100 дней Росситая

***

      Если выйти из метро, пройтись по шумному проспекту, завернуть за угол и нырнуть в узенькие улички жилых кварталов, а затем около пяти минут держать путь вдоль высоких заборов богатых вилл и семейных домиков, то там, глубоко в сердце города, где нет проезда автомобилям и не водится ни одного супермаркета, можно натолкнуться на небольшое заведение без вывески и названия, в котором стоит всего несколько столов, любовно накрытых вручную расшитыми скатертями, полки уставлены книгами на восточных языках, а хозяин, сидя за высокой барной стойкой, всегда молча что-то читает или разливает домашнее вино.       С того дня, когда Иван, заблудившись во время прогулки и измучавшись от жажды, заглянул туда, его жизнь перевернулась.       — Что сегодня читаешь?       — «В Гербе Львицы».       — Никогда в жизни не слышал о таком, ха-ха. Слушай, какой сегодня суп?       — Куриный.       — Дай-ка два!..       Это было удивительно, это было невероятно, невозможно, но это было: хозяин маленького ресторанчика на самой тихой улице самого тихого в мире города, хозяин маленького ресторанчика, запрятанного так глубоко в мертвые дворы и аллеи, что нарочно ни за что не наткнешься, хозяин этого скучного, богом забытого заведения готовил именно так, как давным-давно отправившаяся в иной мир мама Ивана!       Из-за этого порою он не мог остановиться.       — Еще!       — Тебе уже хватит.       — Брось, я плачу!       — Я забочусь о твоем здоровье, Ваня! Больше не налью.       — Хорошо, хорошо… А можно я приду к тебе завтра на ужин? Приготовь мне… мясо!       — Как скажешь.       Иван уже не помнил, когда последний раз ел дома.       В этой еде было что-то особенное, что-то дорогое, родом из самого светлого детства; когда он хлебал из старой фарфоровой миски куриный бульон, сидя возле большого книжного шкафа, в памяти Ивана невольно всплывали картины совсем минувшего прошлого: он, вымазанный в земле, босиком прыгает по деревянному крыльцу дачи, вбегает в тенистое помещение, плюхается с ногами на лавку, голодный, растрепанный, в пыльной рубахе и прекраснейшем расположении духа; и мама, красивая, добрая, теплая мама протягивает ему тарелку, и Ванечка с наслаждением набрасывается на еду, торопясь успокоить свой детский голод и вернуться к игре, к друзьям, к блестящей речке и крохотным божьим коровкам…       Отложив приборы, Иван взглянул на Яо и улыбнулся:       — Спасибо!       — Не за что. Завтра ты придешь вновь?       — Непременно.       — Тогда — увидимся!       — И очень скоро.       Перехватив руку хозяина ресторана, Иван сжал ее, улыбаясь, делая вид, что благодарит за угощение, но его сердце билось слишком громко, а улыбка была слишком счастливой, чтобы единственной причиной этого состояния можно было назвать вкусный ужин.       В этом месте его, право, ожидала сама судьба.

***