Две линии

34 недели — И… уф, как я выгляжу? — Киллиан нервно топтался перед зеркалом, критично рассматривая свое отражение, в тысячный раз одергивая идеально выглаженную форму и натягивая на плечи новое коричневое пальто. Эмма улыбнулась и тихо цокнула, осторожно беря его за здоровое запястье. — Как человек закона. Тебе идет, капитан Джонс. Его губы сжались в тонкую линию, и он встретил свой неуверенный взгляд в зеркальном отражении. — Может и так, душа моя, но мне вполне комфортно находиться по другую сторону закона. — Ага, потому что в последнее время ты такой пугающий. Это так мило, что ты до сих пор считаешь себя страшным пиратом, — поддразнила она, поглаживая его по спине. — Там одна бумажная работа, ты с этим справишься. — Я всегда буду страшным пиратом, — проворчал он в ответ на ее намеки. Он передернул плечами: пальто, что он надел, доставляло ему явный дискомфорт. — Это то, кто я есть. Это в моей крови… и в его, — продолжил он, указывая на ее живот и сверкая зубами, а его голос наполнился заметной теплотой, — и тебе придется с этим свыкнуться. Как только он подрастет, я научу его обращаться с Роджером. — И что, по-твоему, значит «когда подрастет»? — спросила она, упирая руки в боки. У нее было смутное подозрение, что он собирается учить их сына сражаться на мечах, едва тому исполнится 3: не самая лучшая перспектива для ее ребенка, это точно. — Ему не обязательно становиться взрослым, чтобы узнать о разнице между правым бортом и левым, или как читать карту и драить палубу. — Ты планируешь превратить нашего сына в пирата, серьезно? — Ты с такой легкостью постоянно забываешь, что я и есть пират, — он игриво улыбнулся, тут же забыв все волнения, — и хоть я больше не выхожу в море, но свое сокровище я уже и так нашел, сразу по прибытии в Сторибрук. Эмма подняла брови и положила руки на живот под его внимательным взглядом. — Я надеюсь, что правильно тебя поняла. Он усмехнулся, возвращаясь взглядом к своему отражению в зеркале, и взгляд его снова стал серьезным. Вместо крюка он надел протез руки в перчатке, и сейчас он постоянно теребил ее, проверяя, правильно ли она сидит. Что за шериф такой, с одной рукой? Как люди на это отреагируют? И с каких пор вообще его волнует, что подумают жители этого городишки? Крюк вздрогнул, когда Эмма в успокаивающем жесте положила руку ему на плечо. — Как думаешь, твой отец будет сильно против, если я все-таки надену крюк? — с шутливой надеждой спросил Киллиан. Он уже несколько месяцев не носил его — он не очень-то вписывался в его современный образ. Но главное, несмотря на то, что за три столетия он так привык к нему, сейчас безопасность Эммы и ребенка для него были важнее, и его верный металлический друг был надежно спрятан на корабле. Но вот именно сейчас ему очень хотелось его вернуть, как будто в нем была спрятана необходимая ему уверенность, чтобы пережить этот день. — Ты же знаешь, что можешь отказаться, если не хочешь этим заниматься… — И продолжать жить за счет моей беременной любовницы? — И что в этом плохого? — когда-нибудь ей придется рассказать ему про феминизм, он не сегодня. — До родов еще пара месяцев. Я почти уверена, что спокойно могу просидеть их в кресле. — Я не хочу этого. Я хочу иметь возможность заботиться о тебе, Генри и нашем ребенке. Это просто… непривычно для меня. Не говоря уже у том, что мне придется торчать в маленькой комнатке с твоим отцом по 8 часов к ряду, — с напускной беззаботностью добавил он. — Он обещал себя хорошо вести. И вообще, мне кажется, ты ему нравишься. — Ага, правда что ли? — усмехнулся Крюк. — С трудом в это верится. Он скорее меня терпит, — хотя, говоря это, он и правда задумался: может быть ему удалось преодолеть ту стену отцовской гиперопеки Дэвида. Он даже заулыбался от этой мысли. — Ну, он… в последнее время странно весел в твоем присутствии. Ты сказал ему что-то? — Например? — уклончиво спросил он, отводя глаза от ее настойчивого взгляда в надежде избежать дальнейших расспросов. — Чёрт! — выругался он, уколовшись булавкой на полицейском значке, который он безуспешно