***
— Ты кажешься непобедимым, офицер, но я вижу, что ты слабый. Иван гордо выпрямил спину и поправил мундир. — А я не кажусь, — спокойно произнес он. — я и есть непобедимый. Ведь не сумел же ты, повстанец, завалить меня. Яо рассмеялся, прикрывая грязное лицо рукою, и встал. — И что же делает тебя сильным? Твоя вера, которую ты так рьяно продвигаешь на моей земле? Офицер вздохнул и выпустил руку китайца. — Нет. Сильным меня делает моя честь. Беги, я не убью безоружного. — А я не безоружен. Он нагнулся к ручью и умыл лицо, рукой огладил волосы; светлый лик его обратился к Ивану, улыбка заставила его засиять еще ярче, и игривым блеском сияли медово-карие глаза; юноша приблизился к офицеру, прильнул к нему, растерянному, напуганному, обвивая пояс руками, обжигая горячим дыханием лицо, и несчастный Иван сам не заметил, как многие годы воздержания дали о себе знать, и как его пальцы оказались зарыты в бесконечное золото черных волос. Сломался.***