Билет в один конец

На экране много фотографий. Больших и маленьких, светлых и тёмных, там изображены люди или просто развалины, иногда – мемориалы. Часть из них сделана специально, но больше всего снимков с камеры видеонаблюдения – случайные кадры, которые настолько важны, потому что на них не позируют, не играют, а живут. На самой первой фотографии – Наташа, уставшая после долгой и напряжённой дороги, а к её плечу прижимается напуганная и заспанная девочка-подросток с рыжими всклокоченными волосами и ссадиной на щеке. Но у девочки за спиной колчан, полный стрел с необычным оперением, и деревянный хорошо сделанный лук, ещё на ней голубой мужской джемпер. Она неуверенно мнёт в руках верхнюю половину древка и напряжённо оглядывается по сторонам. На следующей фотографии узнать Ал можно, она стоит почему-то босиком, в какой-то грязной майке, около кровати и держит натянутый лук, целясь в невидимого врага. Когда она держит лук во второй раз, она уже одета лучше, нет ссадин и подвязаны чёрной шелковой лентой волосы, но это не важно, потому что у её ног лежит несколько стрел, а по щекам текут слёзы, которых она старается не замечать. В этот момент она понимает, что лук ей больше не помощник, что самое любимое оружие она не сможет держать в руках уже никогда. Тогда появляется Шальная. Ал ещё не приспособлена к её размеру и весу, держит неумело, но её поддерживают сильные руки Старка. "Это подарок. Я просто его передал", - Тони улыбается насмешливо, Алиса смущается, но рада новой защите. Вместе с новым оружием она принимает и новую ответственность. От тех, кто может дать многое, и требует многое, она это понимает. Она к этому давно готовилась, это видно в её глазах, когда она тренируется с Чёрной Вдовой. Теперь она может сражаться, поэтому Капитан включает её в план операции. Ал сидит смирно и вникает во все подробности, рассматривая нарисованную на голубом экране схему. Такое послушание и усидчивость вообще странно для девушки её возраста, кажется, ей здесь совсем мало лет, выглядит она ещё моложе, чем сейчас. Верно, эта молодость и горячность и доводят её до умелых рук доктора Беннера. Она сидит на кушетке довольная и счастливая, щебечет что-то, наверно о том, что было на её первой операции. Брюс тепло улыбается и обрабатывает окровавленную ногу, дорывая и так разодранную в клочья штанину. А у неё пластыри на подбородке и лбу, на носу несколько царапин. Ал привыкает к новой обстановке, к новым людям и пытается жить по новым правилам, иногда возвращаясь к старым порядкам. Она печёт печенье, вытаскивает горячий поднос из самодельной духовки. Брюс сидит за столом сзади со стаканом молока и ждёт, когда остынет песочное лакомство с шоколадной крошкой. Наташа выглядывает из коридора, принюхивается к восхитительному запаху, ей нравится та атмосфера, которую принесла эта северная Лиса с рыжим хвостом. Стив дует на обожженные пальцы, перекидывая только что украденный с подноса горячий кругляш, за что Алиса пытается сердито на него посмотреть, но получается смешно, она не умеет злиться, поэтому на её лице гримаса из сдвинутых бровей и солнечной улыбки. Но что-то происходит, что-то страшное, если с лица девушки стирается эта улыбка. У неё на шее – цепочка с одним жетоном, на нём вырезано "S.H.I.E.L.D." и "The Avengers Initiative", а рядом хмурый Ник Фьюри и во взгляде его – боль и скорбь. Алиса хочет его утешить, но знает, что все слова, которые она сейчас произнесёт, насквозь лживы и неправильны. Потому что хорошо ничего не будет уже никогда. Алиса в этом убедилась, но не хочет рассказывать и расстраивать директора ещё больше. Она набрасывает на его