Билет в один конец

Спасибо Незарегистрированному скромному пользователю с адресом 178.65.57.226 за то, что он/она исправляет мои ошибки! Тони не любит Нью-Йорк. Раньше ему нравился этот шумный, никогда не спящий, вечно занятый идеей, как и он сам, город, но не после инопланетного вторжения. Теперь его мучают страшные сны, в которых портал закрывается за его спиной, и он остаётся в холодной безжизненной пустоте. Тони Старк больше не может спать, кажется, что он навечно остался в этой пустоте, впустил её в себя, и она медленно разъедает его тело, выедает плоть и разум. От Малибу, где он проводит почти всё время, до Нью-Йорка, где расположена база "Мстителей", четыре с половиной тысячи километров, города находятся на разных побережьях, кажется, эта отдалённость успокаивает. Но едва поступает вызов на идентификационную карту со знаком "Avengers Assemble!", как смыкается броня, Джарвис прокладывает маршрут до точки встречи с командой, а усиленная реактивная система на полной скорости несёт его в ненавистный Нью-Йорк, к людям, которые неожиданно стали так важны, что не вырвешь их из сердца так просто. Сердца, хмм… слишком громко звучит для того, кто не поддался гипнозу безумного божка с волшебной палкой. Не сказать, что его это сильно волнует, Старк слишком увлекающийся человек, чтобы долго думать о чём-то одном. Он привык быстро находить ответы на мучающие его вопросы. Только эту проблему не решить так просто, было бы спокойнее, если бы у Локи тогда получилось, хотя и неизвестно, чем бы это обернулось. Помнится, первый реактор Пеппер поместила в прозрачную коробку с надписью "Это доказывает, что у Тони Старка есть сердце". Сумасшедший божок с волшебной палкой доказал, что сердца у Тони нет. Что же там - пустота? И было ли оно вообще? Бессердечный ублюдок – подходящая характеристика для "торговца смертью". - Неужели у меня нет сердца, Пеппер? – спрашивает он, когда они вместе рассматривают проекты новой Башни для "Мстителей". - Что за глупости, - фыркает она, поправляя повязку на его плече, потом вращает по оси голографическую конструкцию, рассматривая здание в разрезе. – А это для кого? Тони делает вид, что отвлекается на чертёж комнат для супергероев. Да только мерзкий червячок сомнения подтачивает изнутри. А потом он перестаёт спать, но к врачу не обращается, Старк не из тех, кто будет рассказывать о таких проблемах кому-либо. Тем более что никогда не знаешь, не продадут ли то, что он расскажет на кушетке психотерапевта прессе. Врачебная тайна тайной, но за такую сенсацию любое издание готово выложить кругленькую сумму. Ты теперь национальный герой, но почему ты не можешь доверять людям, которых защищаешь? Вроде уже не такой, как раньше, вроде перешёл от Старка-плейбоя и Страка-задиры к совершенно новой личности. Твой мир теперь представляет собой лишь крохотную часть огромной вселенной, ты супергерой глобального масштаба с колоссальным грузом ответственности. Корона не давит? Тони ненавидит Нью-Йорк, но волей судьбы проводит в нём много времени: открытие перестроенной Башни, работа с ЩИТ, новые проекты, команда. Чтобы не дать паническим атакам свести с ума уходит масса сил. Однажды в каком-то бою его накрывает вновь, да с такой силой, что окружающий мир исчезает, оставляя космическую темноту и огромный флагман читаури, приди который на Землю, и не было бы даже мизерных шансов на спасение планеты. В себя его привёл Капитан, прикрываемый стрелами и пулями двух стрелков. Он оттащил тяжёлый доспех в относительно спокойное место и открыл щиток маски. - Жив? – спросил Стив грубым и тяжёлым командирским голосом, какой обычно просыпался у скромного парня из Бруклина в критические моменты. Как бы ни брыкался Старк в их первую встречу, даже тогда он понимал, как такой выиграл свою войну с Красным Черепом и прочим сбродом и продолжал выигрывать сейчас. А за "особенную удаль из пробирки" он будет ещё долго себя корить. - Жив, - кивнул Тони, жадно глотая воздух, прикидывая, не упало ли мнение Капитана о нём ещё ниже. Но он ошибается, тот выпрямляется, поправляет легендарный щит на предплечье и поворачивается к выходу, бросая через плечо: - Жду тебя на поле боя. Старк появляется едва ли не следом за ним и с удвоенной силой крушит "Братство Змеи" или как его там. Что-то