People Error

Такашима Койю раздраженно сбросил вызов, хлопнув крышкой телефона. Его усталость была заметна, и Юу прекратил играть, отставляя гитару. — Ты в порядке? Лид-гитарист кивнул, прикусывая нижнюю губу. Он пытался выкинуть дурные мысли из головы, ибо это же Акира, типично чем-то расстроенный или недовольный. Но беспокойство никак не покидало мужчину. Посчитав, что с приятелем что-то случилось, Койю схватил ключи от машины и поспешил к выходу. — Да, просто Аки звонил. — Что случилось? — поинтересовался Юу, вновь взяв гитару в руки. — Не знаю, но если я не отвечу, то продолжит названивать и…ну ты понял. — Ага, — усмехнулся брюнет. — Ты хороший друг. Я бы так не смог. Шима лишь закатил глаза, ибо проигнорировать Акиру практически невозможно, серьёзно. — Спасибо. Увидимся позже. Не дожидаясь ответа другого гитариста, Койю толкнул дверь, направившись к ступенькам. Он пытался убедить себя, что ничего плохого не могло произойти. Сузуки что-то невнятно бормотал в трубку, попросив забрать его со студии. Вроде бы ничего такого, но гитаристу было как-то не по себе. Акира вёл себя очень странно. Обычно, он редко просил подвезти его до дома, так как студия была неподалеку, и можно спокойно пройтись пешком. Проходя по тротуару к машине, шаги эхом отдавались по стенам жилого дома, и этот звук только вынуждал ускориться. Такашима раздраженно открыл дверь, заваливаясь на водительское сидение. В салоне абсолютная тишина, ладони аккуратно сжимают руль, внимательный взгляд следит за дорогой. Стрелка спидометра всё выше и выше, но гитарист и не замечает. Возможно, он принимает всё слишком близко с сердцу, а с Акирой ничего страшного не случилось. Басист постоянно звонил по поводу всякой всячины, разнообразнейших жалоб и просьб, и, если судить здраво, этот раз - не исключение. Но желудок болезненно сводило. Это чувство ассоциировалось лишь с Акирой и страхом, волнением за него. Однажды, Шима рассказал об этом ощущении матери, давным давно, когда только закончил школу и собирался переехать в Токио. Она лишь улыбнулась, объяснив сыну, что это нормально: беспокоиться о друзьях и близких. И, с тех пор, это чувство никогда его не подводило, особенно если это касается лучшего друга. Койю не был из тех, кто полностью полагается на собственные инстинкты, но стоять в стороне и пустить дело на самотёк - не в его принципах. Гитарист пытался понять, что же могло произойти за день и расстроить басиста буквально до слёз. Итак, он пораньше ушёл домой, потом опоздал на репетицию, ибо не мог найти проездной на метро, а затем собирался ехать вместе с…Ютакой. В жилах Такашимы закипала от злости кровь. Ведь когда-то он пообещал, что больше не позволит Акире вновь вляпаться в подобное. Подъехав к студии, гитарист стал судорожно искать глазами друга. Блондин сидел возле одной из боковых дверей, прижав колени к груди и прикусив кончик большого пальца. Он был столь задумчивым, что даже не шевельнулся с места. Койю шумно выдохнул. Не хотелось всё-таки, в прямом смысле, затаскивать Акиру силком в машину. Но едва он открыл дверь, хватая, по словам Шимы, нечто похожее на рюкзак, то басист тут же встрепенулся. — Прости, не заметил, — оживился блондин, вставая в обочины. Койю лишь кивнул. — Что произошло? — А? — слегка нервничая, дрожаще усмехнулся Аки. - О, просто у Ютаки дела. Поэтому он забыл меня подбросить до дома…Ничего страшного. Ничего страшного. Койю нахмурился, ведь у Сузуки на лице написано, что что-то не так. Гитарист кивнул, возвращаясь к машине, и Акира без лишних слов последовал за ним. Едва щелкнул ремень безопасности, Шима поинтересовался: — Домой или… — Мм, — басист прокашлялся, — Не возражаешь, если сегодня я переночую у тебя? «Комбо, блять, » — иронично ворчит себе под нос Койю, подумывая о том, чтобы хорошенько прочистить Ютаке мозги. — Всё нормально, — еле выдавливает из себя ответ как можно дружелюбнее, — Хотя придется побороться с Юу за диван. Акира лишь рассеянно кивнул, усаживаясь на сидение и прижимая к груди рюкзак. Взгляд вдумчиво уставился в окошко, губы слегка дрожали, а глаза блестели от слёз. — Аки, меня же не обманешь, — меняясь в голосе, шепчет Такашима. — Расскажи, что произошло. Басист