Затяжная командировка

      Как сейчас помню — это была стандартная спецоперация по зачистке небольшого горного аула от афганцев.       Зачистка самого аула закончилась быстро и практически без потерь — так, слегка зацепило нашего пулемётчика в плечо, он даже строй не покинул, а вот с подвалом последнего здания пришлось попотеть. Сразу видно, что это была специально подготовленная нычка, предназначенная для выдерживания самых сильных штурмов.       — Враг на девять!       — Принято, снял!       — Перезаряжаюсь, прикройте!       — Осторожно, граната!       — Двое на восемь, один на семь!       — Штурмы приняли, работаем!       Короткие приказы, рывки, перекаты, перебежки, слаженная работа отряда. Красота, а не зачистка! Но красота кончилась, когда мы наткнулись на забронированную дверь.       — Занять оборону, — приказал я, присев в раздумьях перед неожиданно возникшим препятствием.       Когда вся группа встала вокруг двери в чёткий оборонительный полукруг, я тихо подозвал к себе нашего пулемётчика.       — Что прикажете, командир? — шёпотом спросил меня Михаил, Михаило Потапыч, как любовно называли мы его в отряде. Уж очень он своими повадками напоминал медведя.       — Вскрывать, — шёпотом же ответил я, — У тебя бронебойные патроны ещё остались?       — Обижаете, товарищ командир! Сейчас зарядим!       — Как зарядишь, пройдись очередью по периметру двери, она и откроется!       — Так точно, заряжаю.       Пока Михаил возился со своим пулёмётом, в разговор встрял один из наших штурмовиков, а так же спец по взрывчатке Максим:       — Товарищ командир, а может, подорвём?       — Рико, — осадил его другой штурмовик, тактик Дмитрий с позывным Ковальски, — Если подорвать такую дверь, мы тут все ляжем, да ещё и аул угробим, ты же понимаешь!       — Да понимаю я, но взорвать же хочется!       — Хорошо, хорошо, Рико, — успокоил подрывника я, — как только дверь откроется, можешь туда пару гранат закинуть.       — Спасибо, Шкипер!       Когда-то давно трём друзьям очень понравилась боевая группа пингвинов из мультфильма Мадагаскар. Так сильно понравилась, что все трое решили взять себе позывные этих пингвинов. Но незадача была в том, что Шкипера у них не было. Был любитель взрывов, был гениальный тактик, был скромный, спокойный и верный товарищ. Время прошло, три друга выросли, отучились в ВУЗе, поступили в армию, да и остались в ней навсегда. Позже попали по распределению в мою группу. Ну, так и них и появился Шкипер… А что, я тогда был не против. Это раньше у меня был позывной «Медведь» из-за герба Романовых, а теперь к нам в отряд попал настоящий «Медведь» — пулемётчик Михаил. Так что позывной пришлось сменить. Вот так и стал я «Шкипер».       Да и вообще, весёлая у нас группа! Один пингвин — командир, три пингвина — штурмовики, пулемётчик — медведь и снайпер — багира.       Впрочем, я слегка отвлёкся. На чём я там остановился? Ах, да, мы остановились перед бронированной дверью, заняли вокруг неё оборону, пулемётчик наш приготовился вскрывать дверь.       Тут дверь слегка приоткрывается, из неё вылетает какой-то округлый ребристый предмет. А что это за предмет, я понял сразу.       — Граната! — кричу и накрываю её своим телом.       А группа, группа моя-то! Как сработала тогда, а!       Михаил, глухо зарычав, хватается за дверь и распахивает её настежь. Рядовой короткой очередью снимает горе-гренадёра, Рико закидывает в дверь пару заранее заготовленных слеповых гранат, Ковальски тут же направляет всю группу на штурм. Благо, что наши очки от слеповых гранат защищают. Красиво сработали, бойцы! Увидимся вечером!       По крайней мере, я так думал.       ВЗРЫВ.       Вот всегда пытался уловить, когда же я умираю. К примеру, можно вспомнить бой, что был пару недель назад. Жаркий бой был, да… Вижу, что в товарища враг какой-то целится, я его своим телом прикрываю, и потом — всё! Свет в конце туннеля и я уже пред печальным взором Лавиндора. Дескать, задолбал ты уже, Лёха Романов, помирать. Ну девятый раз за два года! Ну сколько можно-то?! Пользуешься своим положением, как не знаю кто!       Впрочем, Ловец душ наш только для вида так ворчит. На самом деле он всё прекрасно понимает. И потому всегда меня обратно отправляет.       