Две линии

32 недели — Хочет ли Его Высочество чего-нибудь ещё? — фыркнул Крюк, ставя стакан с шоколадным молочным коктейлем перед Генри, который сидел перед телевизором, смотря мультфильмы. — Этого пока достаточно, — улыбнулся он, укладывая сломанную руку на подушку и беря стакан здоровой. Он сделал глоток, пробуя напиток на вкус. — Неплохо, но можно было бы добавить больше шоколада, — намекнул он, следя за реакцией пирата. — В таком случае, ты можешь встать и сделать это сам, парень, — ответил Крюк, пожимая плечами, и двинулся в сторону кухни, чтобы перекусить самому. — Ну ты что-о, я болен, у меня рука сломана, — притворно заныл Генри, бросая на Киллиана жалобные взгляды и старательно подделывая кашель. — Простите меня за мои рыдания над вашими недугами, — с сарказмом ответил мужчина. — Кость торчала из моей руки! И болит до сих пор, знаешь. — А мне мечом руку отрубили. Поговорим, когда ты сможешь управлять кораблём в лихорадке и с дикой болью посреди моря… и без молока с шоколадом. Генри испустил долгий, полный драматичного страдания вздох, хотя даже не скрывал радости от их «перепалки». — Окей, победил. Но нечего меня винить за попытку, — улыбнулся он, отпивая свой сладкий напиток. — Даже не собирался, парень, — Киллиан заулыбался в ответ, готовя себе сэндвич. — Тебе с чем сделать? — Салат-латук и огурцы. И горчицы побольше! — Генри лениво начал тыкать по пульту, переключая каналы. — Так ты подпишешь мой гипс? — крикнул он в другую комнату. — И зачем мне это делать? — Я не знаю. Все так делают. — На кой-черт твоей руке сдалось моё имя? Или имена твоих одноклассников? — Просто так, это весело. Может, нарисуешь крюк? — предложил он, вертя в руках маркер. — Я всё ещё не вижу в этом смысла. — Я не могу пойти в школу, потому что болен, и мне скучно? Крюк закончил делать сэндвичи и положил один на другой, чтобы принести в гостиную оба. Но когда Генри протянул руку за своим, мужчина с улыбкой отодвинул тарелку подальше. — Мне казалось, мы договорились, что на меня это не работает. Я же знаю, что тебе не нравится учёба. — Я ребёнок, Киллиан, я не перестану пытаться, — улыбнулся мальчик, всё-таки забрав свой бутерброд. — Что думаешь, как моя рука выглядит теперь? — Понятия не имею, никогда не ходил в гипсе, — Крюк пожал плечами и уселся рядом, — но я предполагаю, у тебя останется шрам. — Круто! — И девушкам нравятся шрамы, — подмигнул он. — Правда? — Спроси как-нибудь свою маму, — рассмеялся он, зная, что поплатится за это, если вдруг парень последует его совету. — Почему? — скептично спросил Генри. — В смысле, почему им нравятся шрамы? — Ну, это просто. Шрамы напоминают о битвах и приключениях, говорят о том, что ты можешь пережить всё это, парень. Показывают, что ты мужчина. Гордись этим. — А ты своими гордишься? — невинно спросил мальчик, жуя сэндвич, не отрывая заинтересованного взгляда от Киллиана. Тот на мгновение заколебался, мельком взглянув на своё левое запястье, затянутое кожей. Он редко полностью оголял его, даже снимая крюк. И ему было по-прежнему тяжело показывать его другим людям, пусть даже с Эммой ему удалось это решить. Именно этот шрам заставлял его усомниться в себе. Заставлял его чувствовать себя сломленным, слабым. Этот шрам был другим, и поэтому он всегда носил свой крюк. — Да… пусть и некоторые воскрешают ужасные воспоминания. — Какие, например? — Я не уверен, что твоя мама одобрит такие рассказы, — важно ответил он, хотя самому вовсе не хотелось рассказывать. — Но её тут нет, — настаивал Генри, делая умоляющие глаза. Киллиан бросил на мальчика любопытный взгляд и рассмеялся. — А ты смелый, парень. Если бы ты был чуть постарше и вырос в других землях, я бы тебя взял к себе на корабль. — Ты бы позволил мне стать пиратом? — глаза Генри расширились в