Подростковые проблемы

— Повторяю ещё раз, нет, я не люблю Айеро, и я не обязан с ним куда-то идти. Мы даже не встречались, понимаешь? Мы просто дружили. Да, я знаю, что ты хочешь сейчас сказать. Мы были близки, это так, но мы не были бойфрендами. Не знаю, что там с Фрэнком, не имею ни малейшего понятия о том, что он начал там болтать, и как коверкать факты, но, серьёзно, в последний раз повторяю, между нами ничего нет и не было, так что прекрати осуждать ме… — Чувак, — скучающим тоном произносит Берт, и я, подняв глаза, натыкаюсь на его безразличный взгляд, — я не просил тебя рассказывать о своей личной жизни, я просто спросил: «Как дела?» Это вежливость, чувак, меня на самом деле не ебёт, что там у вас происходит с этим придурковатым футболистом. Я закатываю глаза. За эти пару дней я столько уже оправдывал факт моего отказа Фрэнку, который каким-то образом распространился по всей школе, что уже делаю это на автомате, даже не вникая в вопрос. Это нормально, учитывая, что обычные школьники со мной практически не разговаривают, тем более не спрашивают, как у меня дела. Маккрэкен странный, своего рода хиппи, которого на самом деле не волнует окружающий мир. Его волнуют дешёвая травка и отстойная музыка. Впрочем, ничего удивительного. Звучит звонок, оповещающий о начале урока химии, и профессор Фарро сразу же входит в класс. Я кривлюсь от его излишней пунктуальности — наверняка поджидал возле двери, чтобы сразу же эффектно войти в комнату. На уроке я не особо сосредоточен. Хотя химия и является одним из моих любимых предметов, но мои мысли на данный момент совершенно не предрасположены к анализу химических явлений и реакций. Они предпочитают крутиться вокруг Айеро. Если честно, я уже несколько дней не могу разобраться в сложившейся ситуации, не могу дать ответа на вопрос, почему я отказал ему. Наверное, переволновался. Конечно, мне было непривычно, что красивый парень, который мне нравится, пригласил меня на бал, совершенно никого не стесняясь — нет, я имею в виду, двадцать первый век на дворе, и два парня на балу не являются чем-то из ряда вон выходящего, но футболисты по своей натуре в основном консервативны — в общем, я был удивлён, когда он сделал это. И отказал. Идиот… Вы спросите, почему бы мне не пойти и не извиниться, объяснив ситуацию? Ха! Не всё так просто, мои друзья. Начнём с того, что на данный момент мне физически невозможно оказаться рядом с ним, потому что Фрэнк меня избегает всеми доступными человечеству способами. Ей-богу, он как ребёнок. Нет, конечно, я понимаю его. Но всё же. Мы можем решить все вопросы методом конструктивного диалога, но он предпочитает бегать и прятаться. Да ну нахер его. Мои мысли прерывает голос профессора Фарро: — Мистер Уэй, перестаньте витать в облаках и сосредоточьтесь на уроке, — я мгновенно возвращаюсь в реальность и смотрю на учителя, — лучше ответьте, что было бы, если бы вы не бросили красавчика Фрэнка Айеро? Я удивлённо таращусь на него. — Что? — Что «что»? — раздражённо спрашивает Фарро. — Я спросил, что будет, если вы бросите каплю Франциума в воду! Я медленно прихожу в себя после осознания, что мне послышалось. И начинаю громко смеяться. Наверное, у меня истерика. Мистер Фарро злится ещё больше и, еле сдерживая себя от перехода на крик, практически шипит: — Я сказал что-то смешное, мистер Уэй? Вашим поведением вы переходите все грани дозволенного. Вон из моего класса! И навестите, пожалуй, школьного психолога. Ребятам в классе, кажется, не особо интересны моё странное поведение и только что произошедшая перепалка. Разве что, наверное, Патрик озабоченно смотрит на меня, но я не могу в этом удостовериться, так как сижу впереди него, поэтому я просто беру в руки учебник