Билет в один конец

- Джарвис, закажи пару женских кроссовок, чтобы внутри были мягкими, с плотной и толстой подошвой, ты понял, о чём я, - Старк осмотрел заштопанный и починенный им ботинок Ал. При таких нагрузках усилительная система долго не продержится, она вообще не была рассчитана на долгий срок эксплуатации. О чём вообще думал тот изобретатель, собирая эту обувь? Но одёргивает себя, он знает, о чём тот думал. - Сэр, вы собираетесь…? – вкрадчиво спросил электронный голос. - Да, именно это я и собираюсь сделать. Проследи, чтобы никто не узнал о проекте. - Как назвать файл? - "Крылатые сандалии", - усмехается Тони, раскрывая принесённый девушкой чертёж. – Итак, посмотрим, на что способен мой гений спустя двадцать лет… Хм, не дурно, не дурно… Говоришь, не смогу сделать лучше. Чёрта с два. Джей, ещё свяжись с тем ювелиром, у которого я заказывал колье для Пеппер. Пусть вышлет мне каталог с обручальными кольцами. - Давно пора, сэр, - с легкой усмешкой произнёс Джарвис. Иногда Тони казалось, что умная программа постоянно дописывает сама себя без его ведома. И определённо портит Дубину. После разговора он выпил совсем не много, решил, что одной бури на его голову будет достаточно и, едва Джарвис сообщил о завершении тестов, вернулся в мастерскую. Он проследил, чтобы Алиса устроилась на диване в общей гостиной и успокоилась, отголоски заново пережитого шока ещё читались в её припухших, покрасневших от слёз глазах. Перед уходом Тони отдал Джарвису распоряжение присмотреть за ней, а в случае, если состояние ухудшится, то позвать Наташу. Алиса осторожно попросила буквально прилипшего к ней Дамми принести ей лимонад, а ещё лучше большую кружку чая с лимоном. Странно, что обычно неуклюжая машина принесла желаемое на небольшом подносе, и ещё прихватила пакет с персиковым зефиром. - Дубина! Как это понимать!? Я не программировал тебя на фаворитизм! – смешливо взорвался Тони. Однорукий манипулятор огорчённо поник, печально скрипнув. Ал зло посмотрела на Старка и потянулась к манипулятору. Пока она жила в подвале Башни, у них были Джарвис и Дамми, а когда она вернулась из Асгарда, то на новом месте не оказалось манипулятора, и от Джарвиса остался только голос, да локаторы наверху. С многочисленными последующими переездами потеряли и его. Душу нельзя записать кодом, нельзя из железа создать живое существо, но если вещь создана с любовью, то в ней есть душа. Сплошное противоречие. А Тони никогда не забудет, как девушка спустилась в его мастерскую в первый раз с многострадальной кофеваркой подмышкой и попросила выделить ей место. Он кивнул, и последующий час наблюдал за тем, как глупый манипулятор бросил прибираться в углу и вертелся возле улыбающейся девушки. Теперь она намного спокойнее, чем была ещё минут пятнадцать назад, когда тело сотрясалось в нервной судороге, и слёзы буквально текли градом. В чашке с чаем, кроме лимона, замешан успокаивающий сбор. Быть ведьмой иногда не так уж и плохо, она не доверяет современной фармакологии, предпочитает лечиться по-старинке, как учили в Фиоре, если уж есть возможность достать у будущего Лидера Заветного города необходимые травы. На кухне много сортов и чая, и кофе, в специальном "ведьмином" шкафчике стоят банки с травами и специями. Вначале, Алиса сама их покупала и держала в комнате, изредка смешивая для себя или команды болеутоляющие, укрепляющие, успокаивающие составы, потом перенесла всё на кухню, пометила банки и оставила записки, чтобы даже в её отсутствие можно было легко найти нужное лекарство. Магия, проверенная веками. Возможно, поэтому Наташа и связывала её с Локи. Но ведь она и, правда, связана с Локи, правда, не с тем, точнее с ним, но немного не с таким. Сидеть на диване ей оказалось не очень удобно, поэтому Ал переместилась в угол, за бар, ближе к панорамному окну. Выглядело это, как на ванильных картинках, только подписи не хватало, какой-нибудь приторной и сопливой - кофе, ванильные сигареты, Нью-Йорк, окно и мысли о нём. Через гостиную сновали другие "Мстители", Ал с неожиданным интересом смотрела за ними из своего убежища, подтянув к подбородку ноги. Прошёл на кухню Тор в одном полотенце, висящем на бёдрах, дошёл