много развелось нечисти, но он уже об этом упоминал. Тони думает, что хорошо иметь такого закаленного в боях командира. Тони думает, что никто другой бы не справился, даже он сам. С приходом девчонки многое изменилось, особенно, после неожиданной правды. Каждый из них был готов поверить во что угодно, даже в то, что она прислана Локи, но только не в тревожное будущее, вечную тьму и кладбищенский Нью-Йорк вместо привычного "Большого Яблока". Тони много думал, срывался, хватался за голову, пил, потом отбрасывал в сторону бутылку, ехал на другой конец мира, но рвался назад по первому же зову из коммуникатора: "Мстители, собрались!". Всему есть предел. Алиса смотрит с ненавистью, равнодушием и затаённой болью, обидой на весь мир и страхом предательства. И Тони видит в её взгляде отражение своего, ведь они оба по сути брошенные дети, добившиеся всего в попытке доказать своё существование своим отцам. Да, только стоило ли превращаться в таких чудовищ – оружейного магната, от чьего оружия погибли сотни тысяч людей, и Шальную Шутер, для которой даже описания невозможно было придумать. Убийца. Просто убийца с созданной им винтовкой в руках. Они оба убийцы, ещё не ясно, на ком крови больше. Похоже, именно на Старке, Ал хоть убивала тех, кто сам убивал и калечил, верила в то, что делает. Там война, не убьёшь ты - сам станешь трупом. Они оба смертники – у него в груди осколки шрапнели, у неё в любой момент может закончиться время, как в том фильме с Тимберлейком. Всему есть предел. Они до своего могут дойти в любую минуту. "Я знаю, что может сделать из Тони чудовище вроде меня, требующее крови". "Чудовище, вроде меня"… Алису чудовищем сделала смерть Клинта, тогда она впервые обнажила свою тёмную сторону. Но даже после этого Бартон любит её, смотрит на неё, как ловкий вор на запретное сокровище, просчитывая пути для кражи, получая голодные взгляды в спину. Дураки, им стоит ценить отпущенное время, даже если счёт идёт на дни. Наслаждайтесь каждой минутой с самыми дорогими вам людьми, ведь никто не знает, как долго вы сможете быть рядом с ними. Так и после всех грязных выходок Тони, его всё ещё тепло любит Пеппер. Тони был глуп, ушёл в отрыв, а нужно было всего-то довериться Пеппер, позволив ей позаботиться о нём, как она всегда это делала. Может, это и есть то самое, настоящее и искреннее чувство, о котором пишут в сказках, когда с первого взгляда мир переворачивается и замыкается в одном человеке. Только Старку понадобился страшный и суровый Афганистан, палладий в груди и читаури вкупе с Локи, чтобы наконец-то открыть глаза. Или наоборот, закрыть и поверить в сказку. Тони многое хочет спросить у Ал, но, уже решившись, останавливается, впервые его заботит, что она скажет, он видел, какими были "Мстители" что после того большого и шумного разговора, когда от напряженной фигуры веяло арктическим холодом, что после личных бесед. Узнавать о собственной смерти из уст безумной девчонки безумнее вдвойне. Для них сейчас это страшные истории, для неё - разорванное по клочкам сознание и чёртова память, которую нужно уничтожить. Ещё Старка пугает шрам на её шее, что же должно было произойти, чтобы он бросился с паяльником на человека, а если вспомнить фотографии, то пострадала не только она, но и Стив. Но Роджерс суперсолдат, да и раны у него были на руках, верно, затянулись за несколько дней. Это раскаленный паяльник, это ожог, это несколько сожженных слоёв кожи, а окажись в его руках что-нибудь острое, отделалась бы она только испорченной шкуркой? И цель она подходящая, ещё неизвестно, что думал тот Старк о ней, обвинял ли её в войне, в смерти самых близких? Самая уязвимая, самая слабая, без сыворотки в крови, без гамма-облучённой кожи, без каких-либо доспехов, вечно ныряющая в самое пекло, задирающая нос, сильный дух в слабом теле. Доказывает, что живёт, что достойна стоять в одном ряду с героями, что может помочь и защитить. Нет, это сейчас, тогда было по-другому. Алиса говорит, что они семья, а в семье такого не делают. Тем более, если они всё, что у них осталось. Семья всегда поддерживает своих членов, оберегает их и изо всех сил верит, не замечает случайных ошибок, помогает их исправить. Любит. Алиса слишком избалована этой любовью и заботой. Но не ждёт её здесь. - Сэр, мисс