Грязь и стыд

Брэндону Салливэну звонит сестра. За безукоризненным фасадом Брэндона – руины, грозящие обрушиться от первого порыва ветра, погребая под собой любого, кто забредет в здание из любопытства. Сэйрси слегка порезана, немного помята. Но стоило ей отдохнуть месяц-другой в спокойной обстановке, как из-под непрезентабельного обличья бледной, одутловатой, малость алкоголической жительницы предместий Белфаста снова проглянула трогательная ирландская розочка. Как ни в чем не бывало, распустилась она всеми лепестками в этот май, и свежая листва скрыла помороженные, корявые, шипастые ветки. Никуда не денешься с этой семейкой от растительных метафор. В платном стационаре Сисси наконец-то подобрали препараты. Просто надо было к этому подойти тщательно. Она выходит из больницы, репетирует, регулярно обновляет свои страницы в соцсетях, берет уроки вокала, ходит на прослушивания, начинает вести фэшн-блог, берет уроки танцев, записывает диск, не пропускает сеансы поддерживающей терапии, придумывает кавер-версии старого джаза, записывает звукоряд к фильму, позирует известному художнику, выступает на благотворительном концерте, дает интервью, ходит по магазинам, косметическим салонам и парикмахерским, вовремя осветляет отрастающие корни, встречается за кофе с подругами обоего пола, Сисси очень стильная женщина. Один горячий поклонник старого джаза снял ей квартиру в Сохо. Сисси Салливэн обзавелась папочкой, в ее-то возрасте, неплохой результат! Ну окей, Сисси немного инфантильна - маленькая собачка, как говорится, до старости щенок. «Создает впечатление чего-то резвого и пушистенького», - как писал Набоков. Сисси засыпает, улыбаясь, а когда просыпается, сразу вскакивает, так ей не терпится снова прыгнуть в яркую, пастельных оттенков, круговерть следующего дня. Она немного похудела и выглядит совсем хрупкой. Она очаровательно-неловкая и ранимая. Как Мэрилин Монро, она подглядывает в свои записи, чтобы вспомнить, что сказать, а чего не надо. Но Сисси сознает это сходство со звездой и отчасти его эксплуатирует, а главное – в отличие от Мэрилин, она не лечится у психоаналитика, а ходит на групповую когнитивную терапию. Так что у нее есть все шансы на успех. У Сисси малость размазанная яркая помада (как всегда) и маняще-широкие зрачки (а это с тех пор, как она не забывает принимать Прозак). У нее коленки, оборочки, браслеты «Пандора» и туфельки на каблуках, с ремешком через лодыжку. Так она целыми днями и бегает, весело хохоча: с прослушивания в косметический салон, из фитнес-центра к психотерапевту, с группы взаимной поддержки пациентов с ОКР на концерт. Голоса у Сисси небогато, зато в благоприятных психологических условиях расцвел талант пиара и стратегические задатки. Она интенсивно разрабатывает то, что у нее есть – занимается с вокальным педагогом, который учит ее необычным играм с тембром и развивает дыхательный аппарат до минимально приемлемых для пения параметров. Также Сисси прокачивает актерские способности и разучивает танцы двадцатых годов. У нее талант к пиару и недурные ножки. В выборе репертуара она руководствуется тем же принципом, который принес популярность в Америке и ее гениальному соотечественнику Оскару Уайльду: послушав ее песенки, человек чувствует, что приобщился к классике и притом не слишком загрузился. Американцы очень ценят вещи, проверенные временем, а также общее развитие по минимальной цене. Песни, которые поет Сэйрси Салливэн, из 1920-1950-х годов, не позднее: к презренному настоящему времени она больше не приближается. Она подглядывает в напоминалку в мобильнике «Отдавать долги в срок как договорились». С Брэндоном, когда он определял сестру на лечение, они ни о какой отдаче не договаривались, но Сисси точно не хочет, чтобы он считал ее безответственной. Сэйрси горячо и отважно едет в Куинс (Брэндон так и не забрал у нее ключ от