опущенные плечи одеяло, показывая, что она всё поняла и сделает всё возможное. Даже если поплатится за это жизнью, не важно. У неё внутри что-то ломается, или встаёт на своё место – не разобрать. Взгляд становится жестче и увереннее, спина прямее, руки сильнее, костяшки сбиты, а на запястьях появляются бинты с пятнами крови. Она требует спарринга со Стивом и, как бы ни было сложно и больно, она раз за разом просит научить её быть сильной не только духом, но и телом. Наташа пытается отвлечь молодую девушку от самоистязания. Она делает ей причёски и макияж, корчит с ней рожи в зеркало, учит заплетать косы, но это мало помогает. Алиса больше не снежная принцесса, теперь она Шутер, она – "Мститель", а это приговор и обжалованию он не подлежит. Захлопывается дверь, отделяющая её от мирного лесного прошлого, поэтому и стоит она на фоне разворачивающейся бойни, натянутая как струна, готовая в любой момент броситься в самое пекло. Это порог, за которым своя жизнь перестаёт быть такой уж ценностью. Чудо рождения нового человека на несколько секунд преображает ее, и эти секунды ловит любопытная камера. У Алисы на руке гипс, но это ей совершенно не мешает сидеть возле постели молодой мамы, которая держит на руках довольно крупного новорожденного. Ещё один малыш лежит рядом в ящике стола, что заменяет ему кроватку, и сладко спит под чутким надзором молодого парнишки с чёрными волосами, завязанными в узелок около шеи. Лица женщины не видно, но она очень слаба и измучена, это видно по тому, как Алиса поддерживает головку младенца здоровой рукой. Она рада приветствовать новую жизнь в этом аду. На Алису саму страшно смотреть и не только из-за гипса. Она слишком худа, взгляд выцветший и пустой, обкусаны губы, а в волосах, кажется, даже появляются седые волоски. Лицо Наташи, что сидит рядом с пустой бутылочкой, изуродовано чудовищным шрамом, а на руках несколько пальцев заменены автоматическими протезами. Жизнь катится к чёрту, кто-то всерьёз взялся за задачу уничтожения "Мстителей". И бьет в самые уязвимые места. Умирает Наташа, и оставшиеся в живых, рискуя, выбираются на поверхность и хоронят её. Около обломков Хеликаррьера много могил, а на железных листах обшивки вырезаны имена. Имя Наташи идёт после имени Тора, а над ним имя Николаса Фьюри, ещё выше Филипп Коулсон и Мария Хилл и ещё много-много имён погибших агентов ЩИТ. Имя Клинта Бартона стоит одним из первых. Около этого своеобразного мемориала свежие цветы и зажженные свечи, есть надписи и рисунки. Кто-то из простых людей благодарит "Мстителей", искренне сожалеет о том, что произошло, иные костёрят их, на чём свет стоит, но потерявшим родных людей всё равно. Могучих героев Земли больше нет, теперь они просто пытаются выжить и спасти, кого можно. У Алисы появляется бинт на шее, большая ссадина на щеке, на руке широкая повязка, и любимый свитер залит кровью. Волосы Брюса совсем седые, на лице – сеточка ранних морщин, одежда, и без того слишком большая для него, теперь болтается на нём, как на вешалке, поэтому низ рубашки связан в узел. Тони выглядит не лучше, калифорнийский загар с него слез совсем, теперь он может поспорить за звание "Вампир года". Стив выглядит уставшим и похудевшим, руки его почти до плеч затянуты в бинты, рукава когда-то белой футболки тоже заляпаны кровью и копотью. Они сидят на полу, у них две бутылки виски и одна боль на четверых. Перед ними несколько фотографий в рамках. Кажется, это и есть тот день, когда они произносят имена погибших товарищей. У Алисы появляются её знаменитые железные ботинки, а у Тони отказывает левая нога, поэтому на неё постоянно надето что-то вроде