Билет в один конец

Ал приходит в себя от резкого запаха крови и лекарств. Она лежит на чём-то твердом, гладком и холодном, хотя поверхность, с которой она соприкасалась обнажённой кожей, уже успела согреться. Стоп! Обнажённой кожей? Вот стыд-то…Она распахивает глаза, чтобы посмотреть на того, кто осмелился её раздеть, но вновь смежает веки. Стонов не удаётся сдержать, когда в глаза бьет резкий свет. Голова кружится, всё расплывается, тело немеет от накатившейся боли, словно чужое, когда возвращается чувствительность. Зато она понимает, что грудь накрыта сложенной в несколько слоёв простынёй, а на ногах одеяло. - Больно? – голос не чёткий, размытый, она слышит отдельные звуки, но автоматический заканчивает фразу. Больно. Но не смертельно, поэтому Ал пытается махнуть рукой, чтобы доктор продолжал работать, но не может пошевелиться от невиданной слабости, навалившейся на неё. Она пытается открыть глаза ещё раз, но видит лишь белое пространство перед собой. Кто-то меняет положение освещающей стол лампы, и смотреть становится легче. Тёмные волнистые волосы и сосредоточенный взгляд тёплых глаз сквозь стёкла очков. Брюс. - Если ты ещё раз выкинешь такой фортель, я тебя лично придушу, - угрожает кто-то другой, но Алиса улыбается. Да, Наташа умеет убеждать. Теперь гул в ушах спадает, и она может разобрать хозяина голоса. - Наташа, принеси ей чистую одежду, - мягко просит Брюс. – А ты не дёргайся, не хватало еще, чтобы иголка из вены выскочила. - Простите, - хрипит она, - я знаю, что повела себя очень эгоистично. - Эгоистично? Мягко сказано, - продолжает тихо возмущаться Беннер, штопая её плечо. – Ты себя отравить решила? Энергетик на голодный желудок, потом ещё этот проклятый стимулятор. Знаешь, давай у тебя в аптечке будут только средства для перевязки и антисептик. Ещё и открытая рана, тем более, такая глубокая. О чём ты думала, когда шла к нам? - Я волновалась. - А я сейчас не волнуюсь? Прихожу в себя посреди строительного мусора, а мне сразу говорят: "Вставай, здоровяк, у нас раненый"… - Тебя Тони нашёл? – она пытается усмехнуться, но болит всё, вплоть до кончиков волос. - Да. Не отвлекайся. Я думал, тебя просто оглушило. Но я точно не ожидал увидеть твоё разодранное плечо. Откуда ты только пришла, тебя собаки рвали? - Почти, - она старается не вспоминать напавшую на неё химеру в той лаборатории. Укус в плечо это мелочи по сравнению с тем, что она действительно могла сделать. - Я принесла, - в операционную вошла Наташа. Ал узнала её по походке и по голосу, глаза она так же не могла открыть достаточно широко, да и повернуть голову не было возможности. - Положи пока на стул. Тебя ругать вообще бессмысленно, да? - Брюс опять вернулся к пострадавшей. Тихо щёлкнули ножницы около уха, на пылающую вокруг раны кожу нанесли прохладную мазь, потом накрыли повязкой, зафиксировав тонкими полосками лейкопластыря. – Ты ведь по-другому, не в полную силу, не умеешь, ведь так? - Если пить, то до потери сознания, если драться, то до последнего противника, если любить, то до безумия, - теперь получилось растянуть губы в ухмылке. – Так Наставник говорил. - Господи, как ты с ним не свихнулась только? - А кто тебе сказал, что я не свихнулась? - Дурная ты, Алиса Шутер, но милая, - тепло сказал доктор, проверяя повязки и доставая иголку капельницы из вены. – Сейчас отправляешься спать. Две недели полного покоя, никаких переживаний, физических нагрузок, даже тренировок. - Сурово… - А нечего было так всех пугать. Бартона еле успокоили. Личными запасами Старка, между прочим. На Тора и Стива они не