своей квартиры, попробовал бы он, когда она чудом в живых осталась). Но, уже подходя к дому, Сисси затормаживает, применяя на практике навыки, которые сейчас отрабатывает, и заглядывает в записную книжку. Рубрика «Как вести себя с дорогим тебе человеком». «Спрашивать разрешения перед тем, как зайти». Она набирает номер. Брэндон подходит, разумеется, сразу. - Я в твоем районе, можно ненадолго зайти? - Да, конечно, - отвечает он с некоторой заминкой. В его старательно-нейтральном тоне все же проступают нотки мрачной обреченности. - Спасибо. Она ставит себе в блокноте плюсик за правильное действие. Вернувшись в комнату, полицейский встал в дверях и прислонился плечом к косяку: - Какого хуя? - Вопросительно изрекает он, чувствуя, как бровь ползет вверх. - Ко мне должны зайти. - А. Понятно. Я тогда оденусь, - почему-то Брюс не предлагает уйти, словно бы его задевает сама мысль, что его могут взять и просто выгнать, хотя это и называется "попросить уйти". Натянув футболку и штаны, застегивает молнию и уходит на кухню. К своей бутылке. Шотландец слышит звонок, но не слышит разговора - он приглушенный, какой-то достаточно тихий. Затем уже ближе слышен женский голосок. "Это что, его баба что ли? Да не может быть. Может, очередная шлюха?". Брэндон встречает сестру в прихожей – если этот пятачок можно так назвать – и не приглашает дальше. - У тебя что-то тихо. Где наши пластинки? – тянет шею Сисси. - В коробке на антресолях, - успокаивает ее Брэндон, делая шаг вправо и преграждая ей дорогу. - Вот еще новости! Там же сестры Эндрюс и Брэнда Ли, зачем ты их спрятал? Это мои пластинки! Это моя часть наследства! «Это моё!!!» - больная тема в любых братско-сестринских отношениях. Погодков Брэндона и Сисси она не совсем обошла стороной. - Я отдам. Просто сейчас лезть не хочется. - Ладно, это не срочно, – уступает Сисси. – Пусть пока у тебя полежат, может, потом завезешь, я тебе заодно новую квартиру покажу. Брэн-дон... Она лезет к брату обниматься, тот предсказуемо шарахается в сторону, Сэйрси, которой только этого и надо было, прорывается мимо него и в несколько целеустремленных шагов оказывается внутри квартиры, продолжая говорить и одновременно рыться в сумочке: - …я теперь живу в Сохо. Брэндон, чем у тебя воняет? Ты что, никогда здесь не проветриваешь? Ты превращаешься в чуднОго старого холостяка со странными привычками, Брэн-дон, - игриво говорит Сисси. Сэйрси сверкает и искрится. С тех пор, как она разрабатывает золотую жилу классической эстрадной музыки, к ней пристало немало сверкающих песчинок: Грегори Элефтерос любит дарить старомодные, блестящие драгоценности: « Diamonds are a girl’s best friend ». Да и весь стиль двадцатых годов, который освобожденная Сэйрси креативно преломляет в своем гардеробе – сплошное сверканье и блеск. Сисси весело распахивает окно, оглядывается назад, овеянная весенним ветерком, и видит, а) что брат как-то сразу напрягся, б) что у него в гостях кто-то есть. - Извини, с моей стороны не очень-то вежливо делать тебе замечания насчет порядка в доме, - сразу признает она свою ошибку в общении. Она скромно стоит посреди гостиной/кухни и улыбается. Гость скалится в ответ. Выглядит он странно. Разглядывая симпатичную блондиночку, Робертсон невольно оценивает её, раздумывая о том, как хороша она в сексе. Она улыбается, но полицейский реагирует не сразу. Словно бы, немного заторможено, приходит в себя и улыбается в ответ, но, скорее всего, улыбка получается весьма и весьма не очень. Как минимум, не такая добрая и солнечная, как и пришедшей гостьи. Нет, Брюс умеет делать что-то похожее, но такого наивного дебилизма ему всегда не хватало. «Когда не знаешь, как реагировать, попроси тайм-аут и обратись за поддержкой к другу.» - Ой, у меня тут трудная ситуация, - бормочет она, тыкая в телефон. – Я сейчас. Сейчас-сейчас. Она отбивает смс Джерому. Молодому