корсета, работающего от его реактора. С фотографий исчезает Стив, но возвращается мальчишка. Оставшиеся в живых постоянно переезжают с места на место, живут в одной комнате, спят вповалку, прижимаясь друг к другу. Алиса теперь не хочет видеть то, что происходит с ними, поэтому на всех снимках, где она присутствует, она спит. Засыпает прямо так, в грязной одежде, с открытыми ранами, обнимая Шальную. Иногда рядом с ней спит и тот мальчишка. Но мальчишку приходится отпустить, отправить туда, где безопаснее. Алиса в последний раз прижимает его к себе, целует в макушку, а паренёк крепко её обнимает. Ему не место с ними, людьми в розыске, обречёнными на смерть. С фотографий исчезает Брюс. Тони Старк и Алиса Шутер остаются одни, мир рассыпается в пыль. Они живут словно по инерции: человек с реактором в груди, ходячий мертвец, переживший всех своих друзей и любимых людей, и человек, которому много раз выпадал шанс умереть, но в последний момент кто-то уводил опасность под девизом "Посмотрим, что будет дальше". Он отпускает её в рискованное путешествие, и та уходит, понимая, что когда она уйдет, исчезнет и Тони. Поэтому и прижимается к нему изо всех сил, старается не плакать, но не выходит. Все слабости останутся с этим безумным человеком, в этом безумном мире. *** Наташа прислушивается к тишине своей комнаты и, кажется, слышит всхлипы за стеной, но это лишь галлюцинации – стены не пропускают звуки. Предатель-Джарвис ничего не говорит о том, что происходит в комнате Алисы. Да и сказать он ничего не может, там установлено только радио, датчики движения девушка нашла ещё в первый день, а камер там и подавно не было. Сейчас Наташе не нужно никаких объяснений, узнав правду, она жалеет о том, чего так долго добивалась. Стив сидел на матах в углу спортзала. Это первый раз, когда никакие тренировки не могут избавить от неприятного шипящего зверька, который острыми коготками скребёт его по сердцу. Он чувствовал, что они с Ал похожи, но не понимал в чём. Теперь знает – они оба не из своего времени, оба чувствуют себя чужими на этом празднике жизни. Но Алиса пришла сюда по своей воле, в это время, она знала, на что шла. Возможно, сам Капитан Америка научил её просчитывать риски. Идеальный солдат не смог выиграть войну. Он – не армия. Тор стоял на крыше и смотрел на рвущуюся в Нью-Йорк бурю. Но порывы ветра, срывающие рекламные баннеры, словно тряпки, переворачивающие столы на открытых кафе и ослепляющая молния не могли сравниться с тем, что происходило в его душе. "Люди стадами забивают друг друга! Им нужен кнут, и я могу его взять", – говорил его брат перед тем, как начать вторжение читаури. Тор верил, что это не так, что теперь мир живёт в цивилизации, где главная ценность именно человек, но… То, что он увидел сегодня, тот кусочек жизни маленькой девушки, надломили его веру в человеческую гуманность и разумность. А где был тот, кто обязался защищать Землю? У Тони в голове сплошная каша. Перед его глазами чертежи железных чудовищ, а в голове до сих пор образы убивающих людей махин. Он всегда предпочитал технику живым людям, считал её надёжнее и… идеальнее, что ли. А теперь? Машины заполучили интеллект, стали развиваться с бешенной скоростью, за которой не успевала даже человеческая эволюция, и где гарантии, что завтра же Джарвис и Дубина не объявят ему войну. Уже были моменты, когда собранные им механизмы восставали против него из-за ошибки в расчётах, но эти инциденты удавалось погасить на корню, Старк исправлял недочёты, и всё шло, как надо. Ты возомнил себя Богом, приятель, создавая то, что может думать самостоятельно. И пусть ты не участвовал в