подействовали. Алиса ничего не отвечает, она подозревает, что Клинт испугался не за неё, а её, увидев горящие адским пламенем глаза. Брюс уходит, а Наташа помогает Ал сесть и переодеться в пижаму. Добравшись до комнаты, едва не упав несколько раз, благо была поддержка в лице сердобольной Наташи Романофф, она первым делом быстро поблагодарила шпионку и попросила оставить её одну. Кружилась голова, тошнило просто нещадно, а показывать слабость перед кем-то было ещё невыносимее этих страданий. Всё зашло слишком далеко, вышло за пределы допустимого. Теперь "Мстители" знают, что она диверсант, специализирующийся на робототехнике, а так же то, что она минёр, тактик, техник и ещё многое… И, да, что она имеет суицидальные наклонности и шаткую нервную систему они знают уже давно. Знай Брюс о том, что у них похожие проблемы со вторыми Я, то… Хорошо, тут существовало два варианта. Первый: седатики, антидепрессанты, фактически, наркотики, до конца жизни, и второй: медитация, полный самоконтроль и тихое и спокойное место до конца жизни. Япония, Норвегия, Канада, Аляска и ещё множество мест на выбор, где главное условие – покой, дремучие леса и, хоть три месяца в году, снег – соблюдается. Смешно, оба варианта до конца жизни, которая в любом из них закончится скоро либо от наркотиков, либо от скуки. Ал включила холодную воду в раковине и выплеснула на лицо, смывая и проклятый грим, и грязь с лица. Жизнь, и так не комедия, начала подозрительно напоминать дешёвый ситком с пьянчугой-сценаристом. Скоро её ждёт тяжёлый разговор, команда обязательно спросит с неё за всё, что она скрывала и что так нечаянно открылось. И что делать? Лгать она не умеет, и не станет. "Мстители" сделали для неё больше, чем предполагают, больше, чем вообще было возможно сделать для трёхлетней девочки, бежавшей с семьёй от разрушающих привычный яблочный мир Стражей. Она приподняла чёлку, придирчиво осмотрела линию роста волос, затем распустила косу, перебрала пальцами отдельные пряди. Так и есть, пробивается седина, надо лбом пока ещё белый пушок, можно отговориться тем, что волосы растут, а в общей массе уже заметны седые волоски, как бы она их не прятала. Седеть в восемнадцать лет – странно, но вполне закономерно, если подумать. Ладно, не нужно зацикливаться на такой глупости, есть дела важнее. Алиса отбросила волосы за спину и усмехнулась. Мама обещала, что она вырастет прекрасной принцессой, и принцы будут съезжаться со всех концов земли, чтобы просить её руки. Видимо, не такая она красавица, если ни один принц не примчался на белом коне, чтобы забрать её из этого ада под названием Жизнь. Хотя нет, один принц всё же был, но… он был младше её на четыре года и встретились они не в тех условиях, когда можно было об этом думать. Когда Алиса вышла из ванной комнаты, приведя себя в относительный порядок, её уже ждали. - Привет, - тихо произнёс Клинт, видимо Брюс уже предупредил его, что громко говорить при Алисе пока нельзя. Странно, но он не выглядит пьяным, от него даже не пахнет алкоголем. – Ты как? - Привет. Всё хорошо. - Я принёс твои вещи, - он жестом фокусника достал из-за спины Шальную и пояс со снаряжением и сумкой. – И нашёл твои очки. - Ты пришёл узнать о глазах? – наконец спрашивает она в лоб. Клинту эта прямолинейность и искренность очень нравится, как и веснушки на ключицах, за которые так и цепляется взгляд. Сейчас на ней нет привычной полностью закрытой одежды, а только пижама с расстёгнутым воротом, лишь грязноватый, с пятнами крови, бинт на шее мешает. Бартон думает, что когда она уберёт эти проклятые тряпки, то