пытался прикрепить к своей груди. — Дай я помогу, — сказала она, отбирая у него значок, — с двумя руками это проще сделать. — Тебе просто хочется меня потрогать, да? Она усмехнулась на это, просовывая руку ему под одежду и прикрепляя значок. — Ну, а как моя беременная любовница себя чувствует сегодня? — мило спросил он, встречаясь с ней взглядом. — Выглядишь усталой, милая. — Как будто я снова на 12 неделе, — простонала она, поправляя значок у него на форме. — Голова тяжелая, слабость уже несколько дней. Уже не могу дождаться, когда все это закончится. — Почему не рассказывала мне? Эмма только закатила глаза на его недовольный тон. — Киллиан, не обязательно так сильно за меня волноваться. Я в порядке, всего лишь устала. Просто чем дальше, тем труднее. — Я волнуюсь, потому что речь идет о моем ребенке, — он обнял ее, прижимая к себе ближе, — и о моей Эмме, — выдохнул он, едва не касаясь ее губ своими. Она улыбнулась, прикрывая глаза, и слегка подалась вперед, чуть поцеловав его. — Тебе серьезно нужно пересмотреть свои взгляды насчет своей милости, пират. Такими темпами я совсем забуду, что ты должен быть таким ужасным. Я тебе скажу, если твои дела будут совсем плохи, — прошептала она и отступила назад, расправив складки на его пальто, и увидела, что лицо его снова помрачнело. — Я не хотела давить на тебя с этой работой, ты же знаешь, — снова начала она, уже жалея, что вообще подняла эту тему. Ей казалось, что работа ему будет в радость, но чем дольше она смотрела на его обеспокоенное лицо, тем сильнее чувствовала его дискомфорт. Пират, вставший на защиту закона маленького города, доверие которого он еще толком не успел завоевать? Сейчас это уже не казалось ей такой уж хорошей идеей. — Ты не давила, Эмма. Я уже достаточно времени проболтался по городу, бесцельно тратя время, пока ты работала. Да и никто особо не горит желанием нанимать на работу чертового Капитана Крюка, в конце концов. — Ну, если постараться, я бы организовала тебе местечко у Бабушки, — поддразнила она, сама ухмыляясь такой идее. — Я ценю твои усилия, — он поднял бровь скептично, — но, мне кажется, мои ноги недостаточно хороши для юбок Руби. — Да ладно тебе, — Эмма снова закатила глаза и шутливо толкнула его в бок. Она бросила взгляд на электронные часы, которые стояли на тумбочке у кровати. — Уже времени много. Генри только ушел в школу, значит твоя смена вот-вот начнется, помощник шерифа. Она было двинулась к двери, но заметила, что он не сдвинулся я с места, продолжая вглядываться в свое отражение. — Все нормально? — Так должен выглядеть мужчина, за которого ты бы хотела выйти замуж? — Киллиан… — сердце Эммы пропустило удар, и на мгновение ей стало трудно дышать. — Это просто вопрос. — Я… Я просто не готова, — ее щеки запылали. — Мы серьезно будем проходить через «я-буду-продолжать-спрашивать-пока-ты-не-согласишься»? Потому что это уже… — Милая, не усложняй. Я ни разу не задал тебе этого вопроса, — на его губах играла усмешка, но глаза оставались серьезными. — Что? — Я не делал тебе предложение, — повторил он спокойно, переводя взгляд на свой протез, открутил его, потом снова вернул на место, будто в первый раз он был надет неверно. — Я поднял эту тему только в разговоре про фамилию ребенка, чтобы понять, что ты думаешь по этому поводу. Честно говоря, мне кажется, ты придаешь этому даже большее значение, чем я… — продолжил он, пожимая плечами. — Ты врешь. — Я вру, Эмма? — он вздохнул, наконец возвращая взгляд к ее лицу. — Я бы соврал, если бы сказал, что ты мне не дорога, или что мне не было любопытно узнать… или что мне не было больно, когда ты сказала «нет» прежде, чем я вообще задал какой-либо вопрос. Но перестань защищаться, душа моя, никто на тебя не нападает. На секунду она лишилась дара речи, но потом закрыла рот, не найдя слов и сдаваясь. Она не могла смотреть ему прямо в глаза, пока он говорил, и еще труднее ей было использовать свою «суперсилу». Или просто ее чувства слишком сильно затуманили разум. — Я…ну… Хорошо. Я рада, что это… это не проблема, — пробормотала она. — Пойдем тогда?