и молча удаляюсь из класса под немного удовлетворённый взгляд профессора. Оказавшись в пустом коридоре, я медленно вздыхаю, понимая, как же мне нужно было хотя бы пару минут остаться в одиночестве. Мысли об Айеро заставляют меня нервничать и паниковать всё больше и больше с каждым днём. Я устало падаю около моего шкафчика на пол и пытаюсь избавиться от навязчивой идеи прямо сейчас придумать, как извиниться перед Фрэнком. Мне сначала нужно успокоиться, чтобы потом не наломать дров. Так как до конца урока есть ещё полчаса, я, немного собравшись с мыслями, бросаю книгу в сумку в шкафчике и направляюсь к мисс Уильямс. Разумеется, посещать психологов — это немного не в моём стиле, но я не планирую провести много времени с ней, мне просто надо отметиться в её журнале посещений. Не поймите меня превратно, мисс Уильямс — неплохой человек, но я действительно не считаю необходимым изливать душу перед почти незнакомым человеком только потому, что так пожелал какой-то придурочный учитель, который только и умеет, что задавать идиотские вопросы и шипеть на учеников. Весь оставшийся путь мои мысли медленно, но верно возвращались к вопросу формулирования извинений Фрэнку Айеро.

***

За свою короткую жизнь я много чего повидал — драматичная музыка на заднем плане — и существует не так уж и много вещей, которые способны меня удивить. Однако, как оказалось, полуголый Питер Вентц в постели моего родного брата — один из таких вещей. Разумеется, я ещё больше удивился, узнав причину этого странного явления в нашем доме — Пит и Патрик расстались. Точнее, со слов Пита, это Стамп бросил его. Бред. Патрик ни за что бы так не поступил. Я знаю его слишком хорошо. Он, как-никак, мой лучший друг. И единственный, но это мелочи. Патрик подавлен. Я понимаю это в тот же миг, как вижу его. Я бы сказал — морально уничтожен. Мне даже стало немного не по себе. Он стоит у своего шкафчика и с пустым взглядом смотрит в свою сумку, явно не осознавая, чем занимается. Я подхожу к нему и осторожно произношу: — Привет, Пат. Он медленно поднимает свой взгляд на меня, а затем кивает. Да уж, дела у него совсем плохи, как я погляжу. Я тщательно пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы начать разговор о вчерашнем инциденте, но на ум ничего не приходит. — Как дела? — да уж, весьма мудро задавать такой вопрос парню, который выглядит так же, как и зомби из последнего просмотренного мной очередного ужастика. Патрик неопределённо пожимает плечами, а затем продолжает своё увлекательное занятие. Я решаю применить кардинальные меры. — Послушай, я знаю о том, что ты вчера бросил Пита, — я формулирую вопрос именно так, чтобы посмотреть на его реакцию, — может, расскажешь, что случилось? — да, похоже, это было ошибкой. Патрик мгновенно меняется в лице, в его глазах появляется безумный оттенок, а сам Стамп начинает нервно заикаться: — Что?! От-т-куда ты уз-знал об этом? — ох.  — Так это всё-таки правда? — изумлённо таращусь я на него. — Не… Н-не совсем-м… Мне нужно идти, с-скоро урок, — запинаясь, произносит он и быстро удаляется от меня. Да уж. Если то, о чём утром говорил Пит, на самом деле правда, то я не удивлён, что он пришёл именно к Майки. Как-никак, мой брат действительно ему нравится. Хотя Майки многим нравится, просто он не позволяет себе разговаривать в день с больше чем четырьмя людьми. Ну, не считая родителей. Не успеваю я как следует подумать о сложившейся ситуации, как около меня раздаётся крик: — Ребята, слышали?! Патрик Стамп бросил своего парня! Я с усталым выражением лица оглядываюсь и закатываю глаза, замечая Мэтта. Он учится в классе Майки, на год младше нас, и по праву носит звание «главного сплетника» школы. Да уж, похоже я немного сглупил.

