***
Иван задумчиво окинул поля взглядом. Пахло холодным утром, травой и еще чем-то безудержно-неприятным, болезненно-горьким; нельзя было сказать, что земля пропиталась кровью, а все же именно такое ощущение и сковывало железными цепями грудь. Он не понимал. Когда-то давно убедил себя, что может понять, но теперь осознавал, что ошибся. Маленький человек, что был так близко, вдруг оказался недостижимо далеко, его тело вдруг стало непозволительно огромным для рук, и лишь одно Иван осознавал до боли четко и явственно: ничего не было ясно. Они оба прятались за чьими-то спинами, и лишь отклонив к плечу голову можно было заметить знакомое лицо, но вожди стойко бдили и не позволяли столкнуться взглядам, но страшные звери легли меж ними и не сходили с мест. И где, господи, где теперь вся эта любовь? Скользнув равнодушным взглядом по Даманскому, он снова вытер лоб грязным рукавом, развернулся и побрел куда-то. А с другой стороны Яо печально взирал на Драгоценный. И не понимал.***