The Silence of the Lambs

- Ты смотрел “Молчание ягнят”? - спрашивает этот все еще несуразный ребенок в великоватой ему клетчатой рубашке, поднимая на опасного, находящегося по другую сторону пуленепробиваемого стекла хищника огромные влажно-карие, словно у лани глаза. Щекоткой под ребрами зудит желание расхохотаться, кончики пальцев под ногтями чешутся от желания выпустить когти, легкие сводит от страстного желание вонзить клыки в длинную белоснежно-лебединую шею. Питер смеется: глухо, неприятно, кривя губы и выжимая последние силы из ослабшего организма, чтобы заставить радужку хоть на мгновение налиться лазурной синевой. - Мне уже можно называть тебя Клариссой, олененок? - Питер, отсмеявшись, горячо выдыхает на стекло, отчего оно запотевает, на мгновение скрывая страдальчески-неприязненный изгиб чувственных губ. - Если это единственное, что ты запросишь за помощь, то да, - дерзко фыркает Стайлз, вздергивая вверх подбородок. Отсмеиваясь, Хейл выстукивает по гладкому стеклу какой-то ритм самыми кончиками пальцев - Стайлзу кажется, что он узнает мелодию финального трека из “Молчания ягнят”, но списывает это на то, что перед тем как идти к Питеру Хейлу в специальное крыло Дома Эха, он три дня подряд пересматривал этот фильм, накручивая свои и без того неспокойные нервы. - Ты ведь знаешь, что мне будет этого мало, - оборотень клонит к плечу голову, присматриваясь, примеряясь к стоящему напротив, за непреодолимой - пока что - преградой, подростку. - Я не сомневался, что этого тебе будет недостаточно… - Ты читал следующую книгу? - Хейл смешливо щурится. - Может, хоть следующий фильм смотрел? Знаешь, что станет потом с Клариссой? Стайлз сглатывает и Питер понимает, что сейчас от него разит неуверенностью. Не чует, в этой почти стерильной комнатушке-камере так мало запахов, а запахи из коридора никогда не просачиваются в камеру, но понимает. Знает. Силится вспомнить, как пахнет неуверенность - неважно чья, оказывается даже несчастного полугода хватает для того, чтобы начать забывать такие простые вещи. - Да и, тем более, какие такие невероятно интересные истории из детства ты можешь мне поведать, Стайлз? О каких ягнятах? Ты ведь весь как на ладони - раскрытый, трепещущий и теплый, мы, волки, все знаем о тебе всю подноготную, а мы, Хейлы, можем понять твою боль от потери и твой страх потерять что-то еще. Ну? Что ты можешь мне рассказать? - Ты не психоаналитик, - примороженно, скорее на автомате откликается Стилински, не сводя остекленевшего взгляда со светлых глаз вервольфа. - Откуда тебе знать? - фыркает Питер, откровенно намекая на то, что Стайлз действительно ничего о нем не знает. - Да не дай бог, - неожиданно эмоционально выдыхает Стилински, и Питер смеется в ответ - олененок невероятно забавен в своей кристальной искренности. Питер опирается локтями о стекло, задумчиво рассматривая юношу. - Ладно, - произносит неожиданно мягко, - я не психоаналитик. Но большого ума не надо, чтобы догадаться, что ты шел сюда, обдумывая, что мне предложить взамен на помощь. Давай, Кларисса, детка, начинай озвучивать список. Кстати, - ехидно улыбается Хейл, перебивая набравшего воздух в легкие Стайлза, - кто твой Кроуфорд, малышка? Алан или наш прекрасный Истинный альфа? Сарказм по всем законам природы должен едкими каплями скатываться с белоснежных клыков оборотня и прожигать суперпрочное покрытие пола. - Ты не спрашиваешь, из-за чего я пришел к тебе, - медленно тянет Стайлз, нервно постукивая пяткой кроссовка о пол. - Значит, ты знаешь, что происходит в городе. - Что знает доктор, - Хейл кивает на стоящую в углу кровать, на которой невозмутимо восседает его сокамерник, - то знаю и я. У нас сложились весьма приятельские отношения. - Серьезно? - Стайлз недоверчиво кривится, осматривая нешелохнувшегося Валлока и снова возвращаясь взглядом к Питеру. Хейл пожимает плечами, одновременно закатывая глаза, показывая Стайлзу, насколько ему надоели эти недвусмысленные намеки. - Скажем так, Алан разводит руками и говорит, что понятия не имеет, что