Перекрёстки

      Джон нихера не понимает в том, что делает Рейвен, но старается ей помочь. Помощь его заключается в том, чтобы поднести инструменты, скрутить провода, нажать кнопку на панели управления: синюю, квадратную, в левом нижнем углу. Рейвен всегда разъясняет каких они цвета и формы, и в какой части панели находятся. По окончании «лекции» на её лице проглядывает снисходительная почти-улыбка. Полноценную Мёрфи не заслужил.       Все его действия Рейвен перепроверяет. Подходит нервно, садится поодаль, бегло скользит взглядом по индикаторам датчиков, экранам мониторов и строчкам кода. Кивает, когда всё в порядке. Довольно хмыкает, удивляясь, что Джон не подвёл. Потому что доверять Джону Мёрфи — табу, неписаное правило сотни. Доброй сотни, правильной сотни — сотни, в которой Джон изгой. Что ж, он привык к этому.       Как привык коротать время в лаборатории. Выполняя простую работу, присматривать за Рейвен по просьбе Эбби. А, быть может, не только по просьбе.       Это началось, как способ войти доверие и застолбить себе место среди выживших. Это стало обязанностью, а переросло в боязнь — снова увидеть Рейвен, выгнувшуюся дугой, её стиснутые зубы и пену у рта. Судороги и беззащитность. Найти при этом немое бессилие в себе. Гадкое чувство, надо сказать.

***

      Джон следит за Рейес и за графиками. Двадцатый седьмой раз они вспыхивают красным, и компьютер монотонно оповещает, что взлететь то ракета взлетит, но уже нифига не приземлится.       — И снова путь в один конец, — угрюмо констатирует Джон, а Рейвен перезапускает симулятор.       А затем снова и снова, и снова. До тех пор, видимо, пока больные мозги не вскипают. Срывается она естественно на нём. Градом бьют слова какой он ничтожный, гадкий паразит, и как было бы хорошо, исчезни он из её жизни. Да, блять, с радостью. Мало того, что сиделка, так ещё и груша для битья. Плевать он на всё хотел. Но сдержать показное безразличие всё равно не получается — радиоуправляемый робот летит в стену, жалобно клацает разбитыми панелями.       Блаженная Луна заливает ему про мир, спокойствие и добро, забывает только, что мир этот не заслужил ни того, ни другого. И Джон сам тому доказательство. Вот же грёбаный денёк, сначала одна криками и кулаками, потом другая своим сраным пониманием, залезли в душу, разворошили нутро, от которого так пахнуло гнилью, что запашок этот теперь хрен вытравишь.       Книги успокаивают. Пока Джон собирает слоги в слова, слова в предложения, гнев стихает. Как бы ещё стереть чувство омерзения к самому себе. Занять себя делом и вернуться присмотреть за Рейвен? Как там вещала Луна — он нужен Рейвен. Хуй там, просто это Рейвен нужна всем.       Всё ради личного спокойствия убеждает себя Джон, спускаясь в лабораторию. Лишь бы не возиться с Рейес, успеть предупредить Эбби прежде, чем та снова грохнется в очередном припадке. А дальше пусть сами разбираются — не его забота.       — Ну прямо мир и идиллия, — бухтит Джон себе под нос, когда всё успокаивается.       Рейвен на симуляторе вручную «сажает» ракету на воду, он чинит разбитого робота — мда, знатно приложился.       Его работа, в отличие от её, не летит в задницу, когда Кларк приносит новости о том, что они проебали часть топлива.       Предупредить Эбби Джон не успевает.

***

      Он встречает Рейвен у больничной койки, выходящую из обморока.       Ловит её размытый взгляд в никуда и первое принятие мира.       Чувствует неправильную эйфорию, понимая, что этим первым миром является он сам, а потом находит разочарование и неприятие в её глазах.       — С возвращением в реальность, Рейес. Херово здесь, правда? — скривившись, цедит он сквозь зубы, а она буравит его взглядом, в котором отчётливо читается:        — Отвали.       Криво усмехнувшись, Мёрфи разворачивается, больше ему в медицинском блоке делать нечего.       — Позовёшь, если вдруг буду нужен, — лениво тянет он и уходит, потряхивая в кармане два пузырька с радиозащитными препаратами. Лишними уж точно не будут.