Шутер спрашивает, можно ли ей подойти в мастерскую, - Джарвис удачно отвлекает его от очередных тёмных мыслей. – Ей нужны инструменты. Тони знает, что с техникой у неё особые отношения, и без надобности она ни в какой механизм не полезет. Обычно надобностью считался порыв "разобрать и уничтожить", но случались и исключения. Когда Тор в очередной раз ломает тостер, она достаёт отвёртку и чинит, через полчаса Бог Грома получает свою порцию тостов с малиновым вареньем и кофе. Когда в одном из боёв у Тони начались неполадки в броне, она легко отключила питание и перезапустила систему. Он понимает – она знает, что и как работает в костюме Железного Человека. Она просто это знает, как знает, как правильно метнуть щит Капитана, как рассчитать силу броска и траекторию полёта, как знает температуру тела Халка и как определить, когда он готов превратиться обратно в Брюса, знает, что его нужно одеть теплее в этот момент. И, как она сама говорит, это знание – не то, что она хочет сохранить. Джарвис послушно открывает перед Алисой прозрачную дверь в мастерскую и приглушает музыку, чем вызывает недовольное ворчание Старка. Тут же со скрипом и урчанием к ней тянется Дамми. Тони только удивляется, ведь Ал ненавидит механизмы, но обожает Лапу-растяпу. - Я не помешаю? – спрашивает она, отдавая манипулятору большой бумажный пакет, чтобы он отнёс его к свободному рабочему столу. Кажется, у Сокола появился соперник. - Нет, располагайся, - Старк поспешно возвращается к своим разработкам, отталкивая от себя ворох вопросов, что роится вокруг него каждый раз, когда в поле зрения попадает ярко-рыжая макушка. На несколько минут в просторном помещении устанавливается относительная тишина, каждый спокойно занимался своим делом в разных концах мастерской. Алиса выставила на очищенный стол свои форменные ботинки и включила голографический чертёж. Потом выложила перед собой инструменты и принялась за работу. Стол мгновенно заполнили строго разложенные винтики и болты, пластины и провода, ряд заострённых тонких стилетов, в отдельную кучу пошли счищенная копоть и клочки меха, какие-то нитки, спрессованная земля, отслужившие свой век заплатки, словом, весь накопившийся с последней чистки и ремонта мусор. - Конечно, интересный чертёж, - прохрипел за спиной Старк, но Алиса даже не вздрогнула, она и так знала, что рано или поздно гениальный механик заинтересуется её работой, точнее своей, но это с какой стороны посмотреть. – Не думал, что твоя обувь тоже механическая. - По-твоему, я могу так быстро бегать и сильно бить? – ухмыльнулась девушка, будто невзначай подтянув ворот толстовки, чтобы закрыть шрам на шее. Сейчас она казалась гораздо спокойней и живей, чем была в самом начале их знакомства и тем более, после того памятного разговора, когда весь мир перевернулся. - Хотя, я бы сделал лучше, - он нагло взял в руки проекцию и растянул её, чтобы видеть даже мельчайшие детали, но чертёж оказался прост и лёгок, с таким разобрался бы и ребёнок. - Возможно, - она аккуратно вернула схему на место. – Но только это сделал для меня Тони Старк, так что я не уверена, что ты сможешь сделать лучше, чем он. - Это вызов? В ответ Алиса лишь улыбнулась и вернулась к своему делу. Тони сел рядом, взял второй ботинок, покрутил его в руках, взял другую отвёртку, раскрутил, сверился с чертежом. Всё сходилось, тяжёлая, безвкусная и несуразная на вид обувь оказалась достаточно мощным приспособлением, хотя и сделана из металлолома, но несущие и важные части были из прочного сплава. Похоже, тот Тони Старк пустил в расход остатки одного из своих костюмов. Усилительная система позволяла бегать быстрее, бить сильнее и прыгать выше, толстая резиновая подошва сглаживала все неприятные моменты такого усиления и прятала клинки и шипы. Ещё был дополнительный слой влагонепроницаемой защиты и терморегуляция достаточной силы, чтобы ноги оставались сухими и тёплыми, даже если она погрузится по колено в воду. Это было особенно актуально, если учесть, что внутри железных сапог были обычные ботинки из вытертой кожи и почти без меха, такие давно пора бы отправить на свалку и заменить новыми, но внутренняя обувь прочно срослась с внешней, так что отделить их было практически невозможно. Возможно, терморегулирующая система выполняла