100 дней Росситая

***

      Светлые пальцы зарылись в темные волосы, и голова парня в форменной одежде со странным звуком встретилась со столешницей, будто кто-то с силой бросил на дерево грецкий орех.       Сердце Ивана дрогнуло, но лицо не изменилось.       Следом на стол шлепнулась маленькая книжечка.       — Вот! Двадцать три! Играем?       Иван посмотрел на паспорт, а затем на ставку — парень поднял лицо, по которому лениво бежали струйки крови из разбитого лба, и поглядел на большого белого человека со страхом, но как будто покорно, и одному дьяволу было известно, какие ужасы он уже пережил после того, как устроился работать к этому подонку.       Подонок был умен: отбирал у работников документы и заставлял их заниматься проституцией, сбытом наркотиков и прочим подобным дерьмом, подолгу не выплачивая заработную плату; а самых симпатичных отправлял в казино, где они крутили рулетку, одетые в симпатичные костюмчики, а потом приходил Иван, и подонок раз за разом проигрывал этих молодчиков в карты, не способный остановиться из-за дикой зависимости от азартной лихорадки.       Что потом было с этими ребятами, которых Иван в ночи выводил через черный ход казино?       — Он здоровый?       — Да. Почки, сердце, все при нем.       — Двадцать три?       — Двадцать три.       Стукнули кости; парень хотел подняться, но подонок снова приложил его головой об стол, и тот затих, глядя карим взглядом на то, как лениво тасовались карты за соседним столом.       Иван понимал: сдался.       Ревя, подонок рвал на себе рубашку и вопил, брызгая слюной во все стороны:       — Мразь, Брагинский! Ну ты и мразь!       Парень в форменном костюме поглядел на Ивана и медленно поднялся со стола, на котором лежал все это время, игнорируя боль и легкое покалывание в висках; Иван протянул ему руку и привычно повел к черному входу, прикидывая, сколько будут стоить потроха этого мальчика.       В пестром свете неоновых вывесок и огней фар большого города его опухшее лицо было похоже на маску демона из магазина приколов, но глаза были ясны, внимательны, спокойны.       Сдался?       — Издалека ты?       — Из Китая.       — Ты симпатичный для китайца.       — Уже знаю.       Он странно повел бедрами и сжал ягодицы.       — Знаешь, что теперь будет?       — Меня укоротят на пару почек?       Иван хохотнул и сразу же нахмурился, чувствуя странный род растерянности, похожей на патоку, что почему-то заполняла грудь. Один лишь взгляд светлых глаз заставил сердце Брагинского содрогнуться, и в мозгу запульсировала мерзкая и неприятная мысль о том, что этой ночью он остался без добычи.       Ведь один из них был Георгием, а другой — драконом.

Конец