до зеркальной панели, увидел, что не одет, долго думал, и прошёл дальше, решив, что обед дороже. Когда он почти голый явился на кухню в первое же совместное утро, то смех Тони, ворчание Стива и возмущённый крик Шутер разнеслись по всей Башне. Последняя ещё долго приходила в себя. Когда Тор возвращался обратно с большим бутербродом и чашкой кофе, на его пути попалась Наташа. Нагое мужское тело, даже такое, как у Тора, её смутить не могло, поэтому она просто ему кивнула и нажала на кнопку лифта. Но едва он скрылся, Нат довольно пошло присвистнула и послала ему воздушный поцелуй. Алиса улыбнулась, когда они только собрались в этом доме, о такой сплочённости не было и речи, каждый жил отдельной жизнью, соприкасаясь с другими только на кухне, в прачечной, в гостиной, на заданиях. Или - тут Шутер побледнела и отпила из чашки давно остывший чай, - они сохраняют видимость единства из-за неё, потому что это нужно ей, потому что это её поддерживает. И тряхнула головой, получив чувствительный хлёсткий удар по щеке прядью собственных волос. Бред. Сочувствие сочувствием, но так далеко заходить никто не станет. Кроме, естественно, Клинта, того понесло, так понесло. И до пресловутой "ванильки" остался только пучок на голове, хотя из копны волос Ал ничего путного не выйдет, даже если получится сделать пучок, то оставшиеся не забранными волосы будут очень мешать. Ещё один звонок лифта, скрип открывающихся дверей. Вошёл Стив с большим пакетом и тубусом за спиной, осмотрелся, прикрыл пакет курткой и быстро направился в сторону жилых комнат. Алиса не могла припомнить, когда Стив рисовал на листах ватмана, обычно он всегда носил папку с листами и карандаши. Хотя, нет, кажется, до Второй Мировой войны он и зарабатывал на жизнь, продавая свои картины. Даже когда началась их война, Стив умудрялся тоже что-то рисовать, на любом клочке бумаги, огрызками карандашей или углём, благо последнего было в избытке. А быстрая зарисовка самой Шутер из парка до сих пор висит среди вырезок на стене её комнаты. Когда-то давно, когда дикарка из снежного леса только привыкала к новому дому в Нью-Йорке и могла сутками не вылезать из спортзала или полигона, засыпая прямо на пыльных матах, Стив тяжело вздыхал и слушал причитания Наташи, что девчонка себя погубит, измотает и при первой серьёзной миссии погибнет. Наташа волновалась, она проделала долгий и тяжелый путь, привезла сокровище Клинта, а девушка убивает себя на глазах у команды. Стив вытащил ее из спортзала и привел в свою комнату. С опаской, но девушка вошла, гадая, что нужно от нее командиру: сурово сдвинутые брови, плотно сжатые губы, собравшиеся морщины на лбу, тяжелый взгляд выдавали его озадаченность и серьезность. Комната оказалась чуть больше ее собственной, со спартанской обстановкой. Только на столе, вперемешку с картами и планами, лежали листы с зарисовками, карандаши, истончившиеся кисти и засохшие краски, а на стенах висели законченные рисунки. Ал присмотрелась: это были городские пейзажи, портреты членов команды, незнакомые ей люди. - Тебе нравятся мои работы? - вдруг сказал Роджерс, пододвигая к ней единственный в комнате стул. Сам он сел на аккуратно заправленную, без единой складочки кровать. Алиса вздрогнула, оторвавшись от разглядывания картин, послушно села. - Да, очень, - отозвалась она, но, заметив в хмурых глазах усмешку, сникла. - Простите, сэр. - Ты похожа на волчонка, - он наклонился к ней, даже в такой позе умудряясь быть выше, посмотрел строго, заставив девушку еще больше занервничать, спрятать руки в широких и длинных рукавах. - Смотришь с подозрением, ты нас боишься? - Нет, сэр. - Стив, зови меня просто Стив, и на "ты". Пусть я и Капитан, но мы одна семья, сейчас это особенно важно. Когда он произнес заветное слово, Алиса опустила голову, странно всхлипнула, прижала руки к глазам. Семья... Для нее семья всегда была проблемой. Желанный ребенок, принесший лишь горе, не оправдавший надежд, и потому нелюбимый. Френ знал и о Фениксе, и о настоящих родителях своей подопечной, но сказал еще в самом начале: "Солнце, забудь, это тебя не касается". А теперь Френа нет, и семьи у нее тоже нет. Опять. - Прости, - сильные