покосился на друга, прежде чем дать полную волю эмоциям. — Он…Он накричал на меня, Койю. Никогда не видел его таким…и… Гитарист тяжело сглотнул, прикрыв глаза. Рядом с Акирой нельзя было терять самообладание и терпение. Нельзя было действовать спонтанно и на буйную голову. И прежде, чем ответить, мужчина глубоко вдохнул. Голос слегка колыхался от злости. — Это…всё? Акира вновь кивнул. — Ага. Потом он просто ушел. Поэтому я тебе звонил. Шима сжал ладони в кулаки, сдерживая очередной всплеск эмоций. — Что значит «ушёл»? Акира помотал головой, не прекращая реветь. — Мы можем просто поехать к тебе? — Конечно, — было ясно, что басист не хотел сейчас об этом говорить. И Койю его прекрасно понимал. Если честно, то хотелось выговориться, рассказать свою точку зрения насчет всего этого. Но гитарист промолчал, крепко обхватив ладонями руль. А в голове закралось навязчивое желание все же съездить к Лидеру. В салоне авто невероятно тихо, если не считать тщетных попыток Акиры перестать плакать. Шима молчал, дабы не только не ляпнуть лишнего и не усугубить ситуацию. Он сурово прикусил губу, стараясь отвлечься. Подъехав к дому, гитарист не спешил выходить из машины, чем весьма удивил басиста. — Ты идешь? — полюбопытствовал блондин. — Нет, иди, я скоро буду. Юу знает, что ты придешь, поэтому откроет. — У меня есть ключ, если что, — напомнил Акира. Ну конечно же у него был ключ, и еще с тех пор, как они жили вместе пару лет назад. — Точно, — отвечает Такашима, кивая. — Так…Поднимайся, чувствуй себя как дома. Мне нужно кое-что уладить. — Койю… — Просто иди, Аки, — отрезал Шима. — Скоро буду. Не волнуйся. Просто это очень важно. Сейчас или никогда. Потом на это времени не будет. Блондин, кажется, поверил и успокоился, покачав головой и закрывая дверь. Койю дождался, пока друг зайдет в подъезд, после чего вновь тронулся.

***

К удивлению Такашимы, поездка к дому ударника заняла не так уж много времени. Койю не переставал думать о том, что выскажет ему прямо в лицо. Затаив дыхание, мужчина попытался сосредоточиться, собирая воедино все мысли в целый план. Но он не собирался действовать слишком резко, по крайней мере не с порога. Он хотел спокойно обсудить и поинтересоваться у Лидера, почему он так поступил с Акирой. Потом бы спокойно выслушал, а дальше - уж как получится, все зависит от Ютаки. Сделав глубокий вдох, гитарист вышел из машины, быстро направляясь к двери. Дыхание напрочь сбилось от волнения, ногти впились в ладони, оставляя ярко-красные следы, но это сейчас не особо волновало. Вместо того, что бы сесть в лифт, Койю поднимался по ступенькам, не переставая сохранять хладнокровие. Они просто поговорят, и всё. Такашима был полностью уверен в своем спокойствии. Находясь, словно в тумане, он и не заметил, как обошёл весь холл и, наконец, стоял возле двери Лидера, настойчиво нажимая кнопку дверного звонка. Возможно, у ударника была веская причина, и накричал он на Акиру не зря. Такашима и сам не раз орал на него, как резанный, поэтому, в какой-то степени, был с Ютакой солидарен. По-любому же поругались из-за какого-то пустяка. Надо было лишь и всё выяснить. Но едва ударник открыл дверь, все доброжелательные мысли Шимы будто улетучились. Он чувствовал себя более чем довольным, зарядив Лидеру кулаком прямо в челюсть. Ютака, оклемавшись от такого удара, прижал ладонь к щеке, осыпая Такашиму такими ругательствами, от которых едва ли вяли уши. — Какого хуя? Койю ничего не ответил, бесцеремонно заваливаясь в квартиру ударника и закрывая за собой дверь, даже не осознавая, насколько грубым он мог показаться. Но Такашима пришел сюда определенно не любезничать. Ютака был невероятно взбешен. — Какие-то, блять, проблемы? — Сейчас, Уке, ты моя проблема, — насмешливо ответил Койю. Крышу и здравый смысл напрочь снесло, и гитарист подошел к Ютаке ближе, ударяя в плечо. Но Лидер был к этому готов, поэтому резко перехватил запястье Такашимы, выворачивая и отталкивая от себя. Койю лишь коварно ухмыльнулся. И эта ухмылка лишь взбесила Ютаку еще больше: ударник хватает его за футболку, резко вжимая в стену. Шима был восхищен силой шатена и яростью, бушевавшей в его глазах. — Да кем ты себя, черт