обнажит не тело, но душу. Нет, он сам их снимет, будет ли аккуратно разматывать или рванёт тонкие хлопковые ниточки, рискуя её задушить, не важно. Важно, что он будет целовать оголившуюся кожу, пусть там будут страшные шрамы, ожоги или след от удавки. - Нет. Конечно же, нет, - он буквально зависает, рассматривая её в открытую и не таясь. Но ведь он и пришёл сюда признаться. Признаться, что не может больше смотреть на то, как она истязает себя, как мучают её призраки людей, которых она так и не может отпустить. Спросит: "Почему?" – он ответит: "Я тебя люблю". - Все хотят об этом знать, когда видят, - тихо говорит она. Алиса очень устала, и Клинт об этом знает. Лучше было бы прийти позже, когда она будет в состоянии здраво мыслить, не засыпая на ходу. Но он скажет и уйдёт, оставив неясную цепочку воспоминаний и собственное сердце. - Я никому об этом не скажу. - Я сегодня и так наделала глупостей больше, чем следовало бы. - Из-за этого ты называешь себя монстром? - Из-за того, что начинается позже. Господи, как я это ненавижу, - она закрывает лицо ладонями и всхлипывает. Сегодня был безумный день, что измотал и тело, и душу. Иначе она и не умеет, либо с полной выкладкой, либо никак. Клинт наконец обнимает её, трётся подбородком о макушку, устраивая её голову на своём плече, игнорируя проклятый запрет на прикосновения. Почему она решила, что не любит, когда к ней прикасаются? Не хочет делиться своей болью, своей ненавистью и страданием? У Клинта Бартона самого достаточно такого груза за плечами, но он готов взять себе и часть её. Потому что вместе им будет легче нести их грехи. Он чувствует, как её мелко-мелко трясёт, как напрягаются и вновь расслабляются мышцы и осторожно гладит руками по спине, вдоль позвоночника, контролируя её реакцию, чтобы не причинить боль. Он не хочет делать ей больно, особенно сейчас, когда между ними всё так хрупко и может разбиться с хрустальным звоном в одну секунду. - Я так это ненавижу, - продолжает она, совершенно не думая, что говорит. Она сейчас готова ответить на любой вопрос, рассказать всё. Просто это уже невозможно: все эти тайны, стремление спасти мир от надвигающейся угрозы, когда сам мир и стал этой угрозой. А рядом Клинт, такой тёплый и хороший, в объятиях которого можно спрятаться от всего, который был с ней всегда, даже если он об этом и не знал. И сердце, живое и настоящее, бьется в ладонь в груди напротив. Она бездумно протягивает руки и обвивает мужскую талию, крепко сцепляет ладони в изгибе поясницы, там, где так удобно и правильно ложится рука. – Когда люди это видят, они убегают с криками, они называют меня чудовищем, дьяволом, пытаются скорее убить меня. Знаешь, что самое страшное? Что они правы. Что меня надо было убить раньше, когда можно было. Это… Это как проклятие… Когда глаза меняют цвет, я просто схожу с ума… - Знаешь, это вообще-то распространённое явление. Не помню, как называется, когда глаза меняют цвет в зависимости от освещения. У меня тоже так происходит с той стычки с Локи. Ты знаешь о Локи? Наверно, знаешь, ты ведь и о читаури знаешь. - Но ты контролируешь себя, когда это происходит. А я нет. И чудовище… Шутер, она словно монстр какой-то, вырывается из меня и начинает бойню. Так было, когда отец привёл чужую женщину в дом, мне было почти семь, я набросилась на неё… А потом, когда Наставника убили, я… Боже… - Тише, не надо так говорить. Я всегда буду на твоей стороне, что бы не случилось. Даже если против нас будет весь мир. И тем более ЩИТ. Какой бы угрозой ты не была, я буду рядом. Всё будет хорошо. Это