руки неожиданно мягко отняли ладони от ее лица, заставили поднять голову. - Нам всем жаль, что его больше нет. Ты уважала своего Наставника, ты любила его? Тогда прими его выбор, он не поступил бы по-другому. - Нет, вы не понимаете, что неправильно... - Неправильно, больно, неравноценно, подло оставлять тебя одну в такой момент, верно? Он поддерживал тебя столько лет, а когда ему самому понадобилась помощь, ты не смогла его спасти, - тихо произнес он, подойдя к столу, начал шуршать бумагами, приводя их в порядок. Меньше всего ему хотелось видеть, как плачет эта девочка. Она часто плачет, все это знают, она не может успокоиться и истязает себя, будто наказывает. - У меня был друг, его звали Баки. Джеймс Барнс. Мы выросли вместе, он всегда защищал меня, ты ведь знаешь, что я не родился таким, как сейчас. До операции "Возрождение" я был чуть выше, чем ты, и примерно такой же комплекции. Маленький, хилый, болезненный, когда началась война, ни одна медкомиссия не признала меня годным к службе. Хотя, ты же знаешь эту историю, не так ли? - Да, знаю. Мне Френ часто рассказывал. Потом вас заметил доктор Эрскин и вы стали первым суперсолдатом с помощью его сыворотки. Сражались с Гидрой и Красным Черепом, - в голосе еще проскальзывают хриплые нотки, но в целом, Алиса уже успокоилась. - Все верно, - Стив, наконец, оборачивается, протягивает ей рисунок, на котором изображены они с Баки, обнимаются, смеются, как старые друзья. В свободной руке Баки форменная фуражка, у Стива - шлем от костюма, а щит прикреплен ремнями на спине. - Он погиб на одной из наших операций, сорвался с поезда. Я не успел ему помочь, а он меня спас тогда, отвлек на себя противника, - тихо добавил мужчина. - Простите, я не знала, я сожалею, - затараторила Ал, но Роджерс жестом оборвал её. - Покажи ладони, - попросил, не приказал, он. Девушка безропотно подчинилась, вытянув навстречу подрагивающие руки. Стив закатал рукава её свитера до локтей и внимательно осмотрел, делая упор на кистях и запястьях. – Почему ты не используешь защиту? Я же оставил тебе на скамейке мотки эластичных бинтов. - Я думала, что это на случай травм. - Ты не должна себя калечить, поверь, для этого будут другие существа, - грустно улыбнулся Капитан, даже дома не снимающий военной формы. – Сходи к доктору Беннеру, он, правда, не квалифицированный врач, но ему можно доверять, отсутствие лицензии с лихвой заменяется опытом. Попроси перевязать тебе руки, и больше не калечь себя так, такие раны никого не красят. - Хорошо, я обязательно схожу. - Знаешь, я кое-что тебе дам. Хотел отдать позже, но думаю, что лучше сейчас, - Стив опять зарылся в листы на столе и достал тонкую папку с законченными рисунками. – Возьми, добро пожаловать в команду, малыш, - он протянул ей лист белой стороной вверх. Алиса посмотрела на рисунок и ахнула. На пёстрой цветочной поляне сидела рыжеволосая девушка в голубом платье, как с иллюстраций к "Алисам" Кэрролла. А у ног её лежал полосатый Чеширский кот, странно похожий на… Френа? Нет, скорее на Клинта, вот и колчан со стрелами где-то у лап. - Это… это же… - начала задыхаться от волнения она, чуть не сминая в дрожащих пальцах драгоценность. - Да. Ты же наша Алиса. Пусть здесь не Страна Чудес, но всё же. - А почему Чеширский кот? - Потому что он всегда будет тебя сопровождать. Даже если ты будешь видеть только его улыбку. Фразу об улыбке она вспомнит потом не раз, особенно, когда эта самая нагловатая и широкая улыбка будет ей мерещиться почти во всех снах. Алиса водит пальцем по нагретому дыханием стеклу, рисуя смешные рожицы, но на концах жирных линий собирается и стекает каплями вода, будто человечек плачет, продолжая улыбаться. На это невыносимо смотреть, поэтому широким мазком она стирает свои каракули. Улыбка Стива, окрашенные чёрной кровью губы, тускнеющие глаза, огромная рана на груди, где раньше была звезда, слабеющие руки, до конца сжимаемые железной перчаткой и обнажённой ладонью. Тони и Стив были лучшими друзьями, смерть друга и командира подкосила изобретателя ещё сильнее. Алиса с радостью назвала бы Стива отцом. Так ведь и надо, как говорили о полководце Суворове: "Слуга царю, отец