Две линии

5 недель       «Две розовые линии — положительно, одна розовая линия — отрицательно, всё просто… Ну же, Эмма. Перестань быть такой слабачкой, ты делала это раньше… ага, и сейчас у тебя одиннадцатилетний… Разве технологии не должны идти вперед? Они что, не понимают, что три минуты — это целая вечность?!»       Мысли по-прежнему метались в ее голове, а секунды, казалось, назло замедлили свой бег. Она посмотрела на таймер в своем телефоне. 1:30       Эмма потянулась к маленькой белой палочке, которая лежала на краю раковины. Время ещё не вышло, но ей хотелось хоть немного успокоить свои расшалившиеся нервы. Пальцы сомкнулись на тесте, она поколебалась лишь мгновение, прежде чем опустить взгляд на крошечное окошко и увидеть результат. Две розовые линии.       Их определённо было две, это было ясно как день. Она была беременна.       Эмма смотрела на линии, наблюдая, как они становились все ярче и ярче. Ей показалось, что она просидела так половину своей жизни, когда телефон внезапно завибрировал, оповещая о том, что время на таймере истекло. Резкий звук испугал ее, и тест со стуком упал на кафельный пол, а она схватила телефон, чтобы выключить сигнал. Её сердце буквально билось о грудную клетку, а на глазах против воли выступили слезы. Она изо всех сил пыталась загнать их назад, глубоко вдохнув, но всё равно сначала одна, потом другая соленые капли проложили мокрые дорожки по ее щекам. «Я не могу пройти через это, не смогу одна! Не сейчас, когда я только-только сблизилась с Генри.»       Она была матерью всего лишь год, и большую часть этого времени Генри жил с Реджиной. И, каким бы невыносимым ей это ни казалось, она не всегда справлялась. Взять хотя бы тот случай, когда Генри не разговаривал с ней несколько дней, после того, как узнал, кто его отец. Мысль об этом до сих пор причиняла ей боль.       Его отец.       Сможет ли она снова соврать своему ребёнку о том, кто его или её папа? Как вообще можно рассказать ребёнку что-то подобное? «Эй, малыш, видишь эту книгу? Взгляни на этого человека с пугающим крюком, которого боятся маленькие дети. Так вот, это твой папочка». — Эмма? — резкий стук в дверь сопровождался мужским голосом. — Ты в порядке, душа моя?       Эмма быстро вытерла глаза и подняла тест с пола, пряча его в руках, как будто человек за дверью мог увидеть что-то сквозь дверь. — Я в порядке, просто дай мне ещё минуту.       Она бросила тест на дно мусорного ведра, закидав сверху мусором, будто пряча улики, сделала ещё пару глубоких вдохов и толкнула дверь. Та тихо скрипнула, и Эмма шагнула в свою спальню. Крюк пытался натянуть на себя пару синих джинсов, что получалось у него с трудом. За годы плаваний он мастерски научился управляться со всем только одной рукой, но современная одежда все еще была ему неподвластна. Это была одна из тех мелочей, что всегда особенно веселили Эмму, потому что его сексуальная пиратская одежда казалась куда мудреней, чем обычные джинсы и футболка.       Киллиан оглянулся через плечо на звук открывающейся двери. — Доброе утро, солнце. — Я не знала, что ты уже проснулся, — произнесла она, выдавив из-за себя полуулыбку. — Я всегда был ранней пташкой, любимая, — ухмыльнулся он, посылая ей ту самую дьявольскую улыбку, которая сразила её в тот первый раз. — Я не знала, ты раньше никогда не оставался так надолго. — Да что вы говорите, женщина. Ты выгоняла меня! Но я ведь не мог уйти, не попрощавшись, после… всего этого ночью. Это было бы не по-джентельменски, так ведь? — продолжал он игривым тоном, воюя с длинными рукавами чёрной рубашки на пуговицах.       Она кивнула, не найдя возражений, и покачала головой. — Иди сюда, ты, беспомощный. Помогу тебе, — Эмма протянула к нему руки, и пират с охотой приблизился, — не могу смотреть, как ты возишься так долго. — Ты только что назвала меня жалким? Не очень-то удачный подход к инвалиду, — сказал он с притворной обидой в голосе. — Киллиан, вот кто-кто, а ты на инвалида точно не тянешь, — она сухо рассмеялась про себя. — Это такой изощрённый способ сказать мне, что я хорош в постели? — спросил он, подняв одну бровь, за что получил несильный тычок кулаком в плечо, когда Эмма закончила с пуговицами. — Туда, — сказала она, указывая пальцем на дверь, — а теперь проваливай. Мне нужно собираться на работу.       Она хотела как можно скорее выпроводить его, чтобы спокойно подумать над новостями, которые свинцовыми мыслями роились в голове. — И что, совсем нет надежды на повторение? — Заткнись, Крюк. Ты одет, — Эмма закатила глаза, слегка подталкивая его к двери. — Я импровизирую. — Просто уйди, Киллиан. Я опоздаю из-за тебя. — Как будто в первый раз, — напомнил он ей с усмешкой. — Знаешь, мне понравились эти несколько месяцев, Эмма.       Она резко вдохнула и почувствовала, что сердце забилось с удвоенной силой. Что это было? Они просто спали друг с другом, как друзья, если их вообще можно было назвать как-то. С чего это ей вдруг захотелось, чтобы он стал сентиментальным? И почему так захотелось рассказать ему, что она беременна? — Это ведь… ничего не значит. Ты не поверишь, сколько приставучих женщин я встречал на своем пути. Но ты… — он усмехнулся.       Ничего не значит? Он думал, что это ничего не значит. Всем известный разговор о том, что «у нас ведь просто секс». Сердце стукнуло пару раз где-то на уровне гортани, а теперь отзывалось болью в груди. А чего она ожидала? Это действительно ничего не значит. Это продолжалось три месяца, но только сегодня он остался дольше, чем до середины ночи, хотя она и не особо желала этого. Так какого же тогда чёрта от его слов сердце сжалось так, будто кто-то залез рукой ей в грудную клетку? — Я… я думаю тебе пора идти, — она почувствовала, что ее лицо исказилось от нахлынувших эмоций, которые она отчаянно пыталась скрыть. — Что я такого сказал? — он заметил перемену в ее голосе. — Ничего, Крюк. Мне просто нужно собираться. — Ну нет, ты ведешь себя странно, — он осторожно взял её за руку. — Ты в порядке, милая? — А почему я не должна быть в порядке? — Ну, для начала, ты назвала меня Крюком дважды за последние пять минут. А ты давненько меня так не называла, когда мы наедине, Эмма. Расскажи мне.       Искренность в его голосе больно кольнула сердце. — Потому что ты и есть Капитан Крюк.       Она заметила, что это действительно задело Киллиана. — Ну, если это, и правда, всё, что ты думаешь…- пробормотал он и прошел мимо неё к двери. — Я беременна.       Он замер, его рука будто примерзла к дверной ручке. — Это всё ещё ничего не значит?       Он не двигался долгое время. Он даже не повернулся, чтобы взглянуть на неё. И ничего не сказал. — И теперь тебе даже нечего сказать? — попыталась она снова, повысив голос. — Киллиан? — Мне казалось, что я Капитан Крюк, нет? — ответил он мрачным голосом и скрылся за дверью.