ничего, что тучи заслонили солнце, потому что я сделаю всё, чтобы мы остались вместе. - Врёшь, вы всегда врёте. Обещаете, что будете рядом, а потом оставляете меня, - глухо произнесла она, не предпринимая попыток оттолкнуть мужчину. – Обещай только то, на что ты готов. - Я готов, - он приподнимает её голову за подбородок, долго смотрит в повлажневшие глаза и, наконец, целует покусанные губы. Из головы моментально вылетают все слова, которые он хотел сказать, особенно, когда Алиса начинает неловко отвечать. И Клинт понимает, что ему посчастливилось украсть её первый поцелуй. А ради этого он готов… на всё. Это осознание опьяняет не хуже дорогого виски Старка. Мужчина обхватывает одной рукой её плечи, второй обвивает талию и углубляет поцелуй, сминая шершавые мягкие губы с привкусом крови, языком едва ли не насилуя её рот, вкладывая весь свой немаленький опыт в это действо. Отдавая себя. Прижимая хрупкое, поломанное тело к себе, путаясь пальцами в распущенных волосах, что плащом укрывают её. Маленькая, сильная, дерзкая, прямая. Взрослая, слишком взрослая для своего возраста. Неожиданная резкая боль отрезвляет, рот заполняется солёной кровью. Мгновение – и между ними пропасть. - Ал? – мужчина коснулся пальцами прокушенной губы. – Что ты?... – он не успел договорить, получая удар в живот. - Уходи, - глухо попросила она, обнимая себя руками. – Уходи! – срываясь на крик, вызывая волну головной боли, но не обращая на неё внимания. Он сам виноват, слишком много сказав этим поцелуем. Но Клинт не жалеет. Либо в полную силу, либо никак. И, уходя под злым взглядом наполненных слезами глаз, он тихо, но внятно произносит: - Я люблю тебя. Я очень тебя люблю. И закрывает за собой дверь, зная, что его услышали. Но поверили ли? *** - Это жетоны Алисы? – Тони вытаскивает цепочку со звенящими металлическими пластинками, чуть испачканными кровью, из кучи, наваленной на одном из столов медблока, которым заведует Беннер. - Да. Я их снял, когда штопал ей плечо. Нужно вернуть, она же волнуется, наверно. - Ха, да ее и, правда, называли Колибри, - усмехнулся Старк, показывая ему жетон, где было выгравировано несколько строчек: "Alice J.S.", "Shooter", группа крови и уже позже выцарапанное "Colibri". - Наверно за легкость и шустрость назвали, - усмехнулся Брюс, ухватив цепочку и потянув на себя, пытаясь отобрать. Всё, что написано на жетоне нужно, чтобы опознать тело в случае, если оно будет сильно изуродовано. Жетон позволяет быстро опознавать убитых и раненых в боевых условиях, и потому обязателен к ношению при себе для всех военнослужащих. По сути, это медальон смерти. Алиса до сих пор его хранит, верно, как память о прошлой команде. Нужно сказать кому-нибудь, чтобы сделали ей другой. - Не знал, что у нас есть свои жетоны, - Тони перевернул тонкую пластинку из нержавеющей стали и показал ещё несколько строчек: "S.H.I.E.L.D." и "The Avengers Initiative". - Ты бы стал их носить? – насмешливо спросил Брюс. - Ну, если бы они были из золота и… Что это? – неожиданно всё весёлость слетела с лица Тони, когда он взял в руки второй жетон. - Что там? – Беннер напрягся. На втором жетоне обычно либо копировали информацию, либо писали данные о части, где служил человек и ещё кое-какую информацию в виде вероисповедания или места рождения. - Смотри… - на жетоне была выгравирована круглая эмблема ЩИТ и вроде ничего странного, но на другой стороне были нарисованы лук и стрелы и подписано "Hawkeye". – Клинт не знает, как к ней подойти, а она носит жетон с его именем. Нужно ему сказать… Это ещё что такое? – Тони каким-то