Fate or love?

       - Чонгуки, я умираю, - протяжно произносит Хосок, кутаясь в одеяло и катаясь по кровати.        - Прошу тебя, прекрати. Ничего ты не умираешь. Это обычная простуда, - слегка замучено произносит брюнет, стоя над любимым с градусником в руках, с жалкими попытками измерить ему температуру. Так всегда. Стоит омеге заболеть, как он превращается в большого капризного ребенка, а младший в его мамочку, которому приходится все это героически терпеть, а еще и прикладывать усилия для того, чтобы это чудо пошло на поправку. Только вот это самое чудо, видимо, совершенно не хочет этого, потому как все таблетки оказываются категорически отвергнутыми. Но он не может заставлять шатена, потому как знает, что от горечи лекарств его начинает тошнить, и выходит все еще хуже, чем могло бы быть. По этой причине он применяет лишь традиционные методы и жаропонижающее, но только в виде сладкого сиропа.        - Нет, я умираю. Мне лучше знать, - стон откуда-то из-под одеяла.        - Не беспокойся, я не позволю тебе этого сделать, - Гук, конечно, терпеливый человек, особенно по отношению к своему парню, но даже его начинает это выводить из себя. Брюнет забирается на кровать, обездвиживая своего любимого, усаживаясь на его бедра, и откидывает одеяло, ставя градусник, чтобы убедиться в том, стоит ли сбивать температуру или нет. Хосок, конечно, мог бы и побольше посопротивляться в ответ, но знает, что может быть только хуже. Поэтому ограничивается парой грубоватых слов в сторону Чонгука, получая в ответ на них победную улыбочку и поцелуй в лоб, который также дает понять младшему, что все-таки у старшего есть жар. Альфа не понимает, где мог простыть омега, но с ним так всегда. Подхватывает все неожиданно, а потом Гукки приходится сидеть над его постелью и выполнять все капризы и слушать предсмертные речи.        - Почти 38, - хмыкает младший, после того, как электронный градусник, оповещает его сигналом, свидетельствуя, что прошло отведенное время.        - Я же говорил тебе, а ты мне не верил. Вот умру я и посмотрю, как ты будешь без меня, - бубнит Хосок, вновь натягивая на голову одеяло и поджимая под себя ноги, так как его начинает морозить. Мелкая дрожь бьет по всему телу.        - Следом за тобой уйду, потому как без тебя мне нет жизни, - с этими словами Чонгук уходит на кухню, чтобы сделать горячего чаю с медом, от которого его парень точно не откажется и это хоть немного радует. Вода закипает долго. Так ведь всегда. Когда чего-то ждешь намеренно, то это длится несказанно долго. Все это время альфе приходится слушать неровное дыхание омеги и редкие всхлипы, благо хоть перестал вопить, что собирается отходить в мир иной и это, не сказать, как сильно утешает. Утром, когда он уже было хотел уходить на работу, то привычно поцеловал спящего Хосока на прощание, почувствовав легкий жар. Брюнету сразу стало ясно, что сегодня он остается дома в качестве персональной сиделки, и никакие дела больше не имеют для него значения. Ну, а как иначе. Не оставит же он его в таком состоянии на произвол судьбы.        - Я принес тебе горячий чай, поднимайся, - Гукки присаживается на край кровати, ставя кружку на прикроватную тумбочку, и аккуратно отгибает край одеяла.        - Ну, хорошо, - все равно слишком уж просто соглашается старший и присаживается на кровати. Он уже было хочет принять кружку из рук альфы, который еще и заботливо гладит его по голове, но его посещает рвотный позыв, который заставляет подскочить и убежать в ванную комнату. Чонгук понимает, что это уже не походит на обычную простуду. Тут либо пищевое отравление, либо что еще похуже. Гукки еще в душе надеется, что это может быть беременность. Что диагноз мог оказаться ошибочным, и его омега принесет ему ребенка. Пока его любимый в ванной, он набирает доктора, который обещает прибыть через десять минут. Естественно, он не ставит Хосока в курс этого, потому что тот сразу начнет загоняться, о плачевном исходе болезни еще больше. Поэтому, когда тот возвращается, младший умалчивает об этом, приступая отпаивать его чаем.        - Пойду открою, а ты лежи и не смей вставать, - альфа реагирует на звонок, отправляясь открывать дверь.        - А кто это? - но омеге не отвечают на этот вопрос, и он узнает кто там, лишь тогда, когда следом за младшим входит человек в белом халате. Врач осматривает шатена что-то отмечая на бумаге. Гук надеется, что его догадка может оказаться действительностью, а вот старший, в свою очередь, вообще ни о чем не думает. Ему настолько плохо, что все мысли, кроме одной единственной «хочется сдохнуть», отходят на второй план. Несомненно, он каждый раз слишком преувеличивает плачевность своего состояния, но ничего с этим не поделать.        - Ну, что могу сказать. Это не простуда, не отравление и не какая-либо другая болезнь, - на этих словах брюнет напрягся, желая поскорей услышать причину, ведь других вариантов, как ему кажется не предусмотрено. — Это побочная реакция организма омеги на запах своего истинного. Такое порой бывает, и тут ничего страшного. Такое состояние продлится максимум еще два дня, а потом все придет в норму. Я выпишу вам таблетки, которые смогут лишь немного облегчить самочувствие, но придется перетерпеть все это.        - Что!? - в ответ проследовало два удивленных голоса, которые явно не ожидали такого ответа. Какай, нафиг, истинный? Когда это Хосок успел его встретить, и почему они не в курсе этого?