побери, возомнил, Такашима? — прошипел Ютака сквозь зубы. В воздухе витал запах крови. Койю оттолкнулся от стены, отшвыривая от себя мужчину на пару шагов. — Кем я себя возомнил? — недоуменно спросил Шима. — Что насчет тебя, Уке? Думаешь, тебе всё с рук сойдет? Ютака удивленно вытаращился, тем самым смеша Такашиму, хотя в данной ситуации смеяться было ни к чему. Шатен прикрыл глаза, держась за саднящую щеку. Невероятно жгло и щипало, и ударник пошатнулся, немного теряясь. По лицу текла небольшая струйка крови. Он вытер её рукой, глядя на небольшое красное пятно и словно вникая в случившееся. Но Такашима и не думал отступать. Он буквально кинулся на Лидера, заваливаясь вместе с ним на пол. Пальцы впиваются в каштановые волосы, крепко сжимая пряди, и гитарист яростно дубасил его головой об пол, навалившись всем телом на Ютаку. Ладонь Уке со всей силы сжала запястье, впиваясь ногтями в кожу, в другая схватила за горло в удушающей хватке. Такашиме не хватало воздуха, и он рьяно старался вырваться, но Ютака не отпускал. И так, в течении нескольких минут, они впивались друг в друга разъяренным взглядом. — Слезь с меня, — угрожающе прошептал Ютака. Шима думал, что вместе с дыханием теряет и рассудок, но все же отстранился, поднимаясь на ноги. — Больно ты мне нужен, — дерзит гитарист, разворачиваясь спиной. Но едва он сделал пару шагов, Ютака цепляет его за лодыжку, полностью сбивая с ног. — Уже нажаловался? Ты же пришел его защищать, да, Такашима? — повысил голос Лидер. Койю не был уверен, что тот едва встанет на ноги, но Ютака стоял прямо перед ним, словно прожигая взором. — Ты хотя бы знаешь, кого защищаешь? — Но это же не я довел его до слёз, — огрызается Койю, приподнимаясь. — Он не тот, за кого себя выдает. — И что это значит? — То и значит, что твой лучший друг — та еще потаскуха. И Шима чувствует новый прилив гнева, и он вновь яростно приблизился к Ютаке, намереваясь впечатать ударника в стену, но крепкие руки перехватили бицепсы гитариста, отталкивая назад, от чего Койю слегка теряет равновесие. Спотыкаясь, Такашима задевает ногой тумбу с небольшой хрустальной вазой. В мгновении ока эта ваза падает, разбиваясь вдребезги прямо на ковер. Звук разбившегося стекла вмиг отрезвил Койю, разряжая накаленную ситуацию между мужчинами и лишая их дара речи. В комнате воцарилась мертвая тишина, а взгляд гитариста был полностью прикован к витражным осколкам, разбросанными под ногами. — Чёрт, — резко выпалил Лидер. Оба падают на колени, в четыре руки собирая осколки. Убирали молча, разбавляя молчание тяжелым дыханием и звоном стекла в ладонях, чему Такашима был несказанно рад. Было немного времени успокоиться и собраться с мыслями. Но едва он потянулся за большим куском рядом к коленом Лидера, рука Ютаки внезапно дернулась, и гитарист почувствовал сильную боль в запястье, переходящую по всей руке. Чувствуя, словно кожу разрывает острым ножом, выкидывает осколок, прижимая запястье к груди. — Сука! — выкрикивает Койю, рассматривая порез. — Бля, чувак, извини. Ты в порядке? — за взволнованным тоном Лидера последовала еще одна вспышка адской боли, едва тот схватил Такашиму за руку, рассматривая рану. — Убери свои лапы, Уке. Только хуже сделаешь. — Да, конечно, оставить тебя истекать кровью прямо у меня в гостиной - класс, лучше идеи и не придумаешь, — возразил ударник, с укором посмотрев на Койю. — Всё нормально. Пустяки, небольшая царапина. — Но вполне реально занести какую-нибудь заразу, — отчеканил Юта, помогая гитаристу встать. — В ванной, кажется, есть немного антисептика. На кухне можно промыть порез. Развернувшись и направившись по узкому коридору, Такашима вновь глянул на запястье, истекающее кровью, и в отвращении скривился. Сил едва хватало, чтобы дойти до кухни. Склонив руку над раковиной, он, затаив дыхание, наблюдал, как алые струйки капают на металлическую поверхность, прежде чем включить воду. Через минуту подошел и Ютака, держа марлю, вату и пузырек антисептика. Ударник нахмурился, вновь разглядывая порез. — Я не хотел… — Знаю, — тихо отвечает Койю, шипя от жгучей боли, едва раны коснулась холодная вода. — Не думаю, что ты на самом деле хотел меня покалечить. — Может тебе помочь? Такашима