образом заметил хорошо заполированный разлом в этом жетоне. А потом достал микрокарту и глаза его загорелись каким-то дьявольским огнём. - Тони, не смей, - предупредил его Беннер, когда понял, что он хочет узнать то, что спрятано так тщательно. – Мы не должны лезть туда, куда не пускают. - Нет, мы как раз обязаны там быть, - парировал Старк. - Тони, это её личное, нам нельзя нарушать эти границы! - Мы одним глазком! – механик быстро побежал в свою мастерскую, попеременно нагоняемый Беннером. - Старк! – крикнул он, не хорошо прищуриваясь. - Джарвис! Запускай!! – Тони направился к большим мониторам. - На информации стоит защита, - холодно проговорил электронный голос, выводя предупреждение системы защиты на экран. - Видишь, специальная защита от любопытных, - гнул свою линию пока-ещё-не-Халк-но-уже-близко. - Подбери пароль. Попробуй "Клинт Бартон" или "Хоукай". - Сэр, информация уничтожится, если ввести неверный пароль. Тем более что нужно сгенерировать цифровой код. Показать? Тони легко разобрался в программе защиты, отыскав лазейку, которую заметил бы только он. И множество файлов раскинулось по специально затемнённой комнате. Двое мужчин застыли, рассматривая рассыпавшиеся фотографии, оцифрованные газетные статьи, мелькающие видеоролики новостей, какие-то чертежи и прочие файлы. И самое главное… - Джарвис, созови всех "Мстителей", - ломающимся голосом произнёс гениальный изобретатель Тони Старк, который в жизни не был так растерян, как сейчас, рассматривая крохотные фотоснимки себя, постаревшего на несколько десятков лет. - Без мисс Шутер? – уточнил Искусственный Интеллект. - Да. Без мисс Шутер. Файл личного дела с фотографией Алисы Шутер начинался следующими строками: S.H.I.E.L.D. "ИНИЦИАТИВА МСТИТЕЛИ" Имя: Алиса Джин Саммерс, "Шутер" Дата рождения: 17/01/14 Х-ген: Отрицательно К тому моменту, когда все "Мстители" собираются, Тони и Брюс успевают просмотреть почти все файлы. Тор выглядит немного заспанным, похоже, его разбудили. Стив бодр, как и ожидалось, усиленная регенерация сокращает вдвое время восстановления сил организма. Наташу, судя по влажным волосам, вообще вырвали из душа, а у Бартона, как часто случается, за спиной лук и колчан со стрелами. - И что случилось? – спрашивает Наташа, сворачивая волосы в узел, чтобы не мешали. - У нас небольшие проблемы, - начал Тони. – Точнее, большие. И не только у нас проблемы. - А точнее. Опять инопланетное вторжение или что-то вроде? Что, ты летал в костюме и врезался в Эмпайр? Выпил всё виски в мире? – продолжала она. - Наташа, это серьёзно. Мы узнали, кто такая на самом деле наша Ал, - устало оборвал её Брюс, сняв очки. - Вам ещё не надоело? Оставьте её в покое, наконец, – хмуро отозвался Клинт. - Леголас, я понимаю, что ты втрескался в Рыжую Косичку по самые свои эльфийские ушки, но… Запускай голограмму, Джарвис, будем разбираться. По большой комнате пробежали первые всполохи проекции, всё резко потемнело, наконец, начали проявятся силуэты зданий и улиц. Картина была настолько реалистичной, что Стив отпрыгнул от мчащегося на него велосипедиста, хотел уцепиться за дерево, но рука проскользнула сквозь ствол, лишь немного испортив картинку. Широкая улица, витрины бутиков с модной одеждой вычурных тонов и покроя, яркая реклама, светящаяся даже в полдень. Это их Нью-Йорк, но одновременно и что-то другое. - Странно, - протянул Клинт, развернувшись в сторону билбордов. – Написано, что этот фильм будет идти с ноября семнадцатого года. Зачем так рано начинать компанию? За пять лет. - Я глупо себя чувствую. Это очередная