будущему стилисту делать особо нечего, в этот час он продает в торговой галерее сумки от Гуччи, он должен помочь. - Что у тебя за трудная ситуация? – спрашивает тем временем ее побледневший брат. «Веди себя как будто все ок», - откликается Джером. - Уже все нормально, - весело отвечает Сисси, которой все сразу стало гораздо яснее, и достает из золотого портсигара тонкую сигаретку. - Даже не думай! – обличительно тычет пальцем Брэндон. – Здесь во всем доме детекторы дыма. Брат и сестра, не спуская друг с друга глаз, оба настороже, кружат, как опытные фехтовальщики, чьи силы равны. Один делает выпад, другой напряженно собирается, чтобы ответить. Дело в том, что обоим очень не хочется портить отношения. Поэтому оба предельно внимательны и немного тормозят. - Я решила обращать внимание прежде всего на карьеру, - старательно отвечает Сисси на вопрос о ее личной жизни. - Вот и молодец, - вздыхает Брэндон с облегчением. Время от времени Сэйрси выбрасывает вперед вытянутую руку с айфоном, фотографирует что-нибудь, что привлекает ее внимание, и выкладывает онлайн. Поэтому на ее страничке очень оживленно и всегда что-то творится, контент привлекает как тридцатилетних свободных женщин, у которых духовность и креативность, так и пятнадцатилетних подростков, которым нравится разглядывать все яркое. Сэйрси открывает в мобильнике очередную напоминалку и читает, шевеля губами - Что ты делаешь, молишься? Ты попала в тоталитарную секту, Сисси? – спрашивает ее брат. - Это мое задание по когнитивной терапии. Мне очень помогает – это ведь важно, точно знать, что делать в разных обстоятельствах. - Я это всегда тебе говорил. Если когнитивным терапевтам наконец удалось довести это до твоего сведения, молодцы они, что сказать. - Но я и к психиатру раз в месяц хожу, - успокаивает его Сисси. - Будем надеяться, что психиатр знает, что делает, - по тону заметно, что у Брэндона в этом огромные сомнения. - Правда, мне очень помогло, тебе тоже надо попробовать. - Спасибо, мне и без этого отлично живется. Сисси открывает рот, совсем уж было собирается что-то сказать, заглядывает в мобильник, закрывает рот, мило улыбается и говорит: - Как знаешь. Я вообще-то только ненадолго зашла, отдать долг. И выкладывает из сумочки кучку мятых банкнот. - Вот, две тысячи пятьсот. Я тебе отдаю часть платы за санаторий. Чтобы ты не думал, что я о себе позаботиться не в состоянии. Как символ самостоятельности, бумажки гордо красуются на середине полированного столика, и зелень их шевелит залетающий в окно весенний ветерок. Брюс в это время в темпе вальса нажирается в углу. Брэндон этого не замечает, потому что полностью деморализован, а Сэйрси делает вид, что не замечает, потому что тренируется быть тактичной, и еще потому что ей тоже случалось быстренько напиваться перед общением с незнакомыми людьми, и теперь она понимает, что было из-за социальной тревожности. Сэйрси вообще-то наблюдательная. В прошлый визит к брату она его пять первых седых волосков живо заметила. И если она не сразу обратила внимание на синяк у него на лице, то только потому что картина была привычная, в родном доме она его всегда таким видела. Сейчас она взглянула ему в лицо на свету, отражающемся от белых стен, и вдруг это бросилось ей в глаза, остановило, приковало к месту, вернуло в их общий дом. Она снова в родном доме, с его экономно прикрученным на минимум отоплением, закупоренными окнами, застоявшимся запахом пота и крови, табачного дыма и кухонного чада. И от него Сисси не может взять тайм-аут. Снова перед ней пятнадцатилетний брат – рвущиеся сквозь бледную кожу кости, синяки, внимательные глаза. Сисси дрожит всем телом. Она начинает плакать. Она плачет, опустив руки, горько и безутешно. Она даже не тянется к брату. Она боится до него дотронуться. - Не плачь. Все в порядке. Все нормально, - утешает сестру Брэндон. Он