кивнул, указывая на вату и антисептик. — Да, передай, пожалуйста, всю эту хрень. Антисептик был холодный, липкий, и когда Ютака прижал кусок ваты к запястью, гитарист чуть не взвыл от жжения. — Внутри нет осколков, да? — озабоченно поинтересовался Уке, весьма озадачивая Койю. — С каких таких пор ты заделался «медсестричкой», мм? — Ничего такого, просто стандартный вопрос. Такашима цокнул, закатив глаза. — Плевать. Дай бинт. Лидер внимательно наблюдал, как гитарист тщетно пытается обмотать руку, после чего вмешался: — Позволь мне помочь. — Я бы и сам мог справиться. — Ага, когда-нибудь. — Знаешь что, это ты во всем виноват, так что выкуси. Посмеялись. Но некое напряжение и неловкость все еще оставались. Койю с нетерпением хотел послушать, почему ударник повел себя так по-идиотски. Задумавшись на мгновение, Такашима не знал, как правильно начать разговор, но Ютака его несколько опередил. — Да уж, я ему действительно наговорил много чего лишнего. — Знаю. — Просто… Не понимаю, что на меня нашло. — Что все-таки произошло? — Я слышал их разговор, там, в комнате отдыха. Ками-сама, какой же я идиот! — Кого слышал? Уке затаил дыхание, немного смущаясь и хмурясь. — Аки и Таку. — Не понял. А ты тут причем? Они же встречаются… — В том то и дело, что Акира, по идее, «расстался» с ним и признался в любви мне, — горько усмехнулся ударник. Гитарист замер, заметно напрягаясь, и обернулся к ударнику. Взгляд Ютаки был совершенно пуст, безжизнен, но в нем была толика ярости и даже иронии. Койю хотелось как-то его ободрить, и он не понимал почему. Но эта новость была даже предсказуема: Шима замечал, что в последнее время Ютака и Акира сблизились и за этими отношениями стоит нечто большее, чем просто дружба. Теперь гитарист дико злился не только на Лидера, ведь он был так убежден, что во всем произошедшем виноват исключительно Ютака, что и исключил причастность Сузуки. Впрочем, от басиста можно было ожидать чего угодно. — Пиздец… — Прости…больно? — внезапно поинтересовался ударник. — Нет, — отвечает Койю, едва Ютака закончил перевязывать запястье, и слегка пошевелил рукой, убеждаясь, что повязка не спадет. — Всё так запутано…и я еще ввязался во всё это дерьмо. — Не вини себя. Ты просто пытался его защитить, — потупив взгляд в пол, нахмурился Лидер. — Но ты был прав, накричав на него. Сам заварил всю эту кашу - так теперь пусть сам и расхлебывает, мне это уже надоело. Ютака промолчал. — Так…если я правильно понял, то Акира уверял, что порвал с Мацумото? Ударник кивнул, сдерживая слезы, и устало потер виски. — Юта… — Я никогда в своей жизни не доверял никому, кроме него. Излил ему всю душу, открылся. Верил всем сердцем. Такашима покачал головой, присаживаясь рядом с шатеном и вжимаясь локтями в подлокотники. — Вначале…ему можно доверять. Но на самом деле…не стоит. Акира такой легкомысленный и вечно строит из себя невинную овечку, кем уж точно не является. — Я такой болван. Нужно было…Не знаю, просто…Я считал, что у нас все по-настоящему, понимаешь? Считал, что он и вправду хочет быть со мной, — всхлипнул Ютака. — Не спеши с выводами. Акира сам не знает, чего хочет, — гитарист хотел лишь как-то успокоить и утешить, но это лишь окончательно сломало ударника. Он закрыл лицо руками, тихо сглатывая слезы, и Такашима подумать не мог, что когда-нибудь застанет Лидера в таком состоянии. Обычно, Ютака прятал эмоции под маской холодности. Но спустя пару минут, он все же взял себя в руки, расстроенно посмотрев на Койю и утерев слезы. — Извини. — Всё хорошо. Я уже достаточно к этому привык. — Да уж, — Ютака потер щеку, после чего поправил растрепанные волосы. — С тобой всё нормально? — Я не знаю, что чувствую. Разум твердит, что нужно злиться, но я перестал сердиться на Аки еще тогда, на парковке. — Тебе больно. И это можно понять. — Хотя я сожалею о том, что наговорил. После того, как я прокричался и высказался, стало немного легче, но едва сев в машину и хорошенько всё обдумав…Всё мною сказанное - неправда. И сейчас, я больше злюсь на себя, нежели на его поступок. — Не будь к себе столь критичным. — Да это я во всем виноват. Шима был слегка шокирован таким заявлением. — Но почему? — Я влюбился в него по уши.