100 дней Росситая

***

      Войдя в дом, Россия скинул куртку, стянул сапоги и расселся в прихожей, пытаясь дыханием отогреть руки. На улице температура медленно приближалась к отметке «мой личный сорт Антарктиды», зато в доме было тепло, пахло щами, и тихий желтый свет дарил какое-то особенное, сладкое ощущение уюта.       Дни, когда Китай жил у него, неизменно становились самыми лучшими днями.       Пройдя на кухню, Иван подошел к Яо, встал позади него, и засунул замерзшие руки под его футболку, прижав пальцы к животу.       Китай подпрыгнул.       — Айя, у тебя руки ледяные, убери!       — «Убрать»? Лучше просто постарайся согреть их побыстрее. Что готовишь?       — Ш… ш… шч… суп, Ваня, суп. И рагу.       Блестящий серебристый нож легко разрезал хрустящий болгарский перец. Иван оперся подбородком о плечо Китая.       — Скажи: «щи».       — Отвали.       — Ну скажи!       — Я сказал: отвали.       — Ах так!       Коварно улыбнувшись, Иван резко схватил своими холодными пальцами Яо под мышки, отчего тот вскрикнул, подпрыгнул, и вогнал нож себе в ладонь.       Осознание, что произошло, пришло не сразу.       — Боже мой, Яо!       — Поздравляю, Ваня, ты дебил!       — Вытащи его!       — Не могу!       В ванной Иван одной рукой крепко взял Яо за запястье, а второй обхватил ручку ножа и резко дернул, извлекая его из раны.       Струилась кровь.       — Ваня, может в травму?       — Не, я голодный.       — Ну и мразь же ты!       — Прости, — Иван бегло обматывал ладонь Яо бинтом. — Прости, пожалуйста.       — Я подумаю над этим.       — Ну Яо, я ненарочно.       Китай отвел взгляд.       Иван покраснел, взял Вана за здоровую руку, и поднес обе к губам, осыпая поцелуями.       — Прости.       Яо тяжело вздохнул и шутливо пнул его коленом в бедро.       — Пошли есть, наказание ты мое.       Иван кивнул; и до конца дня почти не выпускал раненную ладонь возлюбленного из своих потеплевших рук.

***