ещё и антисептические функции, по крайней мере, неприятного запаха пота и гноя, какой обычно бывает в обуви, которую носят непрерывно и слишком долго, не было. Работали они на крохотных самодельных аккумуляторах, которые заряжались самостоятельно от хитрой системы, преобразующих мускульную силу. - Да, ты права, я бы лучше не сделал, - Тони оставил в покое разобранный башмак, особенно, когда заметил, что Дамми принёс миниатюрный сварочный аппарат, очки и небольшие обрезки металла. - Мой народ верит, что когда вещь сделана с заботой о том, для кого её делают, высшие силы наделяют её особыми свойствами, - тихо произнесла Ал, осторожно приваривая к пятке маленькую заплатку. – Тони сделал их для меня, когда… неважно. - Когда у тебя появился этот шрам, – так же тихо предположил он. Алиса опять не ответила, но было видно, что попал он в точку. - Он считал себя виноватым в том, что его переживания выплеснулись на нас, он считал, что мы пострадали не меньше его, что нам жизнь отсыпала ещё меньше благодати, чем ему в прошлом, а теперь мы равны и он не имеет права ставить себя выше нас. А я понимала, что невозможно остаться в рассудке… Обижаться на него было так же глупо, как и дуться на царапину от Стива после тренировки. Но ещё неизвестно, чтобы он сделал, если бы я отказалась от подарка. - Ты сказала, что Тони стал жестоким, как ты… - Это не совсем верно. Я требую крови постоянно, с ним это случилось лишь раз, но и этого хватило. - Это связано с Пеппер, - он не спрашивал, а утверждал. Он давно заметил, как Алиса смотрит на женщину, понял, что они не знакомы, и как она об этом сожалеет. Девушка молча отложила сварку, сдвинула очки на лоб и смерила его тяжёлым взглядом. Будто отказала и согласилась одновременно. Согласилась, что из-за Пеппер, но отказалась рассказать. - Почему другим можно, а мне нет?! - Ты сам знаешь почему, - в прежние времена она бы взорвалась, а теперь говорит спокойно, но Тони видит, как она сдерживает себя, и понимает, в чём причина. Она спокойна не со всеми, она так ведёт себя только рядом с ним, потому что… она думает, что предала того Тони Старка, своего друга, которого должна была защитить, когда ушла. Она оставила его один на один с его безумием и болью, зная, что у него есть масса способов прервать бессмысленное существование, когда никто не сможет остановить. Алиса возвращает очки на место и продолжает работу, вспоминает. Она проснулась в тот день от сильного пинка в живот, Тони стал сильнее дёргаться во сне, он мог достать её, даже если она отодвигалась на другой край паласа, что заменял им спальное место. Спать больше не хотелось, да и не такой день сегодня, когда она может позволить себе расслабиться. Нехитрая трапеза для двоих – каша из остатков крупы, странный хлеб и вода. Припасы заканчиваются, но завтра должны прийти люди из резервации и забрать Тони в Заветный Город, там и еда сытнее, и присмотр лучше. Старк начинает метаться, значит, ему опять снится кошмар, хотя, что ещё может сниться в этом аду? Алиса подходит, пытается разбудить, видит, как надежда в его взгляде сменяется разочарованием, она знает, что слишком бледна, что под запавшими глазами - чёрные тени и пальцы у неё слишком тонкие и холодные. Спросонья легко можно принять за старуху Смерть. В который раз мягко завести разговор, но зачем тратить слова, ведь в тусклых глазах напротив легко читается всё, что тебе хотят сказать. Ей страшно оставлять его, страшно уходить, зная, что за спиной будет лишь пустота. Верные друзья, верная призрачная армия беззвучно стоит рядом, не хочется думать, что через несколько часов и Тони станет её воином. Последние инструкции, часы с микропроцессором на запястье и серёжка, как финальный аккорд, он давно принял решение, все старания в пустую, последний рывок бывшего миллиардера-плейбоя-филантропа в бездну. Шутер думает, что нужно было дождаться людей Вожака, но Тони был против, он не хотел, чтобы кто-то видел его установку, перемещающую во времени. И эта фраза о Бартоне… Глупо, конечно, но ей стало теплее на душе, увидеть Наставника, пусть и молодого, и совершенно о ней не знающего, всё равно приятно. Нельзя полюбить такую нескладёху, скелет, обтянутый кожей, плоскую, как доска из-за перебинтованной груди, да и не разглядеть фигуры под