шутка, Тони? – прошипела Наташа. - Нет, смотри, - Старк указал наверх. Над ними пролетело что-то, похожее на тех роботов, с которыми они недавно встречались, но гораздо больше. Да и конструкция отличалась, слишком много на нём было оружия. Робот сверкал на солнце, зависнув в воздухе, но никто из прохожих не обращал на него внимания, а если кто-то и обращал, то только для того, чтобы укрыться от поднимаемой им в воздух пыли. - Наши старые знакомые, - подтвердил Старк. – Джарвис изучил внешнюю конструкцию, она чуть модернизирована, но в итоге не отличаются от… тех… Робот покружил над площадью, а затем придвинулся ближе к столпившимся у заветной подворотни "Мстителям" и осмотрел их невидящими электронными глазами. Вот только нужны ему были вовсе не супергерои, которых для него и так не существовало, а тот, кто прятался в темноте за мусорными баками. - Нет! Нет!! – раздался женский голос, когда летающая махина нырнула туда. Там действительно пряталась женщина, скорее девушка, одетая в грязные лохмотья. Единственное, что успели заметить забежавшие следом живые люди, были перепонки между её пальцев, покрытая чешуей кожа и круглые блеклые глаза. А потом Робот выстрелил, за несколько секунд сжигая её тело. Брюса согнуло пополам от этого зрелища, он едва не расстался с содержимым желудка, опершись на руку Тора. На Громовержце не было лица, на его глазах только что так жестоко убили непонятно выглядевшего, но живого(!) человека, ещё и с такой жестокостью. Тем временем убийца подхватил тело и взмыл в воздух, унося искалеченную, сожженную плоть за собой. Голографические люди только поморщились и поспешили уйти дальше от места убийства. И понятно, не каждому по душе чувствовать запах сожженной плоти. Но больше никакой реакции этот инцидент не вызвал. Словно, это было в порядке вещей, словно так и надо, чтобы прилетали эти роботы и убивали людей прямо посреди оживлённой улицы. - Что это, Старк!? – дрожащим голосом спросила многое видевшая Наташа. Даже Стив, казалось бы видевший зверства Гидры, не мог прийти в себя, уставившись на выжженную землю. - Полагаю, будущее. Программа "Стражи", помните о ней, - ломающимся голосом сказал Брюс, справившийся с приступом паники. – Её закрыли лишь официально, чтобы успокоить людей. Мы пока не всё просмотрели, но, видимо что-то случится, и её восстановят в таких масштабах. А дальше будет ещё страшнее. Картинка сменилась. Та же улица, вместо подворотни модный бутик с футуристическими тряпками, намотанными на манекены, но новая мода никого не интересует. Обстановка вокруг другая, нет некоторых домов, нет любимого Стивом кафе и люди другие. Никто не может уловить разницу, но иные, чужие, словно с другой планеты. Неужели они наладили контакты с иноземными цивилизациями? На огромном экране над ними мелькает выпуск новостей, где ведущая в ярком парике рассказывает о действиях армии против каких-то Повстанцев и просит граждан проявлять бдительность. В углу дата: июль 2022 года. Вдруг откуда-то появилась чёрная кошка с хорошо ухоженной шерстью и ошейником с биркой. Животное село на краю тротуара и начало умываться. А через минуту бросилось под ноги проходящему мимо мужчине в наглухо застёгнутом плаще. Мужчина отшатнулся от кошки, как от чумной и бросился бежать. Кошка в то же мгновение ощетинилась сотней проводов и деталей, сбросило на землю лоснящуюся шкурку, превратилось в ужасного металлического монстра и в один прыжок оказалось на голове мужчины, повалило его на землю, вгрызлось острыми зубами в плоть, разорвало на части. Мужчина кричал и пытался избавиться от чудовища, но