100 дней Росситая

***

      — Да заткнись ты! — с верхней полки прилетел камень, с гулким ударом врезался в одеяло, и скатился на кровать. Лежавший затих, явно пытаясь удержаться, но болезнь оказалась сильнее его, и тяжелый, мокрый кашель снова заполнил всю комнату.       — Я тебя убью!       Человек с верхней полки спрыгнул на пол, схватился за одеяло, сбросил его и замахнулся, желая выбить больному пару глаз, но Иван встал со своей койки и ударил агрессора раньше.       — От тебя ничуть не меньше шума, сучий ты сын.       На постели, прижимая коленки к груди, лежал китайский мальчик, и зажимал ладонями рот, и зажмуривался, ожидая удара. Иван вернул ему одеяло.       — Тебе надо к доктору, парень.       Китайчонок открыл глаза и как младенец бессмысленно улыбнулся, и что-то невнятно пробормотал. Иван понял, что кашель — не главная его проблема.       — Эх.       Еще полгода назад Иван жил в своей квартире, с любимой женщиной, занимался небольшим бизнесом, катался на взятом в кредит «Фольксвагене», и был счастлив. Когда одним вечером жена позвала его на разговор, он не мог предугадать, что ждет его, и, услышав, что она беременна от другого, долго в это не верил.       Сучка отсудила все, что могла отсудить, обобрала Ивана до нитки, остатки высосали судебные издержки, и так он оказался здесь, среди пахнувших мочой и спиртом сволочей, на удивление быстро привыкший к такой жизни. Было удобно нагонять на них страх и изображать вождя, пусть это и стоило ему пары зубов.       Сев на укрытый заблеванными коврами пол, Иван повернулся спиной, а китайчонку, оперся на его кровать, и спросил:       — Тебя как звать?       — … Яо, — неуверенно ответил больной, и снова закашлял. Из его рта вытекала кровь, а все худое, бледное тело тряслось. Иван повернулся к нему, взял за руку, и сжал дрожавшие пальцы своими большими, теплыми ладонями. Парень вздрогнул и взглянул удивленно.       Иван посмотрел в ответ.       — Тебя вылечат.       Яо улыбнулся, закопался в одеяло как в песок, и затих там, не отбирая своей руки, а Иван и не собирался отпускать ее.       И, держа эту теплую ладошку, чувствуя ее шершавую кожу и легкое подрагивание, он вдруг неожиданно для себя осознал, что жизнь продолжается.

***