складками одежды, злую, агрессивную, жестокую. Оказывается, не в этом и дело, если он раз за разом выводил её из равновесия, игнорировал стремление раствориться в мире людей. Наглый, самоуверенный и такой желанный. Этот мир слишком странный, чтобы быть настоящим, но именно он реален, как никакой другой. - Она у тебя красавица, - произносит Ал, не отвлекаясь от дела. - Да, - отзывается Старк со вздохом. – Только я не сразу заметил. - И не заметил, Как у меня под окном. Среди сорняков. Расцвела хризантема. Где были мои глаза? - Давно ли ты японской поэзией увлекаешься? - В книгах японских кроссвордов их часто печатают. - Осторожно, пальцы себе не привари, - лёгкий смешок, легкая улыбка в ответ. Относительное спокойствие, грозящееся разбиться в любую секунду. Тони уверен, что они уже несколько месяцев живут как на пороховой бочке, напряжение в доме можно увидеть, пощупать руками, но не выкинуть. Тикают часики на детонаторе, отсчитывая время до взрыва, до того, как всё окончательно выйдет из-под контроля, точнее закончится для неё. Это плата за близость к эфемерному, ненастоящему дому, но стоит ли это извращение жизни и рассудка? Она скажет, что стоит, засыплет аргументами, но в глазах будет скользить безумие и пламя Феникса, пожирающее её по кусочку. Это того не стоит, думает Тони, это не стоит того, чтобы она стала ледяной тварью с адским огнём, бегущим по венам. Но сделать ничего не может, чтобы изменить мир нужно изменить себя, а каждый меняется по-своему. Не мешай ей уходить на дно. Тебе жаль её? Она убивает себя за идеалы, за твоё будущее, за цветущие яблони, за зефир и яркие воздушные платья. Когда всё закончится, будет ли она счастлива? Тони снимает очки, потирает пальцами переносицу. Волнуешься, хочешь помочь? Все этого хотят, но почему только ты думаешь, что нужно оставить всё, как есть, что она должна сама понять ценность СВОЕЙ жизни? Чувство долга способно породить столько уродств, сколько не способны породить многие другие вещи с более страшными названиями. Трещит сварка, скрипит сочленениями Дамми, будто помогает советами, на заднем фоне тестируются новые дополнения в костюме, приглушённо воют электрогитары музыки Тони. Ал подавляет зевоту, странно, но она хорошо спит под такую музыку, иногда даже засыпает с наушниками. Обычные детские колыбельные её раздражают, в этом спокойствии и умиротворении она чувствует опасность. Возможно, привыкла, что рок и металл звучит дома, где все вместе и относительно безопасно, и ничего больше не представляет. Тони молчит, как странно, сегодняшнего Тони Старка не заткнуть совсем, он умудряется быть везде, сыплет остротами и пошловатыми шутками. Совсем не похож на того Тони, которого она знала. Глядя на некоторых людей, трудно сказать, где у них кончается искренность и начинается притворство. Ведь такие люди чаще всего лгут, нежели говорят правду. Таким Тони представлялся любому, кому был представлен. Отличный лицедей, который всё оборачивал в свою пользу, позер, сумасброд, гуляка, плейбой и гениальный сын гениального отца. И никто даже не думал, что можно пробиться через эту многослойную шелуху, никто не пытался, поэтому Тони с ней сросся, оболочка шута и язвы толще доспеха Железного человека. Это было до того, но что стало отправной точкой – Афганистан, "Мстители", война или потеря "Старк Индастриз" - никто не знает. Алиса слишком долго отодвигала эту тему и их встречу, сейчас ожидание грозилось снести её семиметровой волной. - Я чувствую себя полностью беззащитным, - вдруг говорит он. - Я не думал, что такое когда-либо произойдёт. Но все эти боги, магия, инопланетяне… Мне кажется, что я схожу с ума. Расскажи о ней, о Пеппер, я хочу знать, - он сильно сжимает её запястье, почти с ужасом понимает, что чувствует с внутренней стороны что-то неясной формы, но с острыми углами. Не кость, не сустав, тот самый чип, о котором она говорила. Алиса вздрагивает, невозможно привыкнуть к боли, которая пронзает все нервы, когда кто-то прикасается слишком сильно. Она с силой выворачивает руку, смотрит, как наливается синевой внутренняя сторона запястья, там, где татуировка. Хорошо, что не пошла кровь – острые грани иногда могли порвать изнутри кожу. Уязвимая, слишком слабая, сколько не тренируйся, ты всё равно ничего не можешь. Алиса