***

      Рейвен не зовёт, поэтому Джон приходит сам. Она в стартовом отсеке у ракеты, он отмечает её сгорбленные плечи и тусклый взгляд.       — Еще один сумасшедший денёк в преддверии конца света, а?       Голос Мёрфи сипит, он сорвал его здесь же, пару часов назад, когда привязанный к перилам вопил что было сил, в ничтожной попытке защитить Эмори. Вряд ли он теперь забудет тот едкий страх, что пробирал холодом до костей и растекался жаром под кожей, когда он представил, что больше не увидит Эмори живой. Даже повешенный сотней на дереве, глотая последние капли воздуха, он не чувствовал такого страха. Тогда была только глухая злоба.       Молчание Рейвен напрягает, особенно такое — тугое, как струна — дёрни, и лопнет.       — Ты в порядке? — Джон подходит ближе, усаживается рядом с ней на ступени.       — А ты? — она вскидывает голову, смотрит пристально.       — Хер его знает. — Пожимает он плечами.       — Как мы дошли до этого? — вздыхает Рейвен, после недолгой паузы. — Когда жизнь одного человека стала ценнее жизни другого? — она будто сама к себе обращается.       Джон кривится, отвечает резко:       — Так всегда было, если ты не заметила. И будет. До тех пор пока мы будем выживать, а не жить. — Подавшись назад, он зарывается пальцами в волосы. — Но ты не волнуйся, таких как ты, Кларк, Эбби всегда будут беречь как ценные кадры, такие как мы с Эмори рано или поздно пойдут в расход.       Рейвен хмурится, сжимает-разжимает кулаки, упирается локтями в колени.       — Поверить не могу, что мы сделали это. И готовы были повторить. И я позволила. — Слова дрожат, как капли росы на паутине, но голос твёрдый, в нём будто смешались и сожаление, и отвращение, и злость на саму себя.       Пиздец как хуёво чувствовать себя последним дерьмом, да Рейес, думает Джон, но вслух не произносит. Кажется, у него даже сил язвить не осталось. Да и она выглядит неважно, не хватало ещё усугубить до припадка.       Он придвигается ближе, хочет положить руку ей на плечо в ободряющем жесте, но не уверен, что она примет этот жест.       — Слушай, просто забей, ладно. Выбора у тебя особого не было.       — Забить? Так ты всегда делаешь, верно?.. Даже сейчас?       — Всегда пытаюсь, — признается Джон. — Но не сейчас.       Дурное выходит общение, в нём больше молчания, чем слов. Но всё и так понятно.       — У меня был выбор, Мёрфи, но я медлила. Всех не спасёшь, но одного можно. Главное выбрать этого одного. — Она медлит, ломает пальцы — что за дурное смущение! — Я медлила с Эмори, но облучить тебя я бы им не позволила.       Её слова вязнут в тишине — глубокой, липкой, как тина. Мёрфи с трудом нарушает эту тишину.       — Признание, конечно, отстой, но приятно слышать.       Он поднимается с места, почти выходит из отсека, но останавливается, что-то в поведении Рейвен тревожит Джона, а уж он точно знает, когда с ней что не так.       — У тебя руки дрожат. Позвать Эбби?       — Не нужно, — качает она головой. — У тебя тоже.