***

Прошло несколько дней с расставания Пита и Патрика, и меня это всё начинает неимоверно раздражать. А ещё мне одиноко. Патрик постоянно где-то пропадает, Майки всё время крутится рядом с Вентцем, не понимаю, почему, а сесть за стол рядом с Райаном и Брендоном, когда Стамп отсутствует, я не желаю. Про Фрэнка я вообще молчу. Всё же, поняв, что я не собираюсь докучать ему, Фрэнк перестал постоянно бегать от меня, хотя с того времени мы так и не разговаривали. Пару раз встречались взглядами на мгновение — и на этом всё. Операцию «Как перестать быть мудаком и извиниться перед Фрэнком Айеро» я планировал пару бессонных ночей. Ну, можно так сказать. План был прост — поймать Фрэнка, извиниться перед Фрэнком, поцеловать Фрэнка, жениться на Фрэнке. Хотя, последние два пункта стоит отложить. Пока что. Однако всё пошло не так с самого начала. Так получилось, что я с самого начала занятий не смог встретить Айеро в коридорах, а общих занятий у меня с ним в тот день не было — этот момент я не учёл, признаю. Поэтому я, наплевав на всё, хватаю его за руку прямо посреди оживлённого школьного двора, когда он спешит на свою футбольную тренировку. Повернувшись и немного удивившись, увидев меня, Фрэнк собирается и с лёгким напряжением в голосе говорит: — Джерард? Фух, хорошо, он всё ещё помнит моё имя. Нет, я не думал, что он забыл его, просто я рад, что он не выглядит таким сердитым и всё ещё разговаривает со мной. — Послушай, — неловко начинаю я, — нам нужно поговорить. — Давай не сейчас, — отмахивается Фрэнк, странным взглядом глядя на меня, — у меня тренировка, — он указывает на сумку, державшую в руке. — Нет, — мотаю я головой, — нам нужно поговорить и прямо сейчас. Мне нужно извиниться. Я повёл себя, как кретин. Фрэнк на секунду задумывается. А затем кивает. — Да, ты определённо повёл себя, как кретин, Джерард. Я не ослышался? — Что, прости? — А что? — безразлично пожимает плечами Айеро. — Ты сам сказал. Как кретин. Кре-тин. Да он в край обнаглел! — Я тут вообще-то пытаюсь извиниться, — Фрэнку определённо не нравятся нотки недовольства в моём голосе, потому что он начинает шипеть — совсем как профессор Фарро: — Пытаешься извиниться? Извиниться? Да ты послал меня ко всем чертям в тот день! И что же я сделал? О, точно, всего лишь пригласил тебя на дурацкий бал! — в сердцах восклицает Фрэнк, одаривая меня раздражённым взглядом. Ученики начинают заинтересованно на нас поглядывать, но мне плевать. — Ты сам себе такое придумал! — поднимаю я св голос. — Я просто сказал, что не считаю это хорошей идеей. — И поэтому целую неделю не разговаривал со мной! — горячо произносит Фрэнк. — Это ты бегал от меня! — Неправда! — Почему ты вообще решил, что я соглашусь? — да, разговор пошёл в совершенно другую сторону. — Да потому что ты любишь меня! Слова Фрэнка звучат как гром среди ясного дня. Нет, я не скрывал так тщательно от него тот факт, что он мне нравится, но заявлять об этом вот так… Я мгновенно собираюсь с мыслями и осознаю, что он издевается надо мной. Над моими чувствами. Ему безразлично, что половина школы слышит его. Мои глаза разъяренно сверкают, и в следующий момент мой кулак яростно бьёт Айеро по лицу. Тот, потеряв равновесие от неожиданности, почти падает, но успевает собраться и, не раздумывая, бросается на меня, забывая, что я выше и крупнее его самого. Хотя все эти факторы меня не спасают. Он ударяет меня, и в эту же секунду я лечу в грязь, обдавая брызгами студентов, уже толпой собравшихся вокруг нас. Фрэнк, кажется, не собирается заканчивать бой. Он садится на меня и продолжает сыпать ударами моё лицо. Мои эмоции притупляются. Я хватаюсь за его рукава и пытаюсь скинуть с меня. Не получается. Сознание медленно погружается во тьму, и последнее, что я помню, — это невыносимая физическая боль и красное от злости лицо Фрэнка с промелькнувшими в его глазах грустью и ужасом от осознания случившегося…

