***
- Как же ты посмел... Исхудавшее, слабое, белоснежное тело бездвижно лежало на импровизированной постели, наскоро сложенной из старых ящиков и кусков простыней и штор; со лба печально свисал едва влажный холодный компресс, бескровные губы были по-рыбьи открыты; похожие на огромные блюдца неживые глаза печально смотрели в подгнивший потолок, а недавно такая широкая и живая грудь замерла, издав последний вздох. Яо смял в руках чужую шинель, поднес к лицу, вдыхая запах живого и налитого жизнью мужчины, снова взглянул на то жалкое тело, что он выхаживал последние несколько дней, и не проронил ни слезы. Рана была, а вот аптечки или медицинских знаний не было. Ведь люди часто умирают на войне, даже если при жизни держатся за руки и дарят поцелуи. Подойдя к трупу, Яо с головой накрыл его его же одеждой, сел на пол, скрестив ноги, и задумался. В голове тонкой стрункой промелькнула мысль о том, что он так и не смог понять из речи русского, как его зовут. И Яо зарыдал.***