***
— Не смей касаться меня! А глаза говорили: «коснись». — Не приближайся, существо! А губы манили: «поцелуй». Иван отвернулся, зарылся руками в свои волосы, глухо застонал. Яо стоял позади, этот мелкий, грязный крестьянский мальчишка Яо, так неудачно попавший под колеса его кареты, и так глубоко засевший в его сердце. Он сделал шаг своими мозолистыми ногами, открыл рот, чтобы опять зачирикать что-то на своем, на птичьем, но Иван замахал руками и попытался спрятаться в пелене голубых штор. — Не подходи! Ведь разве мог он, Иван Брагинский, состоящий в родстве с самим Императором, обрученный с дочерью графа С., до десятого поколения способный проследить свою родословную, и дотуда же благородной крови — разве мог он, богатый и возвышенный, влюбиться в забавного китайского мальчишку?! Проницательные карие глаза прожигали спину, Яо молчал; как-то слишком по-русски он вздохнул, и звуки его шагов зашуршали по коридору, удаляясь и затихая вдали. Иван остался один на один со своей любовью и своей несломленной гордостью дворянина.***