отталкивается ногой от стола, приближается на офисном стуле на колёсиках вплотную к Старку и неожиданно прижимается лбом к его плечу. Он вздрагивает, но терпит эту незапланированную близость, это не противно, с удивлением понимает он. Это более чем странно, с его-то фобией на прикосновения. Девушка дышит с хрипами, через раз, не шевелится, ему кажется, что сквозь плотную ткань его водолазки проникает что-то тёплое и влажное. У холодной твари неожиданно тёплое дыхание. У "продавца смерти" неожиданно теплые пальцы. *** - Тони, кто это? – Шутер сидит на очередном тестировании винтовки, крутится на стуле, осматривает мастерскую, хотя знает каждый её угол. Фотографию в рамке она заметила уже давно, но никак не решалась спросить. На ней сам Старк, неуловимо незнакомый, другой, весёлый и безбашенный, с ослепляющий улыбкой и искрящимися глазами. А рядом с ним красивая женщина с рыжими волосами и редкими веснушками, счастливая, прекрасная. Алиса присматривается и понимает, что делает её такой – под свободной кофточкой, из-за позы на снимке немного обтянувшей её фигуру, виден округляющийся животик. Она ждёт ребёнка. Беременные женщины априори светятся счастьем и радостью. - Это Пеппер, - он даже не отрывается от клавиатуры, набирая последовательные команды. – Она моя жена. Красивая, правда? - Да, очень. - Она с детьми сейчас в Англии, - успокаивает её Тони, на мгновение подняв голову и вытаскивая из-за ворота цепочку с обручальным кольцом. – Эта страна слишком консервативна, чтобы признавать искусственный интеллект выше человеческого, поэтому они ещё в самом начале отказались от Стражей, да и вообще, не поддерживали Америку с этими безумными идеями. Когда стало совсем плохо, я отправил их туда, в самое спокойное графство. Знаешь, если есть деньги, то будут и поддельные паспорта и свидетельства, история о бедной вдове с двумя детьми, потерявшей мужа и дом в Америке из-за кризиса, которая потом вышла замуж за друга семьи, тогда такое часто случалось. Они в безопасности, - кивает он, получая в ответ скромную улыбку. Больше они к этому не возвращаются. Потом будут ожесточённые схватки с Инквизиторами и Машинами, Хеликаррьер, страшный плен, когда Стив, Тони и Брюс развели такую кипучую деятельность, что спасательная операция не могла закончиться не так, как нужно, смерть Наташи. Всё начнёт меняться с бешеной скоростью, перемалываться, смешиваться, рождаться и уничтожаться. Поначалу Нью-Йорк не был полностью изолированным городом, его можно было покинуть, но что там, за его пределами, никто не знал, да и время катастрофически уходило. И однажды ушло. Совсем. Это происходит неожиданно, они ещё отсыпаются после последней вылазки, когда звучит тревожная сирена. Стив подскакивает, попадает локтем в бок Брюса, оба они чуть не наступают на ворчащую кучу тряпок по имени Алиса, а Тони уже у мониторов. Он ничего не говорит, но по его виду понятно, что случилось что-то страшное. Стиву хватает одного взгляда на выскочившее сообщение, его грому подобный голос сотрясает небольшое помещение их нового дома: "Мстители, к бою!". Алиса сглатывает и плавным перемещением по полу оказывается у оружейного отсека. Тони вылетает первым, они видят только след реактивного двигателя и мелькнувшую в пасмурном небе точку. Внутри разъедает кислотой волнение и беспричинный страх. Что-то было в этом, что-то уже испытанное, когда в душу заползает липкий холод, проникает глубже в мозг, кости, жилы, натягивает нервы, а в финале раскалывает тебя на мелкие осколки. В сообщении на мониторе Ал успела прочитать только координаты места отправки, с трудом отсчитывая широту и долготу, додумалась до ответа – предместья одного из крупных городов Англии, недалеко от Лондона. В их стареньком самолётике нещадная тряска, пряжки ремня безопасности не попадают друг в друга пока Брюс не закрепляет их сам, оказывается, это у самой девушки так трясутся руки, как иначе, если натянуть куртку она смогла только с третьего раза. Наконец, полёт заканчивается, и самолёт совершает посадку на аккуратно стриженном газоне перед одиноко стоящим небольшим английским домиком, благо, самолёт достаточно мал. Невысокий забор, качели во дворе, клумба с пышными цветами и белые занавески на распахнутых окнах – идиллия, недоступная им. Но с