удивлении. — Ты доказал, что достоин. Ты и твоя мама. — Я и он что? — Эмма открыла дверь как раз в нужный момент, чтобы услышать окончание разговора. Генри повернулся к ней и почти перевалился через спинку дивана, водружая сверху свой гипс. — Киллиан сказал, что возьмёт нас с тобой пиратами на Весёлый Роджер! — Он так сказал? — она подняла брови, перводя взгляд с Генри на Киллиана, — Что ж, я сомневаюсь, что там найдётся работёнка для беременного пирата. — Не найдётся, — согласился Киллиан, представляя себе реакцию своей верной команды, если бы он попытался притащить на корабль Эмму и Генри. — А для меня нет сэндвича? — Эмма обошла диван и села с ними, оглядывая тарелку. — Прости, мам. Время парней. — Правда что ли? И в чём конкретно заключалось это время парней? — Я думаю, оно заключалось в секретности, душа моя, — хмыкнул Киллиан, поднимаясь с дивана и уводя её на кухню. — Спасибо, что остался дома с Генри. Я не хотела, чтобы он шёл в школу с простудой. — Как всё прошло? — просил он, а его тон стал более серьёзным. — Всё отлично. Сердцебиение сильное… И я поправилась на три с лишним килограмма. — Ты носишь ребенка. И это его вес, — напомнил он ей. Они оба были озадачены, почему она каждый раз так переживала после очередного осмотра. — Твоя беременность прекрасна, Эмма, — прошептал он, обнимая её за талию. — Да, конечно. Просто мне уже хочется, чтобы он поскорее был здесь, — сухо ответила она, готовя себе свой собственный ланч. Она и сама знала, что он прав, но ничего не могла с собой поделать. Она достала арахисовое масло и желе — сегодня ей определённо хотелось сладкого. — Ну, тебе всё ещё нравится имя Джеймс? — Если тебе нравится, милая. — Так дела не делаются, нужно вместе решать. — Значит, нравится. Оно сильное, в рамках традиций… А тебе всё ещё нравится Натаниэль? — Мы можем взять его как второе имя. Всё зависит от того, как это будет звучать, — размышляла она, размазывая масло по куску хлеба. — Джеймс Натаниэль Свон… или, может, Натаниэль Джеймс Свон, — она заметила, что ему что-то не нравится, когда она говорила это, — что такое? — Они… оба звучат неплохо. У меня нет особого опыта в этом, так что решай сама. — У нас ещё есть два месяца, чтобы решить, Киллиан, — рассмеялась Эмма, складывая сэндвич и обходя стол, чтобы сесть. — И что это за взгляд? — Какой взгляд? — Вот этот, — она мотнула подбородком, продолжая жевать, — ты про фамилию, да? — Почему не Джонс? Она удивилась, каким обиженным звучал его голос, и что он так быстро согласился с ней, даже не став сопротивляться. — А почему не Свон? — Сын должен носить фамилию его отца. К тому же я остался один в нашем роду. — Как будто миру не хватает ещё одного «Джонса», — поддразнила она, но быстро поняла, что он действительно может быть расстроен мыслью, что его сын не будет носить его имя. — Генри не носит фамилию Нила, и я не хочу, чтобы оба мои ребёнка жили с разными фамилиями. Да и как он будет Джонсом, если я нет? — Что ж, это можно легко исправить, — произнёс он обычным тоном, но внимательно следя за её реакцией. — Нет. — Что нет? — Просто… нет, Киллиан, — вздохнула она, откладывая свой сэндвич назад на тарелку, — я не готова говорить сейчас об этом. — А о чём мы говорим? — Ты знаешь, о чём мы говорим, и я говорю нет, — на это в глубине синих глаз Киллиана промелькнула какая-то эмоция, которую ей распознать не удалось, и она почувствовала себя виноватой за то, что так резко ему отвечала. — Окей, я не имела в виду «нет», в смысле… — Я знаю, что ты имела в виду, Эмма, — он пожал плечами, делая вид, что ее слова его никак не задели, и поднялся со стула, — а сейчас, если ты меня простишь, я, пожалуй, вернусь к нашему «мальчишнику», — он мягко улыбнулся ей и вернулся в гостиную, чтобы вновь присоединиться к Генри.