***

— Что он вообще имел в виду? И почему это я вдруг делаю из этого проблему, а не он? Он практически сделал мне предложение и потом… Эй, хватит бровями шевелить! — возмутилась Эмма, заметив выражение лица ее матери и старясь не обращать внимания на нарастающее чувство головокружения. Она засунула в рот еще одну вилку mac&cheese*, чтобы подавить его. — Эмма, он просто упомянул это в разговоре. Это вовсе не значит, что он будет ждать тебя у алтаря в ближайший же выходной. В смысле, он вообще спрашивал тебя, хочешь ли ты за него замуж? — Ну, нет, — неохотно согласилась она, делая глоток содовой, — но почему ты все время на его стороне? Я же твоя дочь! — Эмма, я всегда на твоей стороне, даже когда я сама не понимаю этого… — сказала она, игнорируя гневный взгляд дочери. — Я все понимаю, это большой шаг, но, Эмма, ты любишь его. И, кроме того, он уже успел себя зарекомендовать тоже… — Люди не женятся направо и налево со всеми, в кого влюбляются, Мэри Маргарет. — А что он вообще говорил об этом? — Он хочет, чтобы у ребенка была его фамилия — Джонс. И мимоходом упомянул, что можно было бы и мою фамилию поменять. Рот снежки слегка округлился в едва слышном «оу», но она быстро себя прервала, заметив в лице дочери желание убивать. — Так, и это все? — Эй! — Что? — Этот «Эмма-не-права» тон не очень-то соответствует поддержке от мамы, которая мне нужна. — Я просто не понимаю, что плохого в желании жениться на человеке, которого любишь, — пожала она плечами. — Ты ведешь себя как Белоснежка, верни мне Мэри Маргарет назад, — Эмма наклонила голову в бок, многозначительно глядя на мать. — Эй, юная леди, справки ради, я и есть Белоснежка, — фыркнула она, помахивая лазаньей, наколотой на вилку. — Но Мэри Маргарет бы поняла, что неполного года с кем-то недостаточно, чтобы решить, хочешь ли ты провести остаток жизни с ним или нет. — Я хочу быть с Дэвидом до конца жизни. И мне не нужны были годы, чтобы определиться. — Но вы ведь Белоснежка и Прекрасный Принц! Это другое, — пробормотала она. — Я просто… Нескольких месяцев недостаточно, даже нескольких лет, чтобы решить все мои проблемы, которые я копила 12 лет. — У тебя с Нилом, кажется, все хорошо… — И что это должно означать? — Эмма почесала нос в замешательстве. — Это значит вот что. Эмма, не кажется тебе, что ты все больше и больше привыкаешь к Нилу в своей жизни и при этом все сильнее отталкиваешь Киллиана? — А тебе не кажется, что ты слишком преувеличиваешь? Мы общаемся с Нилом ради нашего сына, и если речь идет о больнице… Я боялась за Генри, а он его отец… Но тот факт, что Нил живет в Сторибруке не имеет никакого отношения к моему нежеланию прямо сейчас выходить замуж за Киллиана. Я просто не готова. — Я и не говорила, что это как-то связано, Эмма. Я хотела сказать, если ты в силах простить мужчину, который стал причиной всех твоих проблем в отношениях, то может тогда пришло время и сами проблемы отпустить? Эмме было нечего на это ответить, и она предпочла ковырять вилкой в ее тарелке, чтобы не смотреть матери в глаза. — И со стороны выглядит так, будто ты специально держишь его на расстоянии вытянутой руки после истории с Джордан… — закончила Мэри Маргарет, сожалея, что пришлось вспоминать тот давний разговор с дочерью. — Поверь, я стараюсь, но сейчас вопрос не в ком-то со стороны, а во мне. — Вот где мои любимые девочки, — раздался голос Дэвида, и через мгновение он уже наклонялся, чтобы поцеловать жену в щеку. Эмма тут же бросила ей «поговорим-позже» взгляд, пока ее отец усаживался рядом с мамой. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам? — А где Киллиан? — спросила Эмма, оглядывая кафе в поисках пирата. — Он настоял, чтобы я первым пошел на обед, пока он присматривает за участком. — Серьезно? Ему так понравилась работа? — Ну, я поручил ему рассортировать бумаги в алфавитном порядке. Я думаю, он просто хотел от меня избавиться. — Кошмар, а не работа. — Пока не пройдет веревочный курс* — да, — оправдался Дэвид. Небольшая ухмылка на лице расцвела в полноценную улыбку, стоило ему только вспомнить лицо пирата, когда он поставил перед тем пару коробок с файлами. В тот момент он узнал парочку новых забористых ругательств. — Так у вас теперь мир? — дразня, спросила Мэри Маргарет. — Честное джентельменское, — заверил ее он, прикладывая правую руку к сердцу. — Что ж, если тут все улажено, я оставлю вас обедать вдвоем. Мне нужно встретиться с Нилом. Он хочет взять Генри в поход на выходных, я обещала ему обсу… — она остановилась, когда ее мама приподняла брови и одарила ее фирменным «ну-я-же-говорила» взглядом, — …дить это. Только он и Генри, — добавила она сквозь стиснутые зубы. — Боже, прекрати меня осуждать, — пробормотала она, медленно вылезая из-за стола, что становилось все тяжелее и тяжелее, — позвоню позже. — Конечно, — быстро согласилась Мэри Маргарет, еще раз переглядываясь с дочерью. — Я что-то пропустил? — спросил Дэвид, переводя взгляд от одной женщины к другой.