первого глубокого вздоха Ал сгибает пополам, выворачивает под собственные ноги в чьих-то поношенных кроссовках с разными шнурками, Капитан только успевает удержать её за талию, чтобы она не упала. В воздухе висит тяжелый запах крови, настолько чёткий, что перед глазами встаёт красноватая дымка и дышать невозможно. Это настолько не вписывается в тихий пейзаж, смешивается с чистым озоном и кислородом, что становится дурно. Судя по крикам и шуму, Тони ищет что-то в доме, а едва твёрдо встав на ноги, девушка бежит за дом, на задний двор, спотыкается, но выравнивается. К нужному месту они подходят вместе. Потому повисает такое тягостное молчание, всё становится слишком понятно, чтобы спрашивать. Четыре тела. Мужчина, женщина, двое маленьких детей. Пеппер, Рейчел, Джеймс и Хеппи - человек, которому Тони доверил охрану своей семьи. Запах крови смешивается с запахом пороха. Алая жидкость смешивается с серым и склизким на траве. Их вытащили из дома, поставили на колени и расстреляли. Ал ждёт, когда покраснеет радужка, чтобы исчезло зрение, чтобы не видеть, чтобы не сравнивать и не вспоминать такое же, но красное на белом. Тони смотрит на эту картину остекленевшими глазами, будто не живой человек, пусть и в броне, а стеклянная статуя, зачем-то раскрашенная художником-неумёхой. А потом он кричит, и мир сжимается до размеров булавочной головки. Кажется, Стив пытается успокоить рвущегося к трупам Старка, просит Джарвиса парализовать костюм, зовёт на помощь Брюса. Шутер это касается лишь вскользь, она идёт к задней двери и проходит в дом. Теория находит своё подтверждение, она не видит всей картины, приходится едва ли не ползать по полу, ощупывая ладонями пространство, но здесь был бой, перевернута мебель, на полу царапины, следы крови и убитый в форме Инквизитора. А вот это уже странно, они не бросали убитых, если имели возможность их забрать, таких людей хоронили с особыми почестями. Она оборачивается и чувствует запах бензина, всё верно, за дверью несколько канистр с зажигательными смесями, одна открыта и под ней лужа. Рядом длинные каминные спички, стёрты бока, в коробке кажется штук шесть целых спичек и одна горелая. Она старается поймать каждую деталь, когда нет привычного зрения, так даже слепой может собрать целостную картину. - Они не подожгли дом, оставили топливо и один труп, - Ал вернулась на задний двор, на ходу ощупывая сырую землю голыми руками. Очки она не надевает, к красным глазам все привыкли и почти не замечают, только иногда пугает её не двигающийся взгляд. – Получается, что они очень торопились, возможно, заметили наше приближение. Они не могли уйти далеко, они должны где-то отсидеться какое-то время, они не смогут взлететь, пока мы здесь, - она переходит к осмотру двора, стараясь не подходить близко к месту преступления. Влажная земля под ногами, трава, деревья, ветер – самые надёжные свидетели, рыдающая о чудовищной казни природа сама подсказывает куда идти и что делать. - Ты можешь привести меня к ним? – в глазах Старка, до этого безжизненных и пустых, загорается дьявольский огонь, Ал почти ждёт, когда увидит расползающуюся по радужке красноту. Этого не случается, но она ощущает резонанс, будто два элемента неожиданно получают одинаковые свойства, соприкасаются, но не сливаются. Жажда крови, гнев, боль, ярость, разъедающая внутренности тьма – Тони становится умелой пародией на её саму. Он до боли, до хруста сжимает стальные ладони на её плечах, она кривится, но терпит, понимает, что нужно действовать. Знает, что нужно делать. Это риск, это бред, это грязь, забивающаяся под ногти и въедающаяся в одежду. Не хочешь утягивать и его в эту бездну, но лучше любого здесь понимаешь… Это необходимость. - Да, могу, - выдыхает она, вырывается, припадает к следу и быстро скрывается из поля зрения. Охотничьи инстинкты лучше любого криминалиста. Притоптанная трава, сломанная ветка, перья испуганной птицы, капли крови на травинках, острый металлический запах, потерянный обрывок упаковки от бинта, пепел от сигареты. Глупцы, даже не пытаются скрыться. Думают, что "Мстители" не догадаются идти по следу? За спиной гремит сочленениями костюма Тони, натыкается на толстые ветки, хрипит, в этом хрипе слышится рычание. Наконец, Шутер останавливается, прячется за толстым