***

(Чуть больше двух недель назад) Киллиан переминался с ноги на ногу, держа руку в кармане, и явно нервничал. Он пытался терпеливо дождаться, пока дверь откроется, но ему казалось, что с того момента, как он постучал, прошла целая вечность. Наконец, дверь отворилась и на пороге показался Дэвид. — Крюк? — он вытянул шею, проверяя, действительно ли тот был один. — Я… Принц… У тебя есть минутка? — Да. Что ты хотел, Киллиан? — Я просто надеялся… Я хотел спросить… — Киллиан мысленно отругал себя за то, что выставлял себя дураком перед другим мужчиной. — Мне нужно с тобой обсудить кое-что. — Конечно, — Прекрасный прищурил глаза, будто ожидая какой-то обман, — заходи, — он пригласил его внутрь, и закрыл за ним дверь, — о чём? — У тебя случайно нет рома? — спросил тот в шутку, слабо рассмеявшись. — Закончился, прости, — ответил Дэвид и скрестил руки, дожидаясь, пока пират наконец соберётся с мыслями. Киллиан сделал глубокий вдох и посмотрел Дэвиду прямо в глаза. — Я пришёл сообщить, что хочу просить руки Эммы. — Зачем тебе её рука? — настороженность в голосе Дэвида никуда не исчезла, даже после того как Крюк заговорил. — У нас будет ребёнок. И хоть у нас всё вышло не вполне традиционно, как у вас с женой, но я человек чести и чту этот кодекс. И я люблю её. — Так ты пришёл ко мне за разрешением? — Не пойми меня неправильно, Дэвид. Я не пришёл просить разрешение или благословение, потому что, на самом деле, твоё мнение никак не изменит моих намерений. Я просто сообщаю тебе, что хочу сделать ей предложение, потому что ты её отец и должен знать об этом. И прошу, чтоб ты не рассказывал Снежке, — на одном дыхании произнес Киллиан, как будто до этого долго репетировал, и смело встретил строгий взгляд Прекрасного. —…когда? — спросил Дэвид буквально сквозь зубы. — Что? — Когда ты хочешь это сделать? — Когда решу, что она готова согласиться, — Киллиан с трудом сглотнул, понимая, что вот это-то и будет самой сложной частью всего плана, — но, честно говоря, на это могут уйти годы, — невесело рассмеялся он, — и даже это не изменит моих намерений.

***

Эмма завалилась на кровать этой ночью, устало вздыхая и потирая спину. Они больше не возвращались к той теме после ланча, но её тревожило это весь день. Какое-то детское чувство гордости и неясный страх внутри не позволяли ей снова заговорить об этом — даже если тем самым она ранила его чувства. Было проще притворяться, что ничего не случилось. Зачем ей снова вытаскивать это наружу? Казалось, будто каждый раз, как у них всё налаживалось, и они были счастливы, появлялось что-то, что снова делало всё неловким и неправильным: сначала Джордан, теперь это. — Не могу дождаться, когда ребёнок родится — моя спина меня убивает. — Ты знаешь, милая, — Киллиан рассмеялся и сдвинулся на её половину кровати, — я знаю пару способов вызвать роды, которые будут приятны нам обоим. — Может, месяца через два, — пошутила она, радуясь, что он вёл себя так, будто всё хорошо, и открыла книгу, которую оставила раньше на тумбочке, — хотя я не очень уверена, что это сработает. — Я думаю, мы что-нибудь придумаем. Он коротко рассмеялся, и спальня снова погрузилась в тишину, пока она читала, а Эмма позволила себе расслабиться. Она наслаждалась этим спокойствием следующие несколько минут. — Эмма? — Мм? — она мельком глянула на него и вернулась к книге. — Ничего, — он вздохнул и отодвинулся от неё, — что ты читаешь? — Белль предложила прочитать, — Эмма поблагодарила бога, что он не поднял тему, которую она избегала, и тут же покраснела, прижимая книгу к себе, чтобы он не мог её рассмотреть, — я такое не люблю, вообще-то. — И… — Крюк посмотрел на обложку. — Зачем ты читаешь об оттенках такого скучного цвета, душа моя? — Книга вовсе не о цвете, — огрызнулась она, краснея ещё больше и пряча глаза в страницах, чтобы избежать его взгляда. Еще несколько минут они провели в тишине, а он снова придвинулся ближе и начал покрывать поцелуями её плечо. Сначала она стойко игнорировала его, но когда его губы плавно сместились ближе к шее, попыталась осторожно отодвинуться. — Киллиан, я же читаю. — И это значит, что я не могу тебя целовать? — Есть масса вещей, которые можно делать в кровати, когда