Вот и сейчас, когда я летел по туннелю, я ожидал, что увижу опять Лавиндора. Но вот лечу я, лечу, а никак не прилетаю. Долго лечу. Слишком долго.       Короче, подозрительно всё это. Чую, не к мужу Эльзы я в конце-концов прилечу. Перелечу, так сказать.       Так в конце-концов и оказалось. Когда полёт мне уже окончательно приелся, он закончился. Закончился очень ощутимым падением на стул. Я аж чуть что-нибудь идиоматическое не выдал, а это со мной считается очень редко!       Приземлившись и как следует на том стуле усевшись, я первым делом огляделся. И удивился тому, что пространство это, куда я попал, очень напоминает приёмную Лавиндора. Небольшой прямоугольник без окон без дверей, вместо стен — нечто, что мы прозвали жёлтой энергией про себя, два стула и один стол. Причём оба стула заняты. Один, значит, мной, а другой неизвестной пока что мне личностью. Попробую-ка его идентифицировать.       Так, мудрое лицо, глаза со странными белыми кругами белого же цвета, козлиная бородка, во лбу — третий глаз, рога. Ой, да это же!       — Приветсвую Вас, Хагоромо! Вас что, повысили после Вашей смерти?       Мудрец Шести Путей удивлённо моргнул:       — Ты меня знаешь?       — Ну, после того, как мой брат, Владимир Романов три раза пропадал в вашем мире, мы много что про шиноби узнали, — улыбнулся я.       — Погоди, погоди. — Встрепенулся Рикудо. — Твой брат — Владимир Романов?       — Да.       — Так ты из тех самых? Из Романовых?       — Да-да, верно. Только из младшей семьи Романовых. Если быть точным, то мы с Владимиром очень дальние родственники. Но старшая семья Романовых всё равно считает младшую родной. Даже несмотря на наше предназначение.       — Слушай, — скрестил руки на груди Отсусуки, — Ну надо же, интересно. Ну ты рассказывай, рассказывай дальше, что остановился-то?       — Рикудо, вот при всём моём уважении к Вам, — положил я руку на свою грудь, — Может, Вы уже скажете, зачем я здесь? Уж наверняка Вы меня позвали сюда не затем, чтобы услышать историю моей семьи.       — Куда торопишься-то, десант? Здесь торопиться некуда, эта комната находится вне времени и пространства. И ты заинтересовал меня своей историей. Так что давай баш на баш, вы же так говорите, да? Ты дорассказываешь мне свою историю, и затем я расскажу тебе, зачем я тебя послал. И можешь уже перейти на «ты». Договорились?       В ответ я лишь усмехнулся.       — А у меня есть выбор? Впрочем, ладно. Вы, ты же знаешь, кто такие Захватчики?       — Ну да, они изначально назывались Поглощателями, затем из-за применяемых ими методов Поглощателей стали называть Захватчиками. Соседний с нашим мир оказался Захватчиками заражён, но победил. Причём два раза. Благодаря Владимиру и его отряду кстати.       — Да, а на второй раз прибыв с нашей армией. Я там кстати, был. Ну так вот. Наш Создатель знал про Захватчиков, тогда они ещё назывались Поглощатели, знал про их методы, поэтому создал в начале истории своего мира семьи, которые должны Поглощателям противостоять. В нашей стране это Романовы и Михайловы. А Романовы, соответственно, делились на старшую и младшую семью. Младшая семья изначально была создана лишь для того, чтобы быть пушечным мясом. То есть, младшие всегда первыми встречали врага, и всегда первыми погибали. А если учесть, что Захватчики душу поглощают, то младшие Романовы гибли безвозвратно. А потом уже приходили Романовы из старшей семьи и противника добивали. Похожая ситуация сложилась в клане Хьюго, так ведь? Но в отличие от клана Хьюго, ещё тогда те первые старшие Романовы решили, что так неправильно. Что лучше встречать врага всем вместе, единым кулаком. Тогда и потерь будет меньше, и бить противника будем сильнее. С тех пор так и повелось…       — Ну, а с остальными семьями что? Михайловыми, например?       — За все семьи не скажу, но у Михайловых та же система, что и наша. Все Михайловы — одна семья. Кроме, естественно, однофамильцев. Ну что, я утолил твоё любопытство?       — Да, благодарю тебя — кивнул мне Хагорома, — Ну что же, теперь готов ты выслушать, зачем же я тебя сюда позвал?       — Давай, я с удовольствием выслушаю!       -Итак, я позвал тебя по тому, что из-за агрессии внешних миров честь и жизнь Хинаты Хьюго оказалась под угрозой.       — Угроза внешних миров?       — А ваш мир что, про неё не знает? — удивился Рикудо.       — Кажется, знает, — задумался я, — А, ну да, точно! Наши учёные собирали информацию по этому виду угрозы и должны были добавить её в общую базу данных как раз к моменту возвращения моей группы. И загрузить её в свой ВПК я, получается, не успел…       — Тогда позволь, я тебе объясню, — Хагоромо встал и принялся, скрестив руки за спиной расхаживать по комнатке, — Как ты наверняка знаешь, существует великое множество миров. И издревне заложено так, что миры могут влиять друг на друга. Чаще всего это происходит так: какой-нибудь мир отражается в душе творца другого мира, и творец этот, создавая своё творение, показывает тем самым людям своего мира, как выглядит другой мир. В вашем мире наш мир показал Масаши Кишимото, так ведь?       — Да, так и есть…       — Но есть одно большое но! Далеко не в каждой душе творца может отразиться другой мир. Человек этот должен быть по настоящему талантлив. Естественно, в процессе создания своего творения он немного искажает истинную картину мира, но основной принцип остаётся неизменным.       Мудрец на секунду остановился, задумался, а потом продолжил.       — Другие творцы могут создавать свои произведения на основе оригинальной истории. И в этом заключается самое страшное. Если люди в другом мире начинают эти произведения читать, смотреть и истово верить не в оригинал, а в другую версию, в первоначальном мире история начинает меняться. Причём меняться она может от судьбы одного человека или даже животного до судьбы всего мира!       — Ну и при чём здесь вы, ваш мир?       — А притом, что в соседнем с нами мирах появилось очень сильное чувство ненависти к Хинате. Причём появилось оно необоснованно. Дескать, Наруто должен быть с Сакурой, а не с Хинатой. Или плевать, с кем там будет Наруто, лишь бы Хинате было плохо.       — И к чему же это привело?       — А к тому, что на данный момент на Хинату запланировано сорок покушений, тридцать попыток изнасилований. Причём всё это — до восемнадцати лет! Никакой куноичи это не пережить!       — Значит, Наруто тут всё-таки причём… Они же с восемнадцати вместе?       — В разных мирах по разному, но в основном так, да.       — А изменить то, что запланировано, нельзя?       — В том-то и дело, что нет! Мир мы молодой, Хинате, например, только три года скоро стукнет. А все эти планы уже стали нашим будущим!       Рикудо сел на стул, наклонился ко мне и просительно посмотрел мне в глаза:       — Ну что, ты нам поможешь?       — А что будет, если я откажусь? — скрестил я руки на груди.       Отсусуки, удивлённый, откинулся на сиденье, затем сухо ответил:       — Ты умрёшь.       — Где, здесь?       — Нет, вернёшься домой и подорвёшься на гранате.       Услышав это, я захохотал. Причём захохотал так, что, сильно откинувшись на спинку стула, свалился на пол вместе с ним и всё равно, перевернувшись на бок, продолжал хохотать, приговаривая при этом что вроде: «Ой, не могу! Ну, сказанул! Вот умора!»       Рикудо широко раскрыл от удивления глаза и молча наблюдал за моим неадекватным, по его мнению, поведением. Наконец, минут через пять, когда мой смех Мудреца уже утомил (Терпеливый, однако!), он спросил меня:       — Я сказал что-то смешное?       С трудом подавив позывы смеха, я поднялся вместе со стулом и уселся обратно.       — К твоему сведению, милый Хагоромо, моя гибель на гранате — уже десятая за два года. Мне не привыкать умирать. Так что это далеко не аргумент.       — Хорошо. Я сделаю так, что при штурме погибнет вся твоя группа.       — Группа моя не может погибнуть, потому что штурм уже почти закончен был к моменту моей гибели. Это невозможно на все сто процентов. Но даже если моя группа действительно погибнет из-за, допустим, «божественного вмешательства», — я выделил воздушными кавычками последнее слово, — То тоже ничего страшного. Ребята после смерти не пропадут. Может, при перерождении в другую, мирную профессию пойдут. Так что это тоже не аргумент.       — Хорошо. — Встал со стула Отсусуки. Было видно, что он уже начинает злиться, — Тогда по твоей вине погибнет в жестоких муках куноичи, по характеру похожая на жену твоего брата! И вся её короткая и ужасная жизнь окончится по твоей вине!       — А вот это аргумент! — Погрозил я Рикудо пальцем. — Что, неужели трудно было сразу так сказать?       Слегка опешив от моего ответа, Мудрец снова сел. Затем спросил:       — Так ты согласен?       — Да, — коротко ответил я.       — А если бы я не пришёл к такому доводу?       — Тогда бы я тебе его подсказал! Впрочем. — Хлопнул в ладоши я. — Давай оставим формальности и перейдём сразу к делу. У тебя есть координаты миров-ненавистников?       Всё ещё не отойдя от моего поведения, Отсусуки машинально кивнул, затем так же машинально щёлкнул пальцами и протянул мне свиток, появившийся в его руке.       Раскрыв его и прочитав (язык я выучил сразу после возвращения Владимира из мира шиноби), я торжественно произнёс:       — Лавиндор приде, порядок наведе!       Явившийся по моему зову Лавиндор недовольно поморщился:       — Слушай, сколько уже можно этих бандеровцев троллить? — затем кивнул Рикудо, — Приветствую, коллега!       Тот торжественно кивнул в ответ.       — Пока эту мразь не добьём, я буду её троллить, раз добить не удалось. Кстати, что там с бандеровщиной этой?       — Да осталась пара банд, по лесам прячутся. За пару дней добьём.       — А что там Украина? Как ей после возвращения в НСССР?       — Ну ты же знаешь, украинцы сразу же к нам присоединились, как можно стало. Теперь живут, как раньше и не жалуются.       — Эт хорошо. Впрочем, я отвлёкся. Вот тут. — Протянул я Лавиндору свиток. — Координаты миров, где вспыхнула необоснованная ненависть. Вы уж гляньте там, ладно? Как бы это не Захватчиков рук дело было. А меня же оформляй на новое место службы. Я тут до восемнадцатилетия одну девушку защищать буду от этой самой агрессии. Добро?       — Добро. — Кивнул Лавиндор. — Ну что же, удачи на новом месте службы. А мне пора. Увидимся позже. Пока, коллега. — И, кивнув на прощание Рикудо, Ловец Душ Единого Мира растворился.       — Ну что же, — обратился я к уже отошедшему Мудрецу, — Теперь, когда всё улажено, давай поговорим о деле.       — Давай, — согласился тот.       — Что мне нужно делать, я в общих чертах понял. Но ты же знаешь, что я немного ГМО?       — Ну, да, всем советским солдатам проводят генетические модификации…       — Не мог бы ты установить эти модификации Хинате? А я бы сам их разработал? А то мало ли что…       — Ох, хитрец! Впрочем, ладно. Установлю.       — А про модификации для женщин знаешь?       — Нет. А что?       — А давай я тебе расскажу? Наклонись-ка.       — Алексей, здесь же никого нет! Кого тут стесняться?       — А я всё равно стесняюсь! Ну наклонись, ну что тебе, жалко что ли?!       — Ладно-ладно, не кипятись. — Рикудо наклонился ко мне. — Ну, я слушаю.       Наклонившись в свою очередь к уху Мудреца, я начал рассказывать шёпотом ему про генетические модификации для женщин и как их установить. Пару раз глупо хихикнув в процессе рассказа, Рикудо закивал:       — Теперь я понимаю, зачем они тебе нужны. Хорошо, женские модификации я тоже Хинате установлю.       — Спасибо! Ну что, по рукам? — Протянул я Хогоромо ладонь для рукопожатия.       — По рукам. — Пожал мне руку тот.       — А когда произойдёт подселение?       — Прямо сейчас, — ответил Мудрец и исчез вместе со столом, стульями и комнатой. И оказалось, что я нахожусь в воздухе на такой высоте, что метр в верх — и ты уже в космосе!       — Очень оригинально! — Успел всплеснуть руками я, после чего начал падать и очень сильно из-за этого орать.       Впрочем, поорал я недолго и чисто так, для острастки. А затем сложил ноги вместе, руки по швам и наклонившись вниз, я полетел головой вниз практически вертикально.       Полёт длился минут пять. И когда уже внизу чётко появилась земля и знакомое додзё, я вдруг подумал: «Интересно, а я материальный сейчас или нет? С одной стороны, вроде да, ибо ветер в лицо ощущаю, с другой стороны, вроде нет, ибо ветер этот очень слабый…»       Проснулся! Когда до крыши падать осталось всего пару секунд!       Беспрепятственно пролетев сквозь крышу, я благополучно приземлился во что-то (да-да, именно во что-то) маленькое, мягкое и милое.