***

— Так что на самом деле случилось? Я медленно прихожу в себя, но не спешу открывать глаза. Ощущаю неудобную кровать — наверняка нахожусь в школьном лазарете. Тело болит, и я пытаюсь вспомнить, что произошло. Напряжённость, неловкость, школьный двор, разговор и драка с… Фрэнком. Точно. Которую я, кстати, сам начал. Да, я и правда идиот. Всё так же с закрытыми глазами пытаюсь понять, кто пришёл меня оплакивать. Проснулся я под голос, кажется, Росса. И что только этот придурок здесь забыл? Наверняка из-за Брендона припёрся. С Ури мы немного подружились из-за Патрика, так что неудивительно, если он окажется здесь. Патрик… Конечно, он тоже тут. Волнуется. Думаю, он единственный во всём мире, кого хоть как-то искренне интересует моя жизнь. Кроме, конечно, Майки. Чёрт, точно, он же тоже тут! Значит, он мог привести и Вентца, а если это так, то Патрик и Вентц находятся в непозволительной близости прямо сейчас… Чёрт. Решив всё же дать о себе знать присутствующим, я почти незаметно пошевелился и открыл глаза. На секунду белый свет ослепляет меня, а затем я чувствую дрожащие руки Майки, которые обнимают меня. — Джи, как ты? — почти шёпотом произносит он, отодвигаясь, когда я немного стону от боли после его прикосновения. — Прости. — Всё в порядке, — хрипло произношу я и пытаюсь улыбнуться. Оглядываюсь. Всё так, как я и думал. Патрик сидит на стуле рядом с моей кроватью и полностью сосредоточен исследованием моего лица, позади него стоят Райан и Брендон, которые и правда выглядят обеспокоенными моим состоянием — это приятно. В другой стороне кровати рядом с Майки расположился Пит, и, несмотря на его присутствие, я не вижу не капли напряжения в их с Патриком лицах. — Так что случилось? — повторяет свой вопрос Росс, тем самым удостоившись раздраженного взгляда Патрика. — Джерард с Айеро подрался, — попытался объяснить Пит, но Райан его перебил: — Мы знаем это, умник. Из-за чего началась драка? На этот раз Майки неодобрительно посмотрел на него: — Джи только проснулся, Росс. Оставь его в покое, — я благодарно смотрю на брата и, как бы невзначай, интересуюсь: — А что там с Фрэнком? Ребята переглядываются, и мне это совсем не нравится. — Понимаешь… — осторожно начинает Патрик, — после того как тебя увели в лазарет, у него началась истерика. Он начал бить себя и слёзно просил мистера Хоппуса разрешить пойти вместе с медсёстрами, но, конечно, после того, что он сделал, Марк ни в коем случае не мог бы допустить подобное. И я полностью согласен с ним, — с важным видом прерывая себя, он продолжает, — Так вот, вероятнее всего, он сейчас в директорском кабинете — ждёт, когда его вышвырнут из школы. О нет. Ладно, с этим что-то придумаем. Хоть и парень моей мечты только что избил меня до полусмерти, я осознаю, что сам довёл его до этого и что я ни в коем случае не могу допустить его исключения. Оглядывая взглядом присутствующих, у меня неожиданно загорается одна идея. Нацепив на себя самую ослепительную улыбку и переведя взгляды с Патрика на Пита и обратно, я произношу: — Понятно. Кстати, парни, я рад, что вы помирились. Всегда неприятно, когда у двоих твоих друзей возникают недопонимания, но я действительно счастлив, что вы со всем разобрались, — кстати, Вентц мне не