аккуратно протягивает руку вперед и гладит ее по плечу. Но оба понимают, что у него ни единого шанса заставить Сисси поверить, что все в порядке. Плач неукротимо пробивается из давних времен, разметывает в прах гипсокартонные стены Нью-Йоркской квартиры, разрушает это маленькое безопасное пристанище, оставляя одни руины, и мечется, неудержимый, над серым, безвидным миром. Салливэн и блондинка о чем-то говорят. Тем временем, Брюс шотландец сидит и пьет виски, сообразив все-таки достать себе стакан. Искоса смотря на уже тускнеющий синяк на лице Брэндона, оставшийся с их первой встречи, он думал, сообразит ли эта бабенка, что это Брюс ему его оставил. Они пиздят о какой-то фигне, которую полицейский даже не слушает. Никто его не замечает и ему вполне комфортно сидеть и пить, делая вид, что и он не замечает их. Все эти долгие разговоры ужасно напрягают Робертсона, всегда и в равной степени, не суть важно, с кем именно он говорит. Она рыдает. Брэндон утешает её. Брюс застыл со стаканом в руках. Его что-то кольнуло в бок. Он смотрел на эту плачущую слабую девушку и понял, что вот-вот сам сейчас расплачется. Кэрол. "... Отпусти меня! Ты делаешь мне больно! А ты не делала мне больно, а? Когда я узнал, что ты трахаешься с этим! Я никогда не говорила тебе, насколько мне было больно, ведь у тебя "этих" было в десятки раз больше! Ты не смеешь меня попрекать этим! Нет, не смею, но и видеть тебя не хочу. Отпусти, пожалуйста." В голове у крайне расстроенной Сисси мелькают обрывки полезной информации: «Не делать ничего, что разрушит отношения. Успокоиться. Сделать что-то, чтобы успокоиться». Прошло всего две минуты. Сисси смотрит в телефон. «Если вас что-то внезапно расстроило, и расстроены, возьмите тайм-аут, обдумайте проблему, составьте план ее решения». Сисси достает бумажный платочек и вытирает из-под глаз поплывшую тушь. - Мне пора, у меня встреча в студии звукозаписи. - Я тебе вызову такси. - Не надо, у меня шофер. Тряхнув головой, Брюс резко выпил стакан и, на всякий случай, вытер глаза ладонями. Сделав ещё один глоток, слышит, как тонкий, прелестный голосок щебечет: - Мне пора, у меня встреча в студии звукозаписи. Салливэн предлагает вызвать такси, но у этой милой пташки оказывается свой шофер. Робертсон смотрит то на одну, то на другого, а потом говорит: - Тогда я провожу до выхода, - встает и убирает стакан в мойку, а бутылку закручивает и оставляет стоять на столе. - Хорошо, я тоже, - говорит Брэндон. Шофер вылез и открыл дверь, улыбаясь золотыми зубами. Через все лицо темной бороздой проходит шрам: когда-то Спиридон Элефтерос не успел увернуться от прута арматуры. Брэндон споткнулся и тихо спросил у сестры. - Сисси, что это за жуткий мордоворот? - Это троюродный брат Грегори, Спиро. У Грегори была бурная молодость. Машина отъезжает. Приклеившись к окну, Сисси успевает заметить, как Брэндон достает из кармана пачку сигарет. Сисси просит остановить машину, выпивает чашечку кофе в кафе, лазает по сети, обновляет статус в Фейсбуке, постит пару фотографий. Да, она только что до чертиков перепугалась, но жизнь уже опять играет всеми красками. Успокоившись и собравшись с силами, она едет дальше. - А кто это вообще была такая? - Повернув голову вбок, смотрит на него Брюс, подносит фильтр к губам, проводит по ним языком, вдыхает дым и резко выдыхает через ноздри. - Моя сестра, - отвечает Брэндон, потому что все равно придется. - Актриса. «Актриса» звучит чуть лучше, чем певица. Хотя тоже погано. Ни Сэйрси, ни сам он, Брэндон это всегда понимал, не обладают ни малейшими талантами. Оба элементарно слишком забиты. Только вот Брэндон это хорошо сознает, а Сисси всегда упрямо отказывалась принять очевидность. Брэндон ценой многолетнего упорного труда освоил то дело, которое приносит деньги, а Сисси прилагала аналогичные усилия в области абсолютно бесперспективной.