оно было сильнее и быстрее. Последние искры жизни ещё не покинули его тело, как отовсюду сбежались на свежее мясо мелкие жучки и в мгновение ока не оставили ничего от тела, ничего от ещё одной жизни. А люди так же не обратили на это убийство внимания, только кто-то презрительно фыркнул и громко произнёс: "Поделом, гадкий мутант!" Здания растворяются, исчезают люди, голубое небо затягивается низкими облаками с красными всполохами. Местность вокруг вымирает, торчат остовы зданий, покрытые грязью, копотью и кровью. Вокруг горы покореженного металла и человеческих останков. Это не Нью-Йорк "Больше Яблоко", это что-то другое, мёртвое, уничтоженное. Всюду мелькают огни от выстрелов, сверкают взрывы, раздаётся рычание раненного зверя, полное боли и отчаяния, кричат люди. Вдалеке появляются огромные машины, разных форм и размеров, ещё дальше можно заметить чадящие заводские трубы. Сбоку вылетает Железный Человек, отстреливаясь от преследующих его механических птиц. Сейчас его броня не похожа ни на одну из коллекции Тони Старка. Она не покрыта яркой краской, она чёрная, поцарапанная и видно, что давно нуждается в обновлении и починке, она не сияет на солнце, потому что солнца нет. И ничего нет в этом проклятом месте, кроме бесконечного боя и прожорливой старухи Смерти, да стервятников, охочих до свежей плоти. "Там, откуда я пришла, война", – вспоминает Клинт, наблюдая за бойней людей и машин. Он с самой первой сцены сжимает в руке стрелу, готовый в любой момент броситься в бой, пусть и понимает что это – голограмма, но это реальнее некуда. Не проклятие ли, родиться и жить в таком месте? У Железного Человека отказывают ноги, и он тяжело валится на колени. Старк навскидку определяет поломку, понимает, что будь время и материалы, можно бы было починить легко, но нет времени и нет сил у пытающегося подняться в тяжелой броне человека. Уцелевшие пернатые негодяи пытаются его заклевать, но помощь приходит неожиданно. К нему бежит мальчишка, всё тело и лицо которого укутано в чёрные одежды, как ниндзя из популярных фильмов, легко перепрыгивая через препятствия. Взмах маленьких ручек - и механические убийцы разбиваются на тысячи сверкающих ледяных осколков. Но парень не останавливается, он подхватывает броню и пытается оттащить дальше от основных действий, попутно вызывая кого-то по коммуникатору, закрепленному на запястье. Неподалёку в воздух взлетает сигнальная ракета, на секунды освещая действо. Раздаётся громкое рычание, стаптывая и разрывая махины, к мальчишке и Железному Человеку, спрятавшимся за какой-то стеной, бежит Халк. А потом гремит мощный взрыв, оглушающий, сотрясающий всё вокруг, но он пока далеко. Халк прижимает к себе мальчонку и доспех, но не укрывает их, а ждёт чего-то ещё, точнее, кого-то. К ним со стороны взрывов бежит ещё один человек в знакомом клетчатом шарфе и с большой винтовкой за спиной. Ал? Она достаёт на бегу ещё одну гранату и бросает за спину, даже не прицеливаясь. А потом легко забирается за стену, что укрывает Халка. Последний протягивает огромную ладонь, и она ныряет под его бок, прижимая к груди незнакомого мальчишку. Гремит ещё несколько взрывов, ровняя с землёй всех преследователей. Они выбираются и осматриваются. Алиса стягивает шарф и кашляет, несмотря на закрывающий её лицо респиратор. Железный Человек открывает шлем и присвистывает: - Молодец, Сокол. Девушка оборачивается к нему и быстро захлопывает лицевую пластину шлема. Мол, дурень, нельзя здесь без маски дышать. - Я не Сокол, я Шутер, - привычно рычит она. - Нужно уходить, - тонким голосом