друг, я это сказал для эффекта. Во всяком случае, я с мстительной ухмылкой (насколько мне позволяют раны на лице) наблюдаю, как бледнеет сначала Патрик, а затем Пит, который, неловко переглянувшись со Стампом, говорит: — Да, мы поговорили, — разумеется, они не говорили, но после этого уже будут должны, — и всё уладили. И… я рад, что ты считаешь меня своим другом, — так искренне улыбается Пит, что я даже немного сожалею о том, что начал этот балаган. Хотя нет, ведь после этого они не будут меня так раздражать, избегая друг друга. Майки, Райан и Брендон одобрительно посмотрели на меня — они, конечно, поняли, что я тут делаю. Знаете, не хочу показаться странным, но мне на самом деле начинает нравится эта дружеская атмосфера. Я имею в виду, Вентц и Росс не такие мудаки, каких я всегда себе представлял. Вот если бы здесь был ещё и Фрэнк. Фрэнк… Мои непривычные мысли прерывает ворвавшаяся в лазарет мисс Джонсон — главная медсестра, строгая и грозная, с орлиным взглядом, которая, увидев меня, сразу же сухо произнесла: — Пациент уже проснулся? Отлично. Эй, вы все, — обратилась она к ребятам, попутно шаря по столу в поисках определённых лекарств, — немедленно вон отсюда. Мальчишке нужен отдых, — я закатываю глаза на это обращение и киваю ребятам, как бы говоря «Всё нормально, идите». Те послушно встают и уходят, напоследок уважительно поздоровавшись с мистером Джорданом — добродушным стариком, занимающим пост директора нашей школы, который только что появился в дверях. — Здравствуйте, — говорю я, как только Джордан подходит к моей кровати. — Здравствуй-здравстуй, Джерард, — лицо директора светится тёплой улыбкой, но в то же время он внимательно изучает мои раны. — Как ты себя чувствуешь? — Уже отлично, — это не совсем ложь, я действительно ничего не чувствую, если не двигаюсь. — Это хорошо, — кивает Джордан, как будто соглашаясь с собственными словами. — То, что сегодня произошло на территории нашей школы, просто недопустимо… Недолго думая, я прерываю его, на одном дыхании выпалив: — Вы можете не исключать Фрэнка? Он не сделал ничего плохого, это я виноват, я спровоцировал его на драку. Джордан кажется удивлённым — надеюсь, не фактом, что я осмелился перебить его, а моими словами. — Джерард, я понимаю, что ты хороший парень, но огораживать хулигана, да к тому же такого жестокого… — Я не огораживаю его. Это действительно так. Понимаете… — я немного краснею, — он мне нравился. И однажды я совершил глупость. Потом, пытаясь исправить это, я ещё больше испортил положение дел. Так что это целиком и полностью моя вина. Директор добро усмехается и покачивает головой: — Эх, молодость… Да чего же безрассудными могут быть поступки юных людей, вызванные чувствами… Вот в ваше время… — я терпеливо жду, когда он закончит вспоминать свои подростковые приключения, в душе надеясь, что всё обойдётся. — Ладно, если ты действительно так считаешь, я посмотрю, что можно сделать, — когда моё лицо озаряется счастливой улыбкой, Джордан поспешно добавляет, — но ты же понимаешь, что он не может остаться безнаказанным? Мне просто не позволят так оставить это дело, однако я попытаюсь максимально смягчить его наказание. — Спасибо, профессор Джордан, — я вспоминаю, что ему нравится, когда так к нему обращаются, — спасибо большое. — Я действительно благодарен ему, потому что по тону его голоса я уже уверен, что Фрэнка разве что будут оставлять после уроков весь декабрь. — Не за что. Твоя мать заберёт тебя через час, она уже, должно быть, отпросилась с работы, а пока, — Джордан встаёт, намереваясь уйти, — отдыхай.

