сверкая глазами, уточняет Адам. — Как вас зовут?       Я встаю медленно и нерешительно. Все присутствующие смотрят на меня. Чёрт! Выделилась.       — Беатрис Прайор, газета «Звёздная жизнь», — говорю я.       — Итак, Беатрис Прайор, вы хотите что-то добавить? — выжидательно смотрит он на меня. — Я так понимаю, вы чем-то недовольны?       Я ошарашенно открываю рот и молчу. Я своим фырканьем обидела его. Но я же не имела в виду ничего такого.       — Вы не так меня поняли, — начинаю оправдываться я.       И тут понеслось! Щелчки и вспышки фото- и видеокамер, перешёптывания и тихие возмущения. Теперь все подумают, что я против сторонников сексуальных меньшинств. Но это не так! Мне вообще всё равно, кто и как живёт. Но разве теперь объяснить всем и каждому?       — Я не хочу продолжать конференцию, пока эта особа присутствует здесь, — неожиданно заявляет Адам Ламберт.       Вот чёрт! Ну и жлоб он, этот Ламберт!       — Покиньте помещение, — раздаются голоса секьюрити певца.       Я возмущена до предела поведением певца. Уилл смотрит на меня испуганно. Он тоже понимает, что я «влипла»… Я молча продвигаюсь к выходу. Уилл тащится за мной. Когда мы покидаем стены гостиницы, Уилл хватает меня за руку и разворачивает к себе:       — И что это было, Трис? — вопит он.       — А ты что, не видел сам? Сноб он и зазнайка, — рычу я в ответ.       — Трис, ты хоть понимаешь, что Макс нас съест за твою проделку? — возмущается Уилл.       Я понимаю это прекрасно. Нет интервью, и завтра во всех СМИ можно будет прочитать ошеломляющую статью о Беатрис Прайор, которая выступает против сексуальных меньшинств. Что-то становится тяжело в желудке и тошнит.       — Уилл, не переживай, я объясню Максу, что ты здесь ни при чём, — говорю я тихо. — Я сама во всём виновата.       Уилл тяжело вздыхает и обнимает меня.       — Трис, я не за это переживаю, — шепчет он мне. — Я — твой напарник и друг. Виновата ты — ответим оба. Мы в одной связке.       Я морщу нос и утыкаюсь им в куртку Уилла. Как хорошо, что есть такие друзья.       — Ладно, поехали. Я отвезу тебя, горе ты моё, — жалится надо мной Уилл и тянет к машине.