солдатам". - Алиса? – откуда-то извне прозвучал женский голос. – Алиса, всё в порядке? Девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность. В реальности на неё смотрели большие испуганные глаза Пеппер Поттс. - Ох, простите, мисс, - Ал попыталась подняться, кажется, она умудрилась даже задремать. Пеппер отошла в сторону, но продолжила напряжённо наблюдать за неуклюжей девушкой. Шутер ухитрилась пролить на штаны остатки чая, удариться плечом о край стола, только со второй попытки она встала на ноги. - Господи, пора прекращать спать в неприспособленных местах, - вздохнула она, с хрустом распрямляя спину. - Может, позвать кого-нибудь? – встревожено спросила Пеппер. - Нет, нет, не нужно. Чашка кофе, и я буду в порядке. Так часто бывает, когда я просыпаюсь, - в груди неожиданно сильно застучало сердце, сильно ударило в голову, она пошатнулась, но устояла. А вот это уже не порядок. – Кофе, да. Много, очень много кофе. Потс впервые вошла в кухню и удивилась чистоте и порядку. Признаться, она ждала немытой посуды в раковине, остатков еды и грязных кастрюль, кучи коробок из-под еды быстрого приготовления и пиццы. - Вы какой кофе предпочитаете? – спросила Ал, набирая комбинацию на кофе-машине и доставая из шкафа нетронутый сервиз для гостей. - Крепкий чёрный и две ложки сахара, - отозвалась женщина, присаживаясь на диван. Через минуту она получила свой напиток. Алиса села рядом с ней на диван, но отодвинулась ровно настолько, насколько позволяло двухместное сиденье. Она пила жадно, словно не чувствовала обжигающей температуры, но аккуратно, Пеппер заметила, что на губах девушки не осталось даже капли. - Я пришла к Наташе, - начала Потс, поставив кружку на твёрдую папку с очередными документами, - но её не оказалось дома. - Да, она ушла, кажется, полчаса назад, - кивнула Алиса, расположив свою чашку между плотно сжатыми коленями. - Я слышала, вы очень подружились. Шутер кивнула снова: - Вы думаете, что это странно, ведь она так не любила меня вначале. - Я думаю, что первое впечатление часто бывает обманчиво. У Наташи такая работа – всех подозревать. - Она вам рассказала… О том, кто я? Откуда я? - Нет. Мне рассказал Тони, - честно призналась Пеппер, когда поймала на себе полный грусти взгляд. – Но я не собираюсь ничего спрашивать, - быстро отговорилась она, - могу представить, какое будущее меня ждёт. Тем более что вы же постараетесь, чтобы всё пошло по другому пути. Мы все постараемся. - Это было бы замечательно, - мечтательно закрыла глаза девушка, будто представляла себе это будущее. – Ох, хотите печенья? Я спрятала немного от Тора, - Алиса подскочила с места, едва успев подхватить кружку с колен. – Если конечно, никто не нашёл. Использование молота и молний отнимает у Тора много сил. Большой парень Брюса тоже. Стиву нужно поддерживать форму. Тони тоже активно тренируется, даже при его броне нужно быть сильным, никогда не знаешь, что может случиться. Наташа постоянно на диете. Кажется, здесь только Алиса ест, что хочет и когда хочет. Особенно, когда дело касается банок со сгущенным молоком. - С радостью попробую вашу выпечку. Алиса улыбнулась и потянулась к верхней полке в ящике с травами. Разобравшись с жестяными банками, она достала самую дальнюю, специально сделанную из тонкого дерева, расписанную индийскими узорами. Когда-то в этой коробке лежали конфеты, подаренные красавице Наташе будущим Лидером, а сейчас простым хозяином магазинчика индийских вещей и мелким контрабандистом по совместительству. Девушка ставит коробку на диван, между ней и Пеппер, словно преграду, невидимую стену, даже эта привычка в ней сохраняется. Некоторое время они молчат, пока Пеппер пробует разные сладости из коробки. - Как вы только можете жить здесь, с ними, после того, что пережили? Я бы не смогла. Они же другие, любят не так, живут не так, чувствуют не так. Вы не подумайте, просто Наташа часто об этом говорит, что вы страдаете. Как извращённая пародия, как кривые зеркала. Вроде и свои, но одновременно и чужие. Она волнуется, говорит, что вам плохо, но сделать ничего не может. - Все в разы проще. Они моя семья и навсегда ею останутся. В любом времени, в любом месте, в любом виде. Семья есть