Fate or love?

Чонгук уже пятнадцать минут стучит в закрытую дверь комнаты. Его омега устроил истерику и не желает впускать альфу. Изначально Гук не знал, как отреагировать, но он знал наверняка то, что это не проблема, и можно найти выход. Он любит Хосока таким, какой он есть и именно по этой причине он должен успокоить того. Внушить ему, что они найдут выход и что он не собирается бросать его по этой причине. Но пока что это не особо выходит, так как шатен с характером, и если уж что-то взбрело в его голову, то младшему придется приложить немало усилий, чтобы выветрить всю эту дурь. Для Гукки стало неожиданностью заявление о бесплодии. Он не мог и помыслить, что причина их проблемы заключается в этом. Он может понять всю боль, что чувствует омега, но не настолько хорошо. С точки зрения альфы это всегда имеет другой ракурс, и ему не прочувствовать все в полной мере. Ему кажется, что его омега безумен, раз решил, что брюнет способен отказаться от своей любви.        - Прошу, впусти меня, - это скорей походит на приказ, чем на просьбу. В ответ не следует ничего, кроме всхлипов, которые оставляют на сердце альфы грубые отметины. За все это время ни на одну свою фразу он не получил никакого ответа. Его ранит это. Он обещал себе, что никогда не увидит на глазах любимого слезы. Никогда ничем его не опечалит. Ему не удалось сдержать обещания, данного самому себе. Конечно, он в этом не виноват. Так сложились обстоятельно, но все равно как-то грустно получается. Все равно он будет винить себя, непонятно в чем.        - Если ты сейчас не откроешь мне дверь, то я ее просто вышибу. Ты знаешь, что я могу легко это устроить, - Чонгук делает пару шагов назад, но ему не приходиться ничего ломать. Хосок сам открывает ему дверь, зная, что младший не врет. Его лицо красное и опухшее, по причине того, что он слишком долго ревел. Он не смотрит на своего парня, а лишь открывает дверь и вновь усаживается на пол около стены, прижимая к себе колени и утыкаясь в них, в попытке подавить новую порцию слез. У Гука сердце обливается кровью при виде такой картины. Он осторожно встает на колени напротив шатена. Молча, боясь сказать что-то лишнее. Он не сталкивался с подобным. Опасается, что может ляпнуть что-то не то, усугубив обстановку, поэтому пока их окружает тишина, изредка нарушаемая глубокими вздохами. Он обнимает дрожащее тело омеги, который, кажется, замерз, хоть в комнате и душно.        - Ты меня теперь оставишь? - очень тихо произносит старший, севшим голосом.        - Какие глупости. Как они вообще могли прийти тебе в голову? - Чонгук ладонью поглаживает затылок возлюбленного.        - Прости, прости меня. Я глупый... Но ты понимаешь, что никогда я не подарю тебе ребенка? - вновь слезы, но это не слезы теперь, это не только отчаяние, но и в неком роде облегчение, что его не бросят. По крайней мере, так сказал альфа, а он держит свои обещания. Новый поток слез впитывается в одежду Гукки, оставляя мокрые следы, которые расползаются по ткани. Омега прижимается к его торсу, сидя на полу. Младший обнимает его крепко, не желая отпускать. Он знает, что тот сильный. Он сможет восстановиться, а Гукки должен быть рядом. Он станет для него крепкой опорой, а после чего они вместе найдут решение всему этому и, как сказал врач Хосоку: "Жизнь на этом не заканчивается". Она продолжает течь своим чередом. Подумаешь, на ее пути встречаются препятствия. Их можно преодолеть. Не бывает безвыходных ситуаций.        - Я никогда не оставлю тебя. Я слишком люблю тебя, чтобы так поступить, и для меня не важны никакие обстоятельства. Ты это прекрасно знаешь. Я не раз тебе об этом говорил, но могу повторять, хоть вечно. От этих слов у омеги начинают течь слезы еще сильнее, и он не может это контролировать. Эмоции переполняют его лишь сильнее, и он может в них невольно захлебнуться. У него любящий альфа, о котором мечтает каждая омега, и ради него он должен найти в себе силы, чтобы не делать ему больно.