***

Мне о многом хотелось бы размышлять, но после всего этого у меня не осталось сил, поэтому я был безумно рад, когда медсёстры напоили меня обезболивающим и успокоительным, а затем отправились в свои кабинеты и оставили меня в покое. Когда до назначенного часа оставалось всего пятнадцать минут, окно лазарета приоткрылось, и сначала голова, а затем и туловище Фрэнка Айеро оказались в просторной комнате, прямо рядом с моей кроватью. Я, конечно, подозревал, что он придёт ко мне, но не ожидал его прямо здесь. И, клянусь, хоть и это тот человек, который, повторюсь, избил меня до полусмерти где-то полтора часа назад, я всем своим существованием рад его присутствию здесь. Фрэнк тем временем испуганно и виновато смотрит на мои синяки и раны, а затем, передвигаясь ближе ко мне, шёпотом говорит: — Ох, Джерард… мне так жаль, — и я действительно слышу сожаление в его голосе. — Всё в порядке, Фрэнк. Это я виноват, — это действительно так. — Нет. Я идиот, самый настоящий… — Ты был прав, — неожиданно говорю я. — Я действительно люблю тебя. Фрэнк прекращает бичевать себя и изумлённо таращится на меня. — У меня были проблемы с признанием себе в этом, и я действительно облажался… — Джерард… — я мотаю головой: — Не перебивай. Фрэнк, мне всё равно, как ты отреагируешь, я всего лишь хочу сказать, что люблю тебя, люблю больше всех на свете. — Дже… — И даже если ты снова решишь ударить меня, я буду готов, потому что я полностью заслуживаю это… — остальное я не успеваю договорить, потому что губы Фрэнка заключают меня в робкий поцелуй. Я не понимаю первые пару мгновений, что происходит, а затем до меня доходит: губы Фрэнка Айеро, мягкие, непривычные, приятные. И такие желанные. Как же много раз я представлял себе этот момент — и ни разу не думал, что это может произойти в больничном крыле школы, где я лежу, избитый самим Фрэнком, из-за своей же глупости. Но мне на самом деле плевать на обстоятельства. Я думаю только о Фрэнке, который отстраняется и, смотря мне прямо в глаза, говорит ту фразу, от которой у меня перехватывает дыхание: — Я тоже люблю тебя, Джерард Уэй. Я немного отодвигаюсь, и Фрэнк ложится рядом со мной. Мы лежим так, уютно, комфортно, и я чувствую себя самым счастливым человеком на земле. Это такое клише, но оно так идеально подходит к описанию моих нынешних чувств. Уже больше двух лет я тайно вздыхал по этому низкому футболисту, и сейчас… сейчас он мой. Только мой. Подумать только, у меня есть друзья, есть любимый человек, который пару минут назад признался мне в любви. Возможно, не так уж и жизнь жестока, Джерард. — Тебе надо уйти, мама скоро придёт, да и медсёстры могут заглянуть. Фрэнк, снова поцеловав меня, нехотя встаёт и направляется к окну. Перед тем, как исчезнуть в нём, он поворачивается ко мне и произносит: — Знаешь, Джи, ты сегодня спас мне жизнь. — И чем же? — подняв бровь, интересуюсь я. — Если бы они меня исключили, отец тут же бы меня живьём закопал на заднем дворе! — смеётся Айеро, а я, изображая крайне разочарованный вид, небрежно бросаю: — Хм, я ожидал чего-то более романтического. — Романтику оставим для свиданий, — таинственно подмигивает Фрэнк и залезает в окно, попутно оставив меня одного в комнате с очередной за сегодня улыбкой на лице. Только она не такая, как предыдущие. Моё лицо светится улыбкой, которая впредь будет принадлежать только одному человеку во Вселенной, — Фрэнку, мать его, Айеро.

Конец первой части.