***

      — Надо же, неплохой плейлист, а Бекка не была занудой.       В лаборатории шумно, в колонках надрывается музыка прошлого, и Эмори морщится.       — Что, не по нраву музычка? — подпевая: — Don’t need reason, don’t need rhyme…* — Мёрфи подхватывает ящик с медицинской аппаратурой и тащит его к выходу.       — Таак, это поедет первым. Воздушные фильтры здесь. Что дальше, Рейвен?       No stop signs, speed limit, nobody’s gonna slow me down…       — Я делаю резервные копии данных, с вас электрогенератор на седьмом уровне. — Почти спокойно, почти серьёзно говорит она, делая вид, будто ей и правда плевать на этот его маленький пир во время чумы. Но Джон то видит, что она сейчас с ним — стоя у консоли, Рейвен отбивает ритм ногой.       — Может, и выживем, а, Рейес? — подмигивает ей Мёрфи на пути к лифту.       Hey Momma, look at me. I’m on my way to the promised land…       — Пять лет под землёй, не видя неба. Так себе перспективка. — Угрюмо провожает его Рейвен.       Джон слышит через слово, её голос заглушает визгливый гитарный проигрыш.

***

      Мёрфи кажется, что отпустить её он не сможет. Радость от того, что их не бросили и для них есть место в бункере, гаснет, когда он понимает, что в этом бункере не будет Рейвен. Первые мысли совсем дикие: вколоть снотворное, опоить наркотой, треснуть по башке, в конце концов, хуже её голове всё равно уже не будет, и уволочь с собой. Очнётся — хер он её отпустит.       Но глядя в карие глаза, в которых только боль и решимость, Джон понимает, что это её выбор — единственный и осознанный. Он принимает её решение. Почти принимает.       — А может, передумаешь? — шепчет он ей на ухо, когда Рейвен обнимает его, прощаясь.       Нелепая попытка, кто он такой, чтобы она его слушала и шла за ним. Но Джону страшно, и страх этот очень похож на тот, который пронизывал, когда у него забирали Эмори. Слишком тяжело, чтобы ничего не сделать.       — Плохая идея. — Сдавленно шепчет Рейвен. Её дыхание щекочет его шею, и волна мурашек пробегает от макушки до пяток. — Я ведь теперь не ценный кадр, а обуза.       — Даже если так, у тебя будет прекрасная сиделка.       Джон стискивает в ладонях её тонкую спину, сильнее прижимает Рейвен к себе, знает, что не спасёт, не уговорит, но хотя бы запомнит её такой — мягкой и близкой.       — Будешь кормить меня с ложечки и вытирать слюни? — в последний раз скользнув ладонями по его плечам, она отстраняется.       — Я ведь говорил, я мечта-парень.       Джон изо всех сил пытается натянуть самодовольную ухмылку. Но когда его щёки мокры от её слёз, сделать это едва ли выходит.       Она улыбается, но улыбка эта пропитана горечью.       — Этого мы уже не узнаем.       Когда Джон в последний раз оборачивается, Рейвен у ракеты, и глаза её, опухшие от недосыпания, до этого растёртые слезами, смотрят сквозь него, и разговаривает она уже не с ним.

***

      Девять часов до прибытия «волны смерти». Восемь человек вместо двух. Беллами лучше всех знает, как запихнуть «лишних» людей в ограниченное пространство. Мёрфи оборудует кресла. Землянки снуют по лаборатории, собирая всё необходимое. Забавно видеть Эмори, рассказывающую Эхо, где что лежит и как выглядит. Эмори своя, Эхо пытается ей стать. Получится ли? Чтобы стать своим важно не время и не происхождение. Важно лишь пережитое вместе, будь то падение или смерть, или боль, или взлёт.       Взлёт. Только он занимает Рейвен.       Она вымотана так, что только инстинкт выживания и невероятное внутреннее упорство не дают ей сдаться. Они вместе в ракете. Здесь тесно и они то и дело цепляют друг друга локтями и коленями. Рейвен занимают компьютерные платы, Мёрфи — ремни безопасности.       Он всё так же нихера не понимает в том, что она делает, но изо всех сил старается помочь. Рейвен подбирается ближе, садится рядом, наклоняется так, что он чувствует тепло её тела. Говорит, что и где надо подтянуть, чтобы при перегрузках вес распределился правильно. Мысли роятся в голове — столько всего может пойти не так. Джон не сентиментален, но отчего-то сидеть плечом к плечу, когда мир вокруг рушится как-то спокойнее.       — Я рад, что ты с нами, — зачем-то говорит Джон. Ты, блять, ещё исповедуйся, словно уж точно перед смертью.       Рейвен смотрит удивлённо, фыркает:       — Ещё бы. Кто, если не я, вытащит ваши задницы из этого дерьма. — Она быстро регулирует длину ремней, проверяет крепления: — Вот так, понял?       — Понял, — угрюмо тянет Джон. — Почти не сомневаюсь, что гениальная Рейвен Рейес всех спасёт, но я немного не о том.       — Я знаю, о чём ты, Мёрфи… Я тоже рада. Но если не поторопимся — недолго будем вместе.       Она отстраняется, продолжает предстартовую подготовку. Он возится с ремнями, добросовестно выполняя все инструкции, и Рейвен даже не перепроверяет.

