Леди и Мужлан

      — Прайор, ко мне! Быстро! — именно так началось моё утро следующего дня. Не успела я дойти до своего кабинета, как меня встречает начальник собственной персоной. Я кидаю на Уилла мимолётный взгляд и отрицательно качаю головой. Я сама поговорю с Максом. Топаю в кабинет главного редактора. Захожу и плотно закрываю дверь. Весь вид Макса говорит о том, что он крайне зол. Я втягиваю шею и сажусь на стул. Макс молча смотрит на меня, как палач на жертву на эшафоте. Мне становится нехорошо. — Ты совсем распустилась! — шипит он. — Решила поиграть на моей любви к тебе? Так знай, моя милая, этот номер не пройдёт. Или ты работаешь, как все, или катись из редакции!       — Макс, я…       — Уилл тоже замешан в этом? — сухо спрашивает он.       Я отрицательно трясу головой, как болванка на передней панели автомобиля.       — Нет, Макс, он не имеет к этому никакого отношения!       Макс встаёт из-за стола и обходит его, заложив руки за спину. Он подходит к окну, стоит возле него пару минут, потом возвращается на своё место. Тяжело опустившись в кресло, он вытягивает из кучи бумаги газету и кидает её мне под нос. Я читаю и холодею… «Журналистка Беатрис Прайор из газетного издания «Звёздная жизнь» открыто выступает против сексуальных меньшинств на примере Адама Ламберта!» Ой-ё-ё-ё-ёй… Как же всё расписали-то дико! Оно и ясно, что я опозорила честь нашей редакции.       — Ну, как? — спрашивает Макс, глядя на меня поверх очков.       — Плохо, — я закусываю нижнюю губу.       — Вот и я так думаю, — соглашается Макс. — В общем, так. Ламберт отыгрывает сегодня концерт и, по слухам, летит в Лондон. Ты сегодня же собираешь вещи и отправляешься туда же. Находишь его там и извиняешься. Уж не знаю, как ты это будешь делать, но он должен дать опровержение в газету, что ты не такая. Ты меня поняла? — сухо спрашивает он. Я лишь молча киваю головой. — Да, кстати, билет сама себе купишь. Редакция не будет тебе помогать в этом мероприятии.       — Макс, я не это имела в виду, — набираюсь я храбрости. — Ламберт сказал, что собирается на манифест, и журналисты будут лишь помехой в этом деле, а потому он не назвал место и время своего шествия. Меня просто возмутил тот факт, что журналисты стали помехой вдруг…       — Всё, Трис, хватит! — прерывает меня Макс спокойно. — Это уже не интересно никому, что ты имела в виду. Отправляйся!       Я сконфужена до предела. Макс не хочет меня даже выслушать. Такого никогда не было. Я молча выхожу из кабинета и плетусь к Кристине. Зайдя в наш кабинет, я даже не обращаю внимания на то, что Уилл сидит в моём кресле и ждёт меня. Крис обеспокоенно смотрит на меня.       — Ну? — нетерпеливо спрашивает Уилл.       — Как Макс? — подхватывает его Крис.       Я молча подхожу к столу, и Уилл встаёт с моего места. Я плюхаюсь на стул и откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.       — Я сегодня же вылетаю в Лондон, чтобы просить прощения у этого сноба.       В кабинете повисает гробовое молчание.       — Я с тобой, — говорит решительно Уилл.       Я открываю глаза и смотрю на него. Я вижу, что мой друг полон решимости идти со мной до конца. Но… Нет.       — Нет, Уилл, я должна сделать это сама, — отрезаю я.       Я выхожу из своего кабинета и плетусь к выходу. Нужно собрать вещи, заказать билет. Из-за своей удручённости я даже не заметила печальных глаз, провожающих меня.       — Удачи тебе, доченька! — Макс тяжело вздыхает и закрывает жалюзи на своём окне.