Грязь и стыд

Сексоголик, втайне склонный к мазохизму, и психопат с раздвоением личности отлично могут сойтись на почве общих интересов. Например, в баре. «Вот кто тебя может отмудохать ногами по почкам прямо сейчас, и без всякого посреднического звена в виде девушки», - сказало Брэндону подсознание. Брэндон чутко воспринял властный зов: голос рассудка не заглушал его. Брэндон пил уже довольно давно. На этот раз (а в который раз, упоминать не будем), он твердо решил покончить с прежним образом жизни. И, зайдя в бар, выбрал не пиво, как обычно, а виски. Алкоголь сыграл с Брэндоном ту же шутку, что и со святым, которому предложили выбрать наименьший из смертных грехов. В баре было людно. Все тонуло в табачном дыму и тех колебаниях эфира, которые становятся видны редко пьющим людям уже после второго стакана. Но Брэндон прекрасно видел – или скорее чувствовал – что слева от него на стойке лежит рука: небольшая, довольно пухлая, красноватая, немытая, с рассаженными костяшками. Это на ее владельца властно указывало подсознание – повинуясь ему, рука Брэндона метнулась в сторону, и пальцы его оплели вожделенную конечность, словно щупальца спрута или грибница, что жаждет прорасти под кожу. Они ощутили обветренность костяшек и проникли в нежные уголки между пальцами. Другой рукой Брэндон зашарил по плотному, обтянутому темно-синей костюмной тканью боку, чем окончательно привлек внимание незнакомца. Повернувшееся к нему лицо Брэндон воспринял в живописном стиле пуантилизма: среди мельтешащих мазков преобладали синие, розовые и рыжие. Сам Брэндон был бледен и слегка растрепан. Потемневшие от алкогольного отравления глаза его смотрели, казалось, в самую душу, когда он проговорил: - Я бы вылизал тебе спину от верхнего позвонка вниз, не торопясь, и трахнул бы тебя в задницу, когда ты стал бы умолять меня об этом, - последние слова он произнес вполголоса, зато прямо на ухо, зарываясь носом в давно не стриженые вихры. «Бинго, мой мальчик!» - сказало подсознание. Тут Брэндон потерял равновесие и с грохотом обрушился с барного табурета как раз на свободный пятачок пола. Он слабо шевельнулся, пытаясь свернуться в позу эмбриона, но координации движений хватило только на то, чтобы закрыть лицо локтем. Таким образом, с соседнего табурета было очень удобно спрыгнуть ему на ребра. Кто знает, может быть, именно это Брюс и намеревался сделать, но тут его отвлек бармен. - Твой друг всё, - лаконично сообщил он. И выразительно кивнул на бездыханное тело: пора, дескать, убирать за собой.