тебе скучно. Чтение, например. Тебе стоит попробовать, — Крюк на это откатился на свою сторону, заворачиваясь в одеяло, а Эмма закатила глаза, удивляясь, как по-детски иногда он себя вел. — Спокойной ночи, — она наклонилась и повернула его лицом к себе, чтобы поцеловать. Он ответил ей сначала мягко, а потом начал целовать её всё с большей страстью, а его язык незаметно скользнул в её рот. — Киллиан, — произнесла она его имя, удивленная его поцелуем, но продолжить ей не дали. Книга выпала из её рук, а он приподнялся на локтях, прижимаясь к ней грудью. Его поцелуи были нежными, но очень требовательными. Через мгновение она почувствовала, как он прижался к ней бедрами, давая ей понять, чего он хочет. — Вау, с чего это вдруг? — решила она подразнить его, прерывая поцелуй. — Что? — невинно спросил он, ухмыляясь, и наклонился за новым поцелуем. — Может, я просто соскучился по тебе. У нас давно не было… — Кил… — ей снова не дали продолжить, закрывая рот долгим и чувственным поцелуем. — Окей, хватит пытаться меня съесть. — Я сделал тебе больно, душа моя? — он тут же с беспокойством отклонился назад. — Извини, я просто… Я не в настроении. Как только он понял, что с ней всё в порядке, желание снова вернулось в его глаза, и он стал мягко целовать её плечо. — Может быть, я смогу настроить тебя на нужный лад, — на это Эмма испустила долгий вздох, и Крюк снова отстранился. — Ты знаешь, прошло три недели уже, — его голос звучал так, будто одна мысль об этом причиняла ему физическую боль, он даже прижался к ней ближе в подтверждение своих слов. Три недели? Так долго? В последнее время она постоянно была не в настроении, и теперь она даже не могла вспомнить подробности, когда у них в последний раз был секс, а сегодняшний их разговор явно не был в числе тех, которые к этому располагают. Честно говоря, её это вывело из себя охренеть как сильно. Замужество? Она едва научилась говорить вслух «Я люблю тебя» снова, а он уже предлагает ей выйти замуж? Там, откуда он родом, всё было по-другому, но он ведь должен понимать, что это значит для неё. — Эм, я тут умираю, — пробормотал он, целуя её ухо, и прервал её размышления. — Мне же не надо много, — хохотнул он, и провел её рукой вниз по своему животу. Эмма почти рассмеялась, но сдержалась, чтобы сохранить его эго. Это был один редких моментов, когда он вообще признавал свои сексуальные границы. — Я читаю, — повторила она, снова беря в руки книгу и опускаясь на одеяло. — Ты можешь продолжать читать, если хочешь, — фыркнул он, прижимаясь губами к её ключице. — Ты не можешь… сам о себе позаботиться? — предложила она, стараясь не улыбаться. — Ты думаешь, я не пытался? Я даже пару раз включал эти… странные каналы по телевизору. — Ты смотрел порно? — от этой мысли она даже захихикала. — Не очень-то реалистично, но вполне… интересно. Хотя я бы лучше посмотрел, как ты… — Киллиан, у меня ощущение, что ребёнок делает там сальто, я измотана и чувствую себя так, будто скоро лопну. Я сомневаюсь, что выгляжу хоть сколько-нибудь сексуально, потому что это не так, — хмыкнула она, — я просто хочу почитать и лечь спать. — Для меня ты всегда привлекательна, Эмма, — но на это она лишь подняла брови, будто говоря: «Я тебе не верю. Ты видел меня, обнимающейся с унитазом на полу в туалете». — И даже сейчас, — дополнил он со смехом и протянул руку, чтобы погладить её живот. — Ты слишком милый, — вздохнула она и нежно поцеловала его в губы, — но давай не сегодня, хорошо? Киллиан вернулся на свою половину кровати и снова притих. —…Всё дело в том, что я сегодня сказал? Эмме показалось странным, почему он вдруг стал приравнивать секс к проявлению любви, хотя раньше вовсе так не считал. Она и сама раньше использовала секс, например, чтобы отвлечь его, когда он был расстроен или сомневался в своих чувствах: ему нужно было чувствовать ее рядом, как будто близость каким-то образом доказывала ему, что она принадлежала ему. — Киллиан, я сказала уже, что не хочу об этом говорить, — Эмма пододвинулась к нему и опустила ладонь ему на плечо. Сейчас идея секса как способ отвлечени уже не казалась ей такой плохой, но она только оставила легкий поцелуй на его шее. — Мне нравится всё, как есть сейчас…