происходит - все от того, что ваш драгоценный ветеринар - друид и боец, но не шаман и не колдун. Арджент качает головой и говорит, что это бред, и что искать нужно психопата, начитавшегося Брэма Стокера или психопатку, пересмотревшую этих модных фильмов. Или наоборот. Все от того, что при всех неоспоримых качествах Кристофера, он достаточно узколоб - если в семейных архивах сказано, что такого не бывает, значит, это истина в последней инстанции. Ну или в предпоследней, - Питер делает выразительную паузу, осматривая Стайлза с головы до ног. - А вы, волчата, не можете найти мой ноутбук. Не можете спросить Дерека, потому что понятия не имеете где он. И, как следствие, не имеете доступа к бестиарию Хейлов, копии которого нет даже у Дитона. - Доктор Дитон и Скотти не знают, зачем я пошел к тебе, Питер. Скотти вообще не знает, а Дитон… - Стайлз неопределенно передергивает плечами. - Он не думает, что ты станешь со мной разговаривать. - Ну почему же, моя маленькая Кларисса, - Хейл скалится масляно-пошло. - Я с удовольствием поговорю с тобой, но только после того, как ты посмотришь третий фильм о докторе Лектере. - А потом? - Стайлз одергивает полы рубашки, делая маленький шажок назад, отступая от почти прижавшегося к толстому стеклу хищника. В глазах Питера плещется веселье, губы изгибаются в улыбке. Волку ничего не нужно от маленького олененка, волку просто охота поиграть с ним. Стайлз нутром чует, что выиграть при этом волк может совершенно другую игру с совершенно другими ставками. - Сначала мне нужно знать, вернешься ли ты сюда просить моей помощи, олененок, - ласково, словно разговаривая с умственно отсталым ребенком, мурлычет Питер. - И приготовь какую-нибудь интересную историю для старого волка. Кларисса.

***

Стайлзу не нравится концовка фильма “Ганнибал”, на Стайлза накатывает нервная тошнота, когда он даже про себя произносит имя “Кларисса”, которое в голове звучит голосом Хейла. Но вечером приходит Лидия, измученная предчувствием чужой Смерти - побледневшая, в нелепом свитере с котятами, но все еще на высоченных шпильках. Приходит, опускается на диван в зале на первом этаже и Джон со вздохом зовет сына и идет на кухню заваривать травяной чай, который Мелисса посоветовала пить ведьме. Лидия знает, где вчера вечером был Стайлз, знает, зачем он приходил к бывшему безумцу. Лидия сама предложила такой вариант, и предложила она его лично Стайлзу. Казалось, ведьма лучше прочих знает - понимает - что творится в голове у Питера Хейла. - Что он тебе сказал? - мутно-серая зелень глаз пропитана серьезным, хмурым интересом. - Чтобы я посмотрел “Ганнибала”, - Стайлз выразительным жестом скрещивает руки на груди, виновато и благодарно кивнув отцу, поставившему чашку на низенький кофейный столик перед Лидией. - Ему скучно, - глухо вздыхает Лидия, поднося к губам разбавленный теплый чай в изящной фарфоровой кружке. Что уж там, Стайлз и не помнит, чтобы у них дома были такие тонкие фарфоровые кружки. А оказывается, были. - Не обращай внимания, - выдыхает ведьма, сделав глоток. - Главное, будь осторожен. - Там должна быть ты. Вместо меня. Это не звучит жестоко лишь потому, что это слишком очевидно. Лидия кивает, тряхнув медно-рыжей, чуть потускневшей за последние недели гривой. - Я знаю, Стайлз, знаю. А еще я знаю, что над тобой Питер будет смеяться, но так или иначе подтолкнет тебя к разгадке, а ты умный и все поймешь… А надо мной он будет только смеяться. Я не… не та, с кем он станет разговаривать. Как и Малия. - Просто немного жутко, - Стайлз кривовато улыбается, увидев в окно, как небо в конце улицы взрезается красно-синими сполохами. - Пап? Пап, снова? Джон устало и беспокойно кивает, спускаясь по лестнице со второго этажа. - Сын, я не стану носить это, - шериф со вздохом кладет на тумбочку в прихожей резко и едко пахнущую наполовину очищенную головку чеснока. - Стайлз, ребенок, это действительно слишком. Младший Стилински ничего не говорит отцу, только немного сильнее сутулит плечи, искоса взглянув на отведшую глаза Лидию.