произносит мальчишка, не снимая обматывающей лицо тряпки. – Халк? – обращается он к громиле. Тот подхватывает доспех, перебрасывает через плечо и убегает. Мальчишка вздыхает, но в этом вздохе слышится смешок. - Ал, ты не думаешь, что… - начинает он. - Да, мы самая безумная команда в этом мире, - заканчивает девушка. Они переглядываются и смеются. Ровно до того момента, когда до чутких ушей долетают лишние звуки. Неужели что-то могло выжить в том огненном урагане, что устроила Шутер? Алиса берёт в руки винтовку и готовится к отходу. Мальчишка разминает руки. Они бегут за Халком, но не успевают. Девушку сбивают горящие покорёженные останки робота, она пытается стрелять, но механизм, бьющийся в смертельной агонии, тянет к ней ещё целые отростки. Алиса кричит, пытается увернуться, но её обматывают, крепко связывают, к её голове подносится жало. К ней бросается тот самый паренёк, в несколько приёмов замораживает робота и разламывает его на куски. Они быстро поднимаются, Ал кивает в знак благодарности, и они наконец-то пропадают из проекции. Всё вокруг вновь чернеет, потом темнота рассеивается и исчезает, оставляя после себя мастерскую Старка, растерянных людей и неприятный осадок. А ещё что-то похожее на страх, когда исчезнувшая голограмма открывает настоящую Ал Шутер, что стоит перед ними. Она просто стоит и смотрит на бывших напарников, а теперь чужаков, своими большими глазами, в которых плещется боль, разочарование и ненависть. Всё тайное стало явным. И зачем она только думала, как можно будет уйти от этой темы. Всё оказалось так просто – они узнали сами. Всё так и должно быть, это был лишь вопрос времени, когда они узнают. Но почему так быстро? Почему ей дали так мало времени на то, чтобы с ними побыть, чтобы узнать их ближе, чтобы полюбить ещё сильнее и сказать об этом. Ничего, это не важно, она спрячет боль в себе, как привыкла. Она чувствует, как расходятся швы, стягивающие края раны, через которую она вырвала своё сердце. На пол стекают ручейки холодной крови, гноя и скопившейся там грязи, что заполняли пустоту. Ты вновь не справилась, Алиса Саммерс, вновь опоздала, и на твоих глазах рушится привычный мир. Теперь всё кончено, абсолютно всё. Можно начать отсчет до того момента, когда Клинт Бартон пустит ей стрелу в грудь, в эту дурацкую белую звезду на толстовке, которая как мишень. Пожалуйста, она очень хочет, чтобы это сделал именно Клинт и никто больше. Он дал ей веру в себя, шанс начать жизнь заново, так, как надо, так пусть он и всё отнимет. Давай же, стрелу прямо в сердечную мышцу, туда, где слабо трепыхается разгоняющий кровь по телу мотор. Нет у меня уже сердца и души почти не осталось, закончи это, ты сможешь, ты хороший человек, и я знаю, что пачкать твои руки моей грязной кровью – кощунство, но лучше тебя это никто не сделает. Клинт, прошу… Стив делает шаг вперёд, протягивает к ней руку, но она срывается с места, выбегает в коридор и бежит дальше, только в этот момент понимая, что плачет. - Ал, стой! – кричит Наташа, выбегая за ней, но не успевает догнать, дверь в комнату Алисы захлопывается перед её носом. Слышится звук запирающегося замка, потом скрежет, Ал что-то пододвинула к двери. – Малыш, открой, нам нужно поговорить! – колотит она в обшитую железом деревяшку, но тщетно, недаром эта дверь в здании, где живёт Халк, так просто её не высадить. Вдруг внутри раздаются три выстрела, агент Романофф инстинктивно отпрыгивает. И дальше она слышит то, что окончательно ставит точку во всей этой истории, что убивает её вернее выпущенных в дверь пуль – надрывный плач.