***

— Принести тебе что-нибудь попить, Эм? — Нет, я в порядке. У тебя выходной? — спросила она, наблюдая, как он достает пиво из холодильника. — Ага. 10 часов смена, 4 раза в неделю в мастерской. Мне нравится снова работать руками, — он прервался, снова заглядывая в холодильник. — Точно ничего не хочешь? Малыш голоден? — пошутил он с улыбкой. — Все нормально, я только что поела, — уверила она его, качая головой, — а вот чувствую я себя не очень. — Точно все хорошо? — Да, думаю. Беременность — тяжелая штука. Так, что насчет похода? — О, точно. Я нашел классное место недалеко от Сторибрука. Я думал про следующие выходные, если вы не против. Я просто хочу, ну знаешь, наверстать упущенное, получить этот типичный отцовский опыт, пока Генри совсем не вырос. Походы, рыбалка, неловкие разговоры про его первую девушку… — Понимаю, да, ему через две недели тринадцать. И нет, никаких девушек, — хотя бы не сейчас. — Черт, уже тринадцать, — он пораженно присвистнул, — в смысле, я знаю, сколько ему, но… осознавать это… — Нил мягко рассмеялся и покачал головой. — Время летит, ага? — Это точно. И скоро этот парень уже будет здесь, — согласилась она, поглаживая живот. — Кажется, что я только вчера увидела две полоски, и вот уже скоро рожать. Это… из колеи выбивает, но это тоже хорошо. Мне нравится, что у Генри скоро появится кто-то младший. — А представь если бы у тебя была девочка. У нее бы был большой старший брат, защитник. Еще же есть время, знаешь… — поддразнил он и рассмеялся, видя ужас на лице Эммы. — Что? Еще один мини-Крюк не рассматривается в будущем? — Двух незапланированных беременностей мне вполне достаточно, спасибо, — она тоже рассмеялась, но улыбка быстро сошла с ее лица. Она поднялась, прошлась по комнате, не обращая внимания на его вопросительный взгляд. — Нил, ты не думаешь, что мы слишком много времени проводим вместе? — она наконец спросила, подняв на него глаза. Даже сейчас, произнося эти слова, они казались ей чужими и ненастоящими, но тянущее чувство вины после разговора с Мэри Маргарет не давало ей покоя. Мысль о том, что она слишком привыкла к мужчине, который разбил ей сердце столько лет назад, никогда не приходила ей в голову. Ей нравилось их общение, но привыкнуть?.. — Много?.. Нет. А что? Он ревнует? — нотки собственничества прорывались в его тоне. — Нет. Вообще, это моя мама подняла эту тему. Какие-то странные чувства это вызвало у меня. — Разговоры о том, с кем будет обедать Генри, — это не значит, что мы проводим время вместе, Эмма. А что случилось? У вас с Крюком все нормально? — Речь не обо мне и Киллиане. — Точно? — Нил склонил голову вбок и изогнул бровь. — Может быть немного. Но я не хочу это обсуждать. Серьезно, я слишком привыкла или что? — даже сам факт, что она спрашивала это у него, говорил в пользу этого утверждения. Но ее так раздражало ее собственное непонимание, что вопрос этот был задан сам собой. Они с Нилом друзья? Как это вообще случилось? — Ты от меня ждешь ответа или это риторический вопрос? — спросил он с улыбкой. — Эмма, уже год прошел. Мы решили наши проблемы ради Генри. И это не касается ни твоих родителей, ни кого бы то ни было еще, кроме тебя. — Да, ничего страшного, — пожала она плечами, — просто я чувствую, будто виновата в чем-то. Думаю… я избегала Киллиана последнее время, и мама заметила, что я часто вижусь с то… Так, что-то мне нехорошо. Можешь мне все-таки принести воды? — она остановилась на середине мысли и перестала наворачивать круги по комнате. — Ты в порядке? — он оказался радом с ней, с тревогой глядя, как она двигается к дивану. — Думаю, да. Просто голова закружилась. — Тебе нужно что-то? Что сделать? — Я… Мне кажется, нормально, я просто… Надо позвонить доктору Вэйлу… — она достала из кармана телефон и уставилась в экран, пытаясь понять, почему вид ей заслоняют неизвестно откуда взявшиеся темные пятна, а сознание ее постепенно меркло. — Эмма!