создании железных убийц лично, не использовались ли здесь твои идеи, Энтони Старк, гений, миллиардер, плейбой, филантроп и… самый изощренный убийца. Брюс сидел в библиотеке, рассматривая корешки книг на полках. Здесь, в крохотном святилище науки, он чувствовал себя спокойнее. Чего не скажешь о том будущем, что открылось ему сегодня, что он видел сегодня. Брюс всегда представлял будущее чем-то абстрактным, предпочитал жить сегодня и сейчас, дорожил каждой пережитой ИМ минутой. А теперь он узнал, что через какие-то двадцать лет весь мир погрязнет в хаосе, а у него и у Халка появятся друзья, которые будут им доверять, и которым будут доверять они. Это странно, что в таком безумно мире есть место для него. И Халк не просто ударная сила, неконтролируемая мощь. Он защитник и помощник. Халк впервые разрушает всё не просто так, даже не потому, что на него напали, а потому, что он должен кого-то спасти. Значит ли это, что Брюс сможет найти с ним общий язык? Бартон задумчиво покрутил в руках стакан с очередным напитком. Он взял из бара несколько бутылок, даже не читая названия, и отнёс в свою комнату. Напиваться в одиночестве – плохо, но пить с кем-то и рассказывать о произошедшем - ещё хуже. Будущее, в котором его почему-то нет. Неужели он всё же покинул команду, или умер одним из первых, не познакомившись с новым агентом ЩИТ? Нет, познакомься он с Ал, даже с пятнадцатилетней, в жизни бы её от себя не отпустил. Потому что… Просто, потому что! Глупое предположение, брошенное просто так, для забавы, что она из будущего, оказалось правдой. Алиса говорила с самого начала: "Не приближайся ко мне", "Не прикасайся ко мне", "Пожалуйста, не смотри на меня", "Уходи". Больно? Неприятно? Что я сделал, мелкая, чем я заслужил такую немилость? Ответ приходит сам собой: "Ты умер". Обещал всегда быть рядом и бросил. В эту ночь никто не спит. Каждый остаётся наедине со своими мыслями. - Мисс… Мисс Алиса? – голос Джарвиса пробивается сквозь тяжёлый сон. Ал с трудом распрямляется, она умудрилась заснуть в очень неудобной позе. Колени она прижала к груди, голову зажала руками, словно вот-вот на неё должна была обрушиться стена или, что ещё страшнее, осуждение и ненависть вкупе с побоями, вероятно, последними в жизни. Свежую рану на плече нещадно жгло, кажется, она раскровилась, ткань толстовки была покрыта чем-то липким и тёмным. - Что такое, Джарвис? Меня просят на эшафот? – откуда берутся силы на эту издёвку, не понятно. Но смысл передан верно. Эшафот для огненной ведьмы. - Через час обещался приехать директор Фьюри. - Даже так, - она спустила ноги с кровати, едва выпутав их из одеяла. – "Мстители" ещё ждут объяснений? Думаю, они и так всё поняли. Жаль, нет у меня платья для казни. Ал потянулась, вправляя на места суставы, перебарывая ноющую боль в костях. К входной двери было придвинуто небольшое кресло, не самая хорошая защита, кто угодно мог бы сдвинуть его, открывая дверь, видимо, из-за этого наверху обнаружились дырки от пуль, а на полу лежал брошенный пистолет. Как предупреждение: "Не входи". Кровать разворошена, сброшена на пол подушка, порвана в некоторых местах простыня, заляпана свежей или уже побуревшей кровью и блеклыми разводами – слезами. - Все очень взволнованы. Я заблокировал дверь в комнату, чтобы вы успокоились. Чтобы все успокоились. - Спасибо, Джарвис. Предупреди, когда мне нужно будет спуститься, пожалуйста. В зеркало смотреть было страшно. Ал и так чувствовала, что глаза опухли от слёз и едва смотрели, чуть подёрнутые красноватой дымкой от лопнувших капилляров. Щипало содранную кожу, похоже, в некоторые моменты она царапала себя по рукам, оставляя