любовь. Любовь есть бог. Каждый, кто носит в сердце любовь, имеет и бога в сердце. Я сама не подарок. Самый лучший и самый правильный выход из ситуации: забыть все плохое, сохранить в памяти хорошие моменты, просто сказать спасибо за все, что мы пережили. И пойти дальше. Потому что все, что с нами происходит - к лучшему. - Вы же язычница, не христианка. Странно слышать от вас такие истины. Всегда думала, что язычники танцуют в полнолуние у костров, приносят жертвы своим духам. - Моя религия - смесь первобытного и современного. Меня учили, что лишь узнав множество лживого, ты поймешь истину. Поэтому я стараюсь постоянно учиться. Хочу понять этот мир. - Чтобы в нем остаться... Это правильно, время несется вперед, нельзя отставать. Тони это лучше нас понимает. Он иногда говорит: "Рассудок - это хорошо, но… чтоб человеку жилось не скучно и не тяжело, он должен быть немного фантазером… он должен, - хоть не часто, - заглядывать вперед, в будущее…". - Только будущее не всегда такое, как бы мы хотели его видеть. - Для этого у нас есть сегодня. Мы заботимся о будущем в прошлом. - Спасибо, мисс Потс. - Зовите меня просто Пеппер. Думаю, человек, который печет такое вкусное печенье, имеет право на дополнительные привилегии. Алиса вновь улыбается, украдкой рассматривая Пеппер. От острого взгляда не укрыть интерес. Если Пеппер пришла к Наташе, то почему заранее не договорилась о встрече, кажется, она так и привыкла встречаться с людьми, чтобы не было сюрпризов. Хорошо, даже если эта теория ошибочна, то она могла просто спросить Джарвиса - дома ли мисс Романофф. Тем более мисс Потс предпочитала не появляться на этаже шумной команды своего возлюбленного, жила вместе с Тони выше. И она сразу согласилась на кофе с малознакомым человеком. Что-то здесь не так. Ох, Шутер, хотя бы раз поговори нормально с человеком и не ищи подвоха. Иногда его может не быть. Пеппер захотела с тобой поговорить. Узнать тебя ближе. Помочь команде с твоей социализацией. Помочь стать частью этого мира. Дать тебе ещё одну причину попытаться выжить. Пеппер просто хочет помочь. Перед глазами всё вдруг начало расплываться, закружилась голова, уши заложило. Ал тряхнула головой, пытаясь прийти в норму, но стало только хуже – к горлу подкатила тошнота, противно свело мышцу на ноге. Девушка попыталась встать, но ноги подкосились, разум замутился, и она упала без сознания на пол под испуганный крик Пепс и звон разбившейся чашки со Злыми Птичками. …- Я буду тих, как зимний лес, - жалостливый голос в сочетании с нежным прикосновением к немеющей от иголки и вливаемых лекарств руке. - Хорошо, тогда присмотри за капельницей, Клинт, - сдаваясь. Скрипит, закрываясь, дверь. Катятся по полу колёсики стула. Горячее тело устраивается совсем близко, что-то тяжелое устраивается около её плеча, стараясь не задеть трубку от держателя. Лохматые, приятно пахнущие волосы касаются шеи. Переплетаются пальцы, смешивая жар и холод. - Господи, что же мне ещё сделать, чтобы ты перестала так с собой поступать… Иногда Алисе кажется, что она ждёт. Просто ждёт, когда напряжение внутри достигнет крайней точки, и она действительно сойдёт с ума. Или ждёт другого, когда наберётся смелости для откровенного разговора с Клинтом, преследующим её с упорством маньяка. Вот так, войти к нему в комнату, или сразу на тренировочный полигон, чтобы было чем отбиться в случае взаимного непонимания. Подойти и сказать: "Агент Бартон, позвольте вам сказать, что меня смущают ваши знаки внимания, поэтому прошу вас прекратить, и впредь оставить меня в покое". И уже после этих слов её прижмут к стене, и словесный разговор на этом закончится, говорить они будут уже на совершенно другом языке. Поэтому нужно, чтобы были свидетели, на чужих глазах он даже не прикоснётся к ней, слишком скрытный и недоверчивый. Но это будет слишком жестоко с её стороны – выставлять их неопределённость напоказ. Если она поставит точку в этой истории, то Клинт добавит ещё две. Открытая душа - самая лучшая мишень. В ящике столе давно лежит пухлая папка с планами новой операции. Алиса Шутер решает, что пойдёт завтра, больше нельзя тянуть. Впоследствии эта глупость будет стоить ей жизни.