стволом дерева, жадно вдыхает влажный воздух. За лесной полосой – пустынная улица, значит, дом, где жила Пеппер с детьми и охранником, находился на окраине. Это хороший выбор, вдове с двумя детьми, сбежавшей из тонущей в крови Америки, будет лучше вдали от людей. И только сейчас она понимает, что кроме Тони рядом с ней никого нет, значит, Стив и Брюс остались там, чтобы похоронить тела и не мешать им. Это хорошо, их никто не увидит, можно не сдерживаться. - Тони, видишь склад чуть дальше? – спрашивает она и, дождавшись кивка металлического голема, продолжает: - Они там. Я заберусь на крышу, подам тебе знак и ты войдёшь. - Тебе лучше остаться здесь, - она слышит звук заряжающихся репульсоров, но хватает его за предплечье и с неожиданной силой удерживает железяку весом в тонну на месте. - Нет. Я буду отгонять любопытных, - они как два диких зверя, готовятся к охоте. Странно, что Тони ещё может соображать. В такой же ситуации у Ал не было ни единой мысли, была боль и неукротимая жажда, жертвенный костёр внутри. Она пошла тогда одна, и чем это закончилось? Крики, выстрелы, взрывы… Шутер видит, как выбегают из крайних домов испуганные люди, но они её не интересуют, ведь из разбитого окна выпрыгивает один из наёмников, но делает пару шагов и падает на землю, подстреленный пулей снайпера. Тогда жители тихого городка, где самое большое происшествие – кража шоколадки малолетним карапузом из местного магазинчика, где полицейский штат – пять ленивых толстяков с коробкой пончиков и одна машина, вечно стоящая на ремонте, начинают кричать и прятаться в своих домах. Ал улыбается, до того это мельтешение смешно выглядит. - Малыш, уходим, - раздаётся в наушнике хрипло, с болью, но этим непередаваемым садистским удовольствием. Костюм Тони в крови, в дырках от пуль, на месиво из трупов в небольшой комнате, где были Инквизиторы, страшно смотреть, запах крови там невыносим. С крещением тебя, Тони Старк, теперь ты тоже холодная тварь. Они возвращаются достаточно быстро, потому что Тони забрасывает Шутер себе на спину и летит. Никто ему сейчас не указ, поэтому и написано на стене того склада: "Avengers Assemble!", что бы знали, кто это сделал, чтобы поняли, что теперь нет законов и правил, только старомодная месть. Около дома уже готов погребальный костёр, они хоронят погибших только так, чтобы никто не мог осквернить их могилы. Стив и Брюс собрали в лесу ветки, сделали помост из мебели, облили дерево оставленным бензином. Сейчас Тони нужно будет пройти ещё через одно испытание. Стив отдаёт ему коробок спичек и отводит всех в сторону. Старк неожиданно спокоен, льющаяся рекой кровь врагов загасила его безумие, напитавшись, он успокоился на какое-то время. Пламя костра обжигает, высушивает глаза, но они смотрят. Шепчет молитву Стив, так он провожает погибших на поле боя, но ведь он солдат, а эти люди пострадали в войне, всё правильно. Обращается к своим духам Алиса, просит о защите и милости, просит проводить невинные души. Она язычница, но хоронить близких это не мешает, нет здесь рас, классов, религии, ещё чего-то. Есть израненное сердце и этого достаточно. Позже, когда они соберутся улетать, Тони поймает Алису за локоть и крепко-крепко прижмёт к раскалённому металлу брони и скажет на ухо: "Запомни, даже если что-то длится не вечно, это не значит, что оно не стоит твоего времени". *** Сильно урезанная версия рассказа уже закончилась, Алиса сидит в той же позе, Тони тоже не шевелится, Дамми лежит на коленях девушки, иногда подрагивая конечностью. - А с шеей что случилось? – неожиданно спрашивает Тони. - Он хотел вскрыть себе вены паяльником, я попыталась ему помешать, хотела вырвать инструмент, но попала под удар, упала и поранилась о стол. Это просто ожог, ничего страшного. От всего этого у него парализовало ногу. Чтобы ты не думал о своём костюме, он действительно часть тебя, но важнее всего живая плоть внутри. Душу нельзя записать кодом, нельзя собрать человека из металла, за деньги не купишь право быть живым. У тебя есть сердце... - Пошли отсюда, - он легко поднимает девушку со стула и тащит к выходу. – Думаю, нам не помешает старина Джек. - Но моя работа… - Брось, я доделаю, тем более в левом ботинке оплавились некоторые контакты, а у тебя сварочный шов, как ход жука-короеда...