***

      В иллюминаторах спит небо, и пылает Земля. Пожар не остановится, пока не выжжет планету до последнего человека, травинки, птахи, пока не почернеют водоемы, и воздух не станет густым от пепла. На Кольце тоже жарко, климатические установки едва справляются с тем, чтобы поддерживать оптимальную температуру. Почти каждый день какая-нибудь из них отказывает. Рейвен отправляется её чинить, а Джон шлёпает рядом, таща кейс с инструментами.       Рейвен убеждает, что сама справится, и Мёрфи может идти отдыхать. Вряд ли она заботится о нём — ей просто привычнее работать в одиночку.       Мёрфи вроде бы и сам не прочь уйти. Что может быть лучше, чем провести время с любимым человеком. Упасть сейчас рядом с Эмори, забыться. И не только сном.       Но отчего-то тёплой Эмори Джон предпочитает гулкие тёмные коридоры станции и Рейвен рядом. Её твёрдые шаги, острые плечи, едкие замечания. То, что она объясняет, понятно только ей — училка из неё полный отстой, но Джон не сдаётся.       Проводит диагностику. Компьютер выдаёт неисправность в системе подачи охлаждающей жидкости.       Джон снимает защитный кожух и латает течь.       Проводит диагностику. Компьютер выдаёт неисправность в системе подачи охлаждающей жидкости.       — Блять! — Джон едва сдерживается, чтобы не треснуть кулаком по панели.       Рейвен хмыкает, в этом звуке отчётливо читается «что и требовалось доказать».       — В следующий раз должно получиться, — бухтит Джон, открывая на планшете техническую документацию, перепроверить, а то ли он вообще латал.       — Сейчас и посмотрим, — говорит Рейвен, жестом указывая: — Продолжай.       Джон пыхтит и сыплет ругательствами, но повторяет свои действия до тех пор, пока датчики не загораются зелёным, а система не начинает жужжать, тихо оповещая, что работает.       — Ну, как теперь?       Рейвен инспектирует его работу, одобряюще кивая:       — Не так шикарно, как у меня, но для шестого раза сойдёт.       Ещё две поломки, а значит почти час вместе. Для Джона стало привычкой, проводить время за работой. С техникой спокойнее, чем с людьми. А если уж выбирать наставника, то Рейвен Рейес гораздо привлекательнее Монти Грина. Они идут коридорами уставшие и голодные. Каждый день — очередное сражение с условиями и с собой. Но теперь это сражение плечом к плечу. Джону непривычно, что его поддерживают.       Он рассказывает Рейвен о визите в теплицу, о глазах Эхо, когда та впервые увидела гидропонную систему и о том, как ловко теперь с ней управляется на пару с Эмори. Рейвен улыбается. Открыто, чисто, даже не верится, что она может так улыбаться ему — Джону Мёрфи. Отчего-то с каждым днём ему всё тяжелее отрывать от Рейвен взгляд. Джон скользит им по её тонкой шее, чуть взмокшим у висков волосам и длинным ресницам. Надолго замирает на губах. И Рейвен отвечает тем же. _______________________ *Здесь и далее текст песни Highway to Hell группы AC/DC Мне не нужна причина, не нужен смысл… Нет стоп-сигналов и скоростных ограничений, никто не остановит меня… Эй, мамочка, посмотри на меня. Я на пути к земле обетованной…