отметины безумства даже сквозь толстую ткань. Холодный душ принёс ожидаемую бодрость, пусть она и вздрагивала от боли. По ногам текла розоватая вода из открытых царапин. Щиплет, но Ал не обращает на это внимания. Комариные укусы, не больше. Она даже не вздрогнула, когда на одном допросе ей буквально выломали руку – открытый перелом, - сейчас ничего страшного тем более не происходит. Наташе тогда повезло меньше, ей отрезали несколько пальцев, а она обматывала их тряпкой и усмехалась, что это старые и смешные методы и совсем не к случаю… "Мстители" не станут её долго мучить, они хорошие люди, они сделают это быстро. Девушка аккуратно сняла повязку с плеча. Как она и думала, рана открылась и теперь кровоточила. Ничего, не впервой. Стереть кровь и, едва касаясь, промыть рану, не задевая ниток. Затем нанести мазь и поменять повязку, старая никуда не годилась. Обработать страшные царапины на руках. Как она только так умудрилась расцарапаться себя? Хотя, в том состоянии, как она в себя не выстрелила, вот это не понятно. Они хотят знать правду? Они её получат. Ал решительно отодвинула банку стойкого грима и бинты. Волосы вместо обычной косы она убрала в высокий хвост на затылке, открывая лицо, шею и уши. Затем нашла хорошо спрятанную коробочку с серёжками и с какой-то радостью надела их. Три звёздочки в одном ухе, три такие же звёздочки и два шипа-близнеца в хряще другого. Замаскированный под часы микропроцессор она тоже отбросила в сторону. Эта тяжёлая игрушка никогда ей не нравилась. Они ждут правду? Она покажет им правду, не скрывая ничего, ни шрамов, ни, тем более, татуировок. Поэтому вместо водолазки или любимой толстовки простая чёрная майка. Конечно, не подходящий наряд, не белое платье из грубого полотна, в которых казнила ведьм Инквизиция, но ведь и они не в средних веках. Ал ещё раз посмотрела на себя в больше зеркало. Майка, джинсы, кеды, длинный хвост волос, завивающихся на концах, открытое лицо. Она чувствовала себя как-то неуютно, захотелось закрыть лицо волосами, надеть на майку ещё свитер, перебинтовать руки и шею. Закрыть всю себя, укутаться в кокон. Давно же она не одевалась столь открыто? Откровенно? Обнаженная кожа, как обнаженная душа, летопись её жизни. Вместо бумаги – кожа, вместо чернил - кровь, вместо пера – чьи-нибудь руки, держащие острые лезвия. Все эти шрамы, полученные по глупости ли детской, или в попытке что-то доказать, или на допросе, или после смерти близких, от предательства или по другим причинам – часть ее. Они символы тех уроков, что она усвоила в жизни. Если человечество изобретёт технологии, способные полностью стирать с кожи эти метки, Ал никогда ими не воспользуется. Даже, чтобы стереть этот страшный шрам с шеи. Она ловит себя на мысли, что думает о чём угодно, только не о том, что сейчас её ждёт. Вплоть до того, что её грудь не пропорциональна к её телосложению. Кажется, от матери ей передался не только цвет волос. - Мисс, вас ждут, - отвлёк её от тяжких раздумий тихий голос Джарвиса. - Я иду, - она проглотила одну таблетку вместо двух, чтобы сохранить настрой, но не начать драку. Ал выложила всё оружие из карманов. Она сама оружие, пусть видят, что она ничего не боится. - Что вы бы ни подумали, вы не должны волноваться. - Я знаю. Они сделают это быстро, - она бросает последний взгляд в зеркало, собирается с силами и выходит из комнаты, словно шагает в пропасть. – Джарвис? - Да, мисс? - Спасибо, что заботился обо мне всё это время. - Мисс... - Джарвис хочет что-то сказать, но не говорит. Ал принимает даже эту молчаливую поддержку. P.S: Глава маленькая. Но следующая будет больше. Слово историка.