***

- Я посмотрел фильм, - Стайлз деловито хмурится, кладя на пол свернутый в несколько раз плед и усаживаясь сверху. - Не называй меня Клариссой. Пожалуйста. Питер посмеивается с глухим булькающим рыком, встряхивается совершенно по-волчьи, и плавным движением опускается на пол, подогнув ноги по-турецки. Валлок с шуршанием переворачивает страницы в какой-то книге. - Хорошо, - Питер укладывает ладони на колени, вопросительно приподнимая брови. - Ты приготовил что-нибудь для меня? - Ответь сначала на один вопрос, - Стайлз внимательно следит за холодными, полупрозрачными и равнодушными глазами мужчины. - С чесноком - это такой же развод, как с оборотнями и Арджентами? - Устурой, - медленно и тщательно выговаривает мужчина, прищуриваясь. - Последний из их рода, не вспомню уже, как его звали, погиб в пятнадцатом веке. То ли он Влада ножом пырнул, то ли Влад его на кол надел, но до шестнадцатого века они оба не дожили, - Питер кривится. - Вот и все свежие новости о роде профессиональных охотников на вампиров. Так что чеснок, да, это такой же развод, как с серебром. - Тогда как… - Это второй вопрос, - почти невозмутимо, с легкой долей укоризны произносит Питер. - Мне нужно защитить отца, - Стайлз набычивается, опуская голову ниже и расправляя плечи. Образец упрямства. - Ты не сможешь, - Питер скалится, обнажая на мгновение удлинившиеся белоснежные клыки. - Святая вода, распятие - оставь это одержимым церковникам. Чеснок - унылым переводчикам. Рассыпанный рис и спрятанный носок - братьям Гримм. Солнечный свет - единственный твой союзник, но и его влияние сильно преувеличено. Неприятно. Но смертельно только в очень редких случаях. Хотя… Стайлз тяжело вздыхает, сутуля плечи и исподлобья глядя на откровенно веселящегося мужчину. - Ты ведь знаешь, что мне действительно нечего тебе рассказать… - Стайлз непонимающе смотрит на оборотня. - Я простой. Неинтересный. Я просто хочу помочь… Питер шипит как рассерженный тигр - что-то среднее между шипением и рыком. - Это скучнее даже того, что я вижу здесь каждый день, олененок, - Хейл укоризненно качает головой. - Ладно, - Стилински кивает с видом “сам напросился” и, судя по мрачной решимости в глубине карамельно-карих глаз, собирается рассказать волку самую скучную историю из всех, что тот когда-либо слышал. Питер с готовностью кивает. - Однажды я пришел домой с разбитой коленкой… Вообще-то, я разбил оба колена и поцарапал ладони… - Как? - волк заинтересованно наклоняет голову к плечу. Стайлз хмурится несколько мгновений, но потом неохотно признается: - Я тогда впервые увидел Лидию. Я стоял на крыльце школы, на самой верхней ступеньке, а она с какой-то подругой остановилась возле дверей и что-то ей рассказывала. Я уже делал шаг вниз, на следующую ступень, когда увидел её, но обернулся, они что-то очень бурно обсуждали, и не успел повернуться обратно - так и завис, глядя на неё… - Ненадолго, я думаю, - с легкой, по-своему даже добродушной ехидцой хмыкает Питер, приподняв брови. - Ненадолго, - юноша пожимает плечами, улыбнувшись. - В общем, я свалился с лестницы - кубарем прокатился по всем ступенькам до самой земли, а ступеней там немного, но у них были жутко острые края… Разбил колени, ободрал ладони… - А великолепная мисс Мартин обернулась только затем, чтобы узнать, что произвело так много шума? - Питер качает головой, не пряча насмешливой улыбки, когда Стайлз обреченно кивает. - Это ведь Лидия, - тянет Стайлз. - Я пришел домой и прошмыгнул в ванную, чтобы отмыть все это безобразие… все-равно пришлось бы отчитываться за испорченные джинсы, но я тогда об этом не подумал… Или подумал, что будет лучше, если мама хотя бы не увидит, в какую чушку превратился её сын… Питер с легким удивлением наблюдает за теплой улыбкой Стайлза. Стайлз смотрит куда-то мимо вервольфа. - Я ведь не это хотел тебе рассказать, - Стайлз смаргивает. - Что сказала твоя мать? - Питер вытягивает вперед руку, покачивая указательным пальцем почти перед носом Стайлза, только по ту сторону пуленепробиваемого стекла. - Ну, поругала, конечно, - Стайлз слегка запрокидывает голову, но оборотень все равно успевает заметить печально-влажный блеск его глаз. - Потом спросила, что все-таки произошло… Улыбнулась, когда я ей рассказал про красивую рыжую девочку… Голос Стайлза затухает, сам он сутулится, встряхивается и вовсе замолкает под внимательным взглядом оборотня. - А что ты хотел рассказать мне? - заинтересованно уточняет Питер. - Про то, как разбил колени и мама мазала их йодом.. Нет, она, конечно, их мазала йодом… Но больше я ничего не хотел рассказывать. Питер фыркает. - И какую информацию ты надеялся получить в обмен на скучный рассказ о разбитых детских коленях? - Хейл почти возмущенно приподнимает брови. - Но этот мне нравится. - Ты расскажешь мне что-нибудь? - Стайлз даже не старается не выглядеть жалким - это бесполезно, а то, что происходит в городе выматывает. Постоянный страх, постоянное беспокойство. - Хоть что-нибудь. - Расскажу, - Питер деловито кивает, расправляя плечи и с тихим, отчетливым хрустом прогибаясь назад. - Наш неспокойный - не без помощи Неметона, конечно - город посетили сыны и дочери древней династии правителей Валахии… - Чего? - Стайлз напрягает все свои познания в географии, но ничего подобного припомнить не может. - Не напрягайся, это княжество и оно исчезло еще в девятнадцатом веке. А династия Басарабов, как бы того ни хотелось историкам и охотникам на нечисть, никуда не исчезла, разве только сменила род деятельности, да переехала из фамильных, но уже разваливающихся замков в западную Европу, вслед за своими дальними родственниками Батори, сделавшими это почти на век раньше. - Ты много знаешь о них, - осторожно произносит Стайлз, моргнув на знакомой фамилии. - У Талии был заключен договор с родом Данешти - старшей ветвью династии. Старшие всегда держали нос по ветру - первыми приехали в Старый свет и еще до последней войны сорвались в Новый. Неметон… - Питер задумчиво кривится, замолкая. - Тянет их сюда, да? - Стайлз вздыхает, когда оборотень кивает. - Что нам делать? Как их выдворить отсюда?.. - Стайлз замолкает, приоткрыв рот, когда Питер начинает смеяться, скаля клыки. - Я же сказал, Стайлз, у моей семьи есть договор с Данешти. У них есть право на эту землю, точно такое же, как есть у меня, Дерека или Коры. Те, кого мы называем вампирами прекрасно уживаются с оборотнями. Да и с людьми в общем-то тоже. - Тогда что происходит сейчас? - Стайлз вскакивает на ноги, проходясь вдоль прозрачной стены и взмахивая руками. Питер следит за ним словно кот, только глазами, не поворачивая головы. - Каждую неделю по убийству, Питер, иногда и не по одному. Город в панике. Люди в панике. - Нужно выяснять, - Питер хмыкает. - Я не могу сказать тебе, что происходит я не знаю. - Как нам выяснить? - Стайлз едва не рычит на волка, и оборотня это явно забавляет. - С ними можно договориться, если твоя семья смогла… Но нужно найти их для этого. Как? - А как это всегда делается? - Хейл скалится. - Скажи, что хочешь поговорить. - Кому? - Стилински едва не срывается на крик. - Летучим мышам? Питер снисходительно улыбается вспылившему подростку, пытаясь вспомнить запахи злости и отчаяния. Они никогда ему не нравились, но сейчас он бы дорого дал за то, чтобы прочувствовать их снова, наполнить легкие не фильтрованным стерильным воздухом, а смесью запахов-вкусов. - Той силе, которая древнее всех нас, Стайлз. Только, пожалуйста, не ломись в церковь и не рисуй пентаграммы. Всё. На сегодня шоу сказок от старого волка я объявляю закрытым. - Ты не сказал мне, как защититься от них, Питер, - это Стайлз произносит уже в спину поднявшемуся на ноги мужчине. - Вам, людям, никак, Стайлз. Вы не можете чувствовать себя в безопасности, - Питер оборачивается, несколько секунд меряя взглядом ссутулившегося, опустившего голову юношу, и подходит обратно к стеклу, упираясь в него локтями. Стайлз поднимает на мужчину усталый, темный взгляд. - Рябина, - произносит Питер. - Даже если вампир не нападает. Даже если ты еще не видишь ни одного из них. Всегда стой в рябиновом кругу и следи за тем, чтобы его границы не были нарушены. Только не швыряй в них пепел - они не умирают от него, но бесятся невероятно. Стайлз молча, благодарно кивает.