Лжец, лжец.

- Что бы ты почувствовал, если бы я сказал, что мне осталось жить не больше трёх месяцев? - Придурок! - Серьёзно, Оливер, всего три месяца... - Лиланд, Боже мой! Что случилось?! - Я умираю, у меня неоперабельная опухоль головного мозга, прости. - Лил, ты же шутишь... Боже, я не знаю, что сказать, мне так жаль, Лил, так жаль... Почему ты извиняешься?! - Потому что... Я всегда хотел сказать тебе... Оливер, я люблю тебя... ***

Пов. Оливера       Мы дружили уже одиннадцать лет, со времён старшей школы. Лиланд... Он часто хандрил, иногда был смешным до колик в животе, порой пребывал в своём мире, но он мой самый лучший друг. Он много читает, я думаю, что половина его проблем в жизни именно из-за этого. Лил не особо общителен и не расположен к людям, но со мной он говорит о разных вещах... - Оливер, как думаешь, а может всё не настоящее? Может я нахожусь в коме, а всё, что я вижу, лишь плод моего воображения? Хреновые у меня фантазии, хочу тебе сказать... - Оливер, что бы ты выбрал? Умереть быстро от автомобильной катастрофы или медленно от болезни? Я бы хотел быстро, чтобы не понять, что я умер, понимать, что умираешь, это же страшно, ведь так? - Ты улетишь со мной на Гавайи? Мы будем толкать дурь и жить в бунгало... Зато каждый вечер мы сможем любоваться океаном во время заката. Это так прекрасно...       Это и многое другое. Я не всегда понимал, что творится в его голове, как будто он был под кайфом. Но Лиланд не употреблял наркотики.

А теперь ему осталось жить три месяца. Он любит меня. Не знаю, которая из этих новостей ужасней. Мне порой кажется, что это кошмарный сон. Я не знаю, что буду делать если он умрёт. Он не может умереть... Кажется, что когда кто-то неизлечимо болен, он проходит пять стадий: отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие.       Но Лиланд не изменился. Мне кажется, что это я прохожу эти стадии вместо него. Я отрицаю то, что он может умереть. Я ненавижу Вселенную за то, что она отнимает его у меня. Я верю, что Лиланд не умрёт, если доживёт до Рождества. Я в ужасе от мысли, что его не будет рядом. Но я никогда не приму его смерть. Это я оставлю ему.       Я не знаю лучшего выхода, чтобы искупить свою вину за то, что я буду жить, чем принять его чувства. Создать иллюзию того, что я люблю его. Лиланд не выглядит особо счастливым, когда я говорю «Люблю тебя», но я знаю, что он счастлив. Он кусает губы. Он поступает так всегда, когда испытывает радость. Иногда, когда мы одни у меня дома, он прижимается ко мне во время просмотра телевизора, и в его глазах я вижу страх... Я обнимаю его, потому что мне тоже страшно. Прости меня, Лиланд, прости за то, что я буду жить.       Он впервые поцеловал меня. Его поцелуй был до ужаса неловкий, лёгкий, как будто он целовал престарелую тётю. Его губы были сухие и горячие, а глаза широко раскрыты. Но всё равно я ощутил, как будто внутри меня сворачивается тугой узел. Это не сравнится с ощущениями от поцелуя с девушкой, девушки такие мягкие и податливые. Поцелуй Лиланда отдавал горечью, но в то же время был сладкий до одури... Я притворился, что тоже хотел этого и поцеловал его в ответ. Я никогда не видел такого выражения на его лице.       Я целовал его много раз, ощущая свою вину за то, что он умирает, а я здоров. Но всё-таки оказался не готов к нашей первой близости. Для меня стало шоком его худощавое бледное тело, совершенно обнажённое и его стоящий член. Господибожемой, я никогда не видел стояк другого парня. Лила потряхивало крупной дрожью, когда он трогал мой член, чтобы тот встал, когда растягивал себя для меня... Меня потрясла моя собственная реакция, никогда до этого мой член не стоял так крепко, до боли. Я словно оказался в дурмане, имя которому Лиланд, как будто яд проник в моё тело, лишая меня остатков разума. Я кричал, оказавшись внутри его тела, и кончал как безумный, ощущая его. Он плакал, пока я вонзался в него снова и снова и плакал после, когда я обнимал его, залитый его спермой.       Я делал с ним это огромное количество раз, когда видел грусть в его глазах и каждый раз, когда думал о том, как долго он любил меня, не ожидая взаимности. Это было единственным, что я мог сделать для него. Создать иллюзию любви. Жалость, вина, милосердие. Это была агония, болезненная, странная, сладкая до одури...       Он стал тенью самого себя, бледный, осунувшийся, словно вампир давно мучимый жаждой крови. И я играл любовь самозабвенно, ощущая как мало времени у него осталось, играл так, словно, если я сыграю безукоризненно, он не умрёт. Всё чаще он смотрел на меня обречённым взглядом и та боль, что скрывалась в нём... мне хотелось сбежать, я больше мог выносить это, но я не мог.       Однажды ночью я проснулся один в постели, в постели, которая уже стала нашей общей. Я никогда в жизни так не боялся. Неотвратимое ощущение беды преследовало меня. Уже поздно, ты опоздал, опоздал – стучало в висках. Но Лиланд просто курил у окна, и я успокоился, в конце концов, оставался ещё месяц. Я был спокоен.       Следующим утром, я как всегда заваривал ему чай, его любимый - лимонный, он вдруг замертво рухнул на пол. Ещё рано, - кричал мой разум, - ты ещё не готов! Мои руки дрожали, пока я вызывал скорую помощь, моё сердце колотилось так сильно, словно вот-вот остановится. Желудок скручивали спазмы. Бригада скорой помощи казалось ехала вечность. Всю дорогу я держал его бледную холодную руку, ощущая, что если я отпущу её, Лил обязательно умрёт. *** - Лил! Доктор сказал, что я могу увидеть тебя, я так испугался! Слава Богу! - Прости меня, Оливер! - За что ты извиняешься?! - Я обманул тебя! Со мной... всё в порядке! Это просто гипогликемия. - ... - Я не умираю, Оливер, я никогда не умирал! Господи, мне так жаль... Я любил тебя всё это время! Я просто не мог больше! Я не придумал ничего лучше, чем соврать тебе, и плевать, что было бы дальше... Я правда, больше не мог молчать, прости... Я правда, правда люблю тебя... правда... люблю... *** До моего сознания не желало доходить очевидное. Лиланд здоров, он никогда не был болен. Не было никакой опухоли. Он соврал мне. Он не умрёт. Впервые за много лет у меня на глаза навернулись слёзы. - Слава Богу! Я тоже... тоже люблю тебя, Лил... – теперь я точно знал